Глава 44. После Тьмы

Увидев мой гневный взгляд, младший близнец поторопился пояснить:

– Он сын моего отца, как ни крути. Родная кровь. Они не могли позволить ему умереть.

– Но он же враг… – я не знала, как реагировать: плакать или смеяться. У меня упала гора с плеч – я больше не убийца, но в то же время, я не представляла, как буду встречаться с тем, кому снесла голову.

Брэдфорд посмотрел на меня с укором.

– Если бы ты знала, что поет на допросах его приемный отец, ты бы не была так категорична.

– Джозефа Берна поймали? – это то, что я хотела услышать.

– Да. Он стал не нужен Тьме. А эльфам и всем остальным наука. Нельзя заключать сделку Тьмой, она коварна.

– Но в том есть и наша вина. Вернее, наших предков. Не начни они уничтожать древний народ, эльфам не пришлось бы просить у Тьмы убежище.

Я вздрогнула, когда меня потянули за прядь волос. Это была рука Дэпа. Его глаза лихорадочно блестели, в них жила болезнь, но граф улыбался мне.

– Привет, красавица, – хрипло произнес он.

– Ты пришел в себя! – я взвизгнула от счастья.

– Как только услышал твой голос, – он тяжело сглотнул, и Брэд поторопился дать ему воды.

– Ну вы тут воркуйте, а я пошел. Запомните, меня здесь не было, – он заговорщицки подмигнул мне и мышью выскользнул за дверь.

А я забралась к Дэпу в кровать и обняла его. Он поморщился от боли, но тоже обнял меня.

– Твоя мама нас убьет, – прошептал он, целуя меня в висок.

– Второй раз умирать не страшно, – сказала я, переплетая под одеялом его ноги со своими.

Я была счастлива, и никакая угроза со стороны королевы Иоланты не помешала бы мне наслаждаться этой минутой. Этой и многими другими, последовавшими после моего выздоровления. Моего, но не Дэпа. Душевная болезнь излечилась, как только исчезла причина уныния. А вот графу пришлось нелегко.

– Я сам признаюсь королеве Иоланте, как только смогу подняться. Вопрос чести, – сказал он мне однажды. – Я попрошу твоей руки. И будет что будет.

– Хорошо, что ты еще не можешь вставать. Тебя тут же отправят на эшафот. Мама уже интересовалась палачом.

– Я умру с твоим именем на устах.

Честь для графа Депоша была превыше всего. Он не мог и не хотел встречаться со мной тайно, подставляя меня под гнев королевы. Не имея сил на поход к ней, Дэп написал письмо и передал его через Брэдфорда. Я не знала о послании, пока мама не потрясла конвертом перед моим носом. В нем Дэп покаялся и изложил все аргументы, почему я буду с ним счастлива.

– Но он же никто! Слуга! – кричала она, приперев меня к стене. – Все, что у него есть, дал ему король Гаттары. Даже имя! Графа Депоша никогда не существовало. Да, документы были законными, об этом твой отец позаботился, но мальчишка сам непонятно какого роду племени!

Здесь она была права. Пока Дэп не мог встать, я съездила к шаману и передала ему деньги от тайного ученика. Заодно поинтересовалась, откуда он взялся. Шаман, как всегда, был немногословен и загадочен.

– Мальчик упал со звезды. Я сразу увидел в нем Свет. Он был послан нам в противовес Тьме.

И даже эльфы, в королевстве которых мы провели с Дэпом целый месяц, не смогли нам помочь. Ни с помощью магии, ни с помощью хроник. Из их внимания выпало целое тысячелетие. А в старых летописях, которые они продолжали вести, сведений о ныне живущих не было и быть не могло.

– Я люблю его, мама, – упорно твердила я, не собираясь уступать.

– Я казню его. Он нарушил договор.

– Я не позволю. Я… Я… Я подниму народное восстание.

– Но я не могу доверить ему Гаттару. Рядом с тобой должен находиться настоящий король. Как твой отец был рядом со мной.

– Он король во всех отношениях, мама. В нем течет дворянская кровь, он сильный маг, он умен, храбр и отважен. И он любит меня. А это главное.

– Королевам не приходится выбирать, – мама была непреклонна. – Все делается в интересах страны. Какую кровь он передаст твоим детям? У него даже не эльфийские уши!

– Моих ушей вполне хватит. В нем живет Свет, а это главное! Ты должна быть благодарна ему за мое спасение. За твое спасение. За спасение всех нас. Твоя магия была бессильная перед Тьмой, а он справился. Он умирал, но не пожалел последние силы, чтобы вернуть нам Солнце. И если страна не примет Дэпа, как правителя, значит, она не достойна его. И мне такая Гаттара не нужна.

– Откажешься от трона ради босяка? – королева прищурилась.

– Какой документ надо подписать, что я отрекаюсь от короны? – я пощелкала пальцами. Я была готова взяться за ручку и немедленно поставить жирную подпись.

– Я еще молода и могу родить наследника, – пригрозила мама.

– Удачное решение, мама. Мы все станем счастливы, – я мило ей улыбнулась. – Ты с новым мужем, я с Дэпом.

– Я лишу тебя наследства. Будешь со своим босяком жить в хижине шамана.

– Можешь лишить наследства, не спорю, но только своей части. Я знаю законы. Папино состояние ты не имеешь права трогать. В новом ребенке не будет крови Джеральда Фейричи.

– Ну что мне с тобой делать?! – мама всплеснула руками и заплакала.

– Принять меня и мою любовь. Обещаю, мы будем хорошими правителями. Гаттара будет цвести. Посмотри, что стало с городом, где граф Депош развернул свою деятельность? Ему завидует столица Вестерии. Он талантлив, мама, во всем.

