Глава 43. Свет

Мы уже не смотрели под ноги. Всюду была высохшая земля. Стены, о которые мы могли бы разбить лбы, нам не попадались. Зато звук бубна становился все слышнее. Я нисколько не удивилась бы, если бы Дэп раздвинул пространство, чтобы вывести нас к нему по прямой.

Чем ближе мы подходили к источнику звука, тем отчетливее различали световое пятно.

– Там костры! – воскликнул Альвин и пустился на бег.

Мы, потеряв всякую осторожность, кинулись за ним. У меня появилось второе дыхание. Там Дэп! Я уже представляла, как обниму его. И пусть мама потом сколько угодно злится. Он спас ее дочь! Вывел из проклятого Лабиринта.

Когда осталось совсем немного, и я уже видела Дэпа, ярко освещенного кострами, воздух неожиданно сделался густым и тягучим. Мы застряли в нем, как мухи в меду. Я продиралась и не сдвигалась ни на шаг. Я кричала, но мой крик тонул. Рядом точно так же бились принцы.

Дэп упорно продолжал стучать в бубен. Он был раздет по пояс. Его волосы развевались. Пот тек ручьем, мышцы бугрились под блестящей кожей, звенели и бряцали амулеты, вплетенные в пряди и прыгающие на груди в такт рокота бубна. А рядом с ним стояла вторая я и с улыбкой смотрела, как мы барахтаемся в воздухе.

За кострами толпились люди, пришедшие на зов. И никто из них не догадывался, что это не я всматриваюсь вдаль, тревожась о людях, плутающих в темноте, а ждет сбора жертв сама Тьма.

– Аааааа!!! – закричала я от отчаяния.

– Дай руку, – окликнул меня Альвин и протянул свою. Вторую он подал Бравишу. – Делаем Пентаграмму Сложенной силы!

Хортынец вцепился в нее и в ладонь Кариэля. Лось уже держался за руку принца Кадейры. Когда он схватился за мою, круг замкнулся.

Я слышала, что сложение силы способно уничтожить любое заклинание, и сейчас убедилась в этом. Мы сбросили чары оков, но не успевали добежать до костров. Я кричала, желая предупредить, что я здесь, а рядом стоит Тьма, но рокот бубна и расстояние заглушали мой голос.

Тьма переместилась за спину Дэпа. Я думала, что она прячется за ним, но я ошибалась. Она посмотрела на меня из–за его плеча и широко улыбнулась. Я не сразу поняла, что в ее руках появился меч, похожий на мой.

– Я не могу ее достать! – прокричал Альвин. В его руках змеилась злая молния. – Боюсь задеть шамана!

«Свой–чужой, свой–чужой!» – билось у меня в голове. Ведь для Тьмы Дэп был врагом, а заначит, пощады от меча ждать не стоило. И вокруг слишком много людей, которые для нее были чужими. Я чувствовала, что она готовится устроить побоище, но сначала она хотела насладиться смертью одного человека – Дэпа. Тьме ли не знать, кого я люблю?

Тьма сосредоточила на мне все внимание. Она наслаждалась моим криком и моим страхом. Месть – она такая сладкая…

Но она не видела, что к кострам, раздвигая людей, с разных сторон пробиваются две женщины: мама и Анна Эндерская. У обеих в глазах плескался безумный страх не успеть. В сполохах огня королевы были красивы и страшны одновременно. В их лицах не было ничего доброго. Их губы шевелились, а руки тянулись ко Тьме. Они творили убийственную магию, потому как материнское сердце не обмануть. Мама слишком хорошо меня знала, чтобы не обмануться.

Но разве Тьме страшна смертельная магия? Она сама соткана из нее.

За спиной Тьмы горой вырос ректор с клинком в руке. Его лицо исказила судорога. Он ринулся вперед, чтобы остановить обезумевшую принцессу Гаттары, но разве сталь помешает Тьме? Ее меч прочертил в воздухе блестящую дугу и вошел в тело жертвы.

Я была совсем близко, я чувствовала жар огня. Я кричала от бессилия, когда Тьма, глядя на меня, произнесла одними губами «Око за око». В ее мече отразилось пламя костра, но оно быстро уступило место крови.

Шаман рухнул на колени и ткнулся лбом в помост. Бубен вывалился из его рук.

Тьма рассмеялась. Толкнула ногой шамана, и тот покатился с помоста вниз. Упал в растаявшую грязь, широко раскинув руки. В его распахнутых глазах застыло изумление.

– Он умер, думая, что его предала ты!

Развернувшись, она неспешно пошла вниз – туда, где в ужасе кричали и разбегались люди. Слышались смертельные заклинания: кто–то пытался остановить принцессу Гаттары, сеющую смерть вокруг себя. Но разве бесплотную Тьму можно убить проклятием? Ее меч жадно собирал жатву, и нигде не было от него спасения.

Я упала на колени рядом Дэпом. Под ним растекалась кровь. Шею и плечо пересекала глубокая рана. С такой не выживают, но я не хотела верить в его смерть. Я сдернула с себя куртку, чтобы добраться до рубашки. Я пыталась остановить кровь, туго перетянув рану. Я выла от ужаса, чувствуя, как из любимого Дэпа уходит жизнь, но мой голос тонул в крике людей.

– Не умирай! Посмотри на меня! Я здесь! Это не я убила тебя! Не я!

Я легла щекой на его грудь – еще теплую. Слушала и не слышала среди всего этого хаоса биения его сердца.

– Пожалуйста, не оставляй меня, – я нашла его руку и переплела пальцы со своими, но он не сжал их, как прежде. – Я люблю тебя. Мне ни к чему этот мир без тебя.

В ответ на мои слова гулко стукнуло его сердце. Всего один раз, но так мощно, что я в неверии и надежде подняла голову и… ослепла. Я сидела в круге яркого света. Нестерпимого, жаркого.

Безумный смех Тьмы сменился жутким воем. Он оборвался на самой высокой ноте.

Тьма рассеялась, и в небе появилось тусклое зимнее солнце.

«Что может прогнать Тьму? Только свет. Свет яркой звезды».

Вокруг меня бегали, кричали, звали на помощь люди, а я никак не могла поверить, что сердце Дэпа больше не бьется. Я тормошила его и просила вернуться. Не допускала мысли, что он, вспыхнув яркой звездой, погас навсегда. Я выла и не давала его унести.

Когда ко мне наклонилась мама, я ударила ее.

– Я могла быть с ним счастлива! – прокричала я, не желая слышать слова утешения.

Я визжала и отбивалась, когда меня обхватил Альвин. Он дернул меня с такой силой, что я выпустила руку Дэпа и… потеряла сознание.

Я выплывала из темноты и вновь погружалась в нее. Тьма все же смогла взять надо мной верх. Пусть и ненадолго, ведь иногда я видела склонившиеся надо мной лица, освещенные солнцем или пламенем свечи: мамы, королевы Анны, близнецов, каких–то незнакомых эльфов. Но не Дэпа.

Альвин держал меня за руку. Я не открывала глаза, но чувствовала его тепло. Иногда, вспоминая о Дэпе, я тихо плакала, но чаще меня скручивала звериная тоска. И тогда меня поили горьким настоем, который погружал в длительный черный сон. Без сновидений.

– Только попробуй умереть, – доносился до меня шепот Брэда.

– Пожалуйста, живи! – просил меня Альвин.

И я шептала им в ответ обветренными губами:

– Зачем мне мир, где нет Дэпа?

– Однажды все раны заживут, и она станет прежней, – говорила мама, сменяя сиделку, которая жаловалась, что я опять звала Дэпа. – Такое с ней уже было после смерти отца.