– Холмы – захолустный город и далеко не Гаттара, – всхлипывая, сказала она. – Она больше Индела в тысячу раз.

– Мы справимся, – я обняла маму. Видела, что она уже сдалась.

– Когда мне отдать тебе корону? – королева судорожно достала носовой платочек и высморкалась в него. – Ты же не удержишься, завтра же потребуешь, чтобы он на тебе женился.

– Нет, мама. Мы не будем торопиться. Я еще не окончила Индел.

Впереди было целых пять лет. Пять лет встреч, расставаний и безграничной любви.

***

В последний раз мы встретились всей компанией наследников только на моем выпускном балу. Да, мы виделись, пока учились в Инделе и после него, но не часто и не всем составом. Первым окончил академию Лось, за ним Бравиш и Кариэль, следом Хеч. Близнецы завершили свое обучение только в прошлом году. С ними я была дружна больше всех, поэтому мы общались чаше.

Никто из принцев, прошедших со мной Лабиринт, не отказался приехать в академию Индел, чтобы поздравить меня с окончанием Боевого факультета. Был и еще один повод собраться всем вместе, но пока мы о нем молчали, чтобы не нарушать торжество студенческого братства.

«Наша дружба на века», – признался мне Лось, кружась со мной в танце.

Хотя Индел все еще приглашал на балы девиц из Дэнвиля, наши парни отдавали предпочтение своим студенткам. Да–да, я выиграла спор с ректором, и уже на следующий год лучшая академия Вестерии приняла в свое лоно первых девушек. Причем, среди них были и те, кто учился в Вышке и охотно перевелся к старым друзьям.

– Ты знаешь, где сейчас Хеч? – спросила я Бравиша.

Они, как соседи, имеющие к тому же тесную родственную связь, виделись чаще. Бравиш был женат на сестре Хечгана. Вот так тесно переплелись судьбы батурийца и его южного соседа.

– Он в горах Таршида, – Бравиш глотнул из фужера шипучего напитка и поморщился от колючих пузырьков. Мы так и остались верны своему слову и не пили вино. – Наш ученый друг постигает мудрость тамошних монахов.

– Все еще ищет универсальное противоядие? – хмыкнул Кариэль.

Мы давно простили батурийца. Да он струсил, но мы даже были рады, что он не пошел с нами в Лабиринт. Тьма не пожалела бы его, а как следует поковырялась в его незаживающей ране. Ему пришлось бы снова увидеть смерть матери. Это нам, боевикам, полезен экстремальный опыт, а лекари сделаны совсем из другого теста.

Спустя полгода после наступления Тьмы, я и пять принцев еще раз побывали в Лабиринте. Мы убедились, что Хечган и мои чертежи не врали. Я оказалась права, когда предположила, что Лабиринт накрыла черная магия Тьмы и изменила его до неузнаваемости, только поэтому нас встретили настолько жестокие испытания.

Ректор схватился за голову, когда узнал, каким пыткам подверглись первокурсники и наследники пяти королевств. Он вызвал лучших лекарей со всех государств, чтобы вернуть прошедших испытание Тьмой в прежнее физическое и моральное состояние. Эльфы тоже работали не покладая рук. Спасти не сумели всего двух человек. Нашего коменданта, который пытался успокоить «принцессу Гаттары» увещеваниями, не понимая, что перед ним не я, а Тьма. И декана факультета Артефакторики, уверенного, что взбесившуюся студентку можно связать по рукам, накинув на нее амулет «Стальная паутина».

– Но вы же знали, что готовится нападение Тьмы, – я тогда не удержалась, чтобы не упрекнуть ректора.

– И я принял меры, – парировал глава Индела, напомнив, что именно он дал мне меч, который сыграл в Лабиринте немаловажную роль.

Лучше бы не говорил. Ему тут же напомнили, что Тьма сотворила себе такой же. Великая кудесница ловко копировала и пускала в ход все те артефакты, которыми питались убить ее.

Конечно же, ректор сожалел, что не поверил королю Рутгерту, когда тот явился в его кабинет предупредить о затмении. Последствия роковой ошибки не заставили задержаться и изрядно потрепали ректору нервы.

Король Вестерии так испугался за наследника, что даже хотел закрыть Индел, но ему помешал сам Лось. Он яростно защищал академию, и отец махнул рукой. Он вспомнил, что Эллард учится на последнем курсе, и переводить его куда–либо – только портить отношения.

Но кара ректора все же настигла. Король Вестерии разорвал помолвку своей дочери с его сыном. Я представляю, как «убивался» несчастный жених, когда получил свободу. Мама с улыбкой упомянула, что «отставник» на радостях выкинул в борделях Гаттары целое состояние.

Мне пришлось вернуть ректору кольцо, где были запечатлены постельные утехи его сынка. В любом случае, оно уже не могло быть причиной шантажа: я успешно сдала первую сессию и не собиралась покидать ставший родным Индел.

Да, официально причиной отмены свадебных планов между двумя родовитыми семьями Вестерии стала ошибка ректора, но Лось после зимних каникул выдал нам по секрету совсем другую версию.

– Я признался отцу, что болен, – сказал он, смущаясь, что вынужден говорить о личных проблемах. – После Лабиринта мне уже не было ни стыдно, ни страшно. Папа ужаснулся, что не замечал моих страданий. Он списался с эльфами, и они забрали меня к себе на все зимние каникулы.

– Так вот куда ты делся! – Кариэль хлопнул друга по плечу. – А нам заливал, что ушел в загул с очередной пассией.

Парни, помня о любвеобильности Лося, рассмеялись.