Нет, я не буду прежней. После смерти отца со мной рядом был Дэп. А теперь эту пустоту заполнить нечем. Убив Герта Бернхоффа, я подписала смертный приговор графу Депошу.

Я ругала себя. Надо было втащить Герта в портал, и пусть бы другие разбирались с ним, а я необдуманным поступком сделала из себя убийцу и погубила Дэпа. Но что было бы с моими друзьями, если бы я исчезла с Гертом? Вряд ли Тьма была бы к ним милостива. Я видела, как она вымещала зло на невинных людях.

– Поклянешься, что никому не скажешь и не подашь вида, что знаешь? – у кровати опустился на колени Брэдфорд. – Пусть они думают, что угодно, но я больше не могу смотреть, как ты умираешь.

Я не повернула к нему голову. Продолжала смотреть в потолок. Я уже знала, что нахожусь во дворце у эльфов, куда меня перенесли сразу после убийства Дэпа.

– Мне все равно до твоих тайн.

Я хотела одного – чтобы он убрался. Он мешал мне упиваться горем.

– А если они напрямую касаются тебя? Если от тебя кое–что скрывают, не желая, чтобы ты потеряла голову? В прямом и переносном смысле слова. Ты в бреду такого наговорила, что твоя мама спросила у эльфов, не могут ли они одолжить ей своего палача.

Что за бред он несет?

– Говори или уходи.

– Эх, ладно. Пусть меня убьют, но хотя бы ты придешь в себя, – Брэд убрал от моего уха волосы и прошептал. – Граф Депош жив. Он лежит в этом же крыле, только в самом конце коридора.

Я моментально села. Голова закружилась, в глазах почернело, и я вновь рухнула на подушки.

– О, уже есть эффект, – заулыбался Брэд.

– Помоги мне одеться и дойти до Дэпа, – сказала я, облизывая сухие губы.

– Я точно труп, – выдохнул Брэдфорд и стянул со спинки кровати халат.

Я не шла. От слабости я висела на плече близнеца.

Коридор оказался очень длинным и, пока мы преодолели его, я окончательно обессилела. Брэд предлагал взять меня на руки, но я не представляла, как появлюсь у кровати Дэпа на руках другого мужчины. Последние метры я должна преодолеть сама.

Комната, в отличие от моей, полной света, была погружена во тьму. Я не сразу поняла, что на кровати лежит Дэп, настолько изможденным и худым он выглядел. Его глаза были закрыты. Лицо поросло густой щетиной. По его виду я поняла, что и сама провела в постели не один день.

– Что с ним? – спросила я, опускаясь перед кроватью на колени. – Почему он такой слабый? Его не лечат?

– Ты себя в зеркало видела? – хмыкнул Брэд.

– Он… жив? – я усомнилась, ведь я не слышала дыхания и боялась прикоснуться к руке. Не хотела обнаружить, что она холодная.

– Жив, правда, еще не приходил в сознание. Слишком страшная была рана, эльфы едва его оживили.

– Его оживляли? – я подняла на Брэдфорда полный изумления взгляд.

– У моей мамы не получилось, пришлось звать бабушку. А она не сразу освободилась. Потеряли много времени. И крови…

Я вскинула брови и с укором произнесла:

– Чем же она была занята? Разве жизнь человека не важнее ее забот?

– Важнее, – вздохнул Брэд. – Но она не могла оставить того, кому было еще хуже.

– Что может быть хуже смерти? – перебила я его.

– Другая смерть.

Я закусила губу, понимая, сколько у эльфов было работы. Они не могли отвернуться от людей, попавших под руку разъяренной Тьмы. И в этом опять моя вина.

Брэдфорд смотрел на меня с кривой улыбкой.

– Что? Опять какая–то тайна, где я должна поклясться в молчании? – спросила я его, злясь, что он тянет.

– Боюсь, тебе не понравится то, что ты услышишь, – он замялся, прежде чем продолжить: – Они оживили Герта. Правда, у него теперь здоровенный шрам на шее…