11. Санкт-Петербург, безумные двадцатые

Когда усталый доктор пришёл с работы, то явно удивился, обнаружив дома Галю, и, о чудо, она готовила ужин.

– Что случилось? – с порога поинтересовался он, видимо, заподозрил неладное.

– Ничего особенного, – с невинным видом доложила Галя, ну не рассказывать же ему про поползновения ящера Мордатыча?

– Я думал, ты придёшь поздно сытая и пьяная, – сказал он, усаживаясь за стол.

– Я почти не пила, только «Кристалл» попробовала, – не удержалась от хвастовства Галя. – Кстати, ничего особенного.

– Ух ты! А закусывали чёрной икрой? Если нет, то не считается.

– Какое там, – Галя махнула рукой. – От Ленки дождёшься, там семеро по лавкам.

– Как-то эти семеро с «Кристаллом» не стыкуются, – Тимофей ухмыльнулся. – Я так и буду из тебя показания вытягивать? Давай, рассказывай.

– Ну, во-первых, квартира замечательная, во-вторых, я их вспомнила: и бабушку Светлану Петровну и генерала. Он меня к потолку подбрасывал и у него были усы, прям, генеральские такие усы, как у нашего начальника охраны, ещё помню штаны с лампасами. А бабушка очень добрая была. Меня там любили, – при воспоминании о «маме Свете» и ощущении тепла, которое захлестнуло её в гостиной проданной Ленкой квартиры, Галя опять чуть не заплакала. – Мне кажется, нигде и никогда меня так не любили. Конечно, мама с папой любили, но они не считаются, им всё время некогда было. Представляешь, я в детстве всё время думала, что же это такое странное с бабушкой случилось? Вроде бы она такая добрая-добрая была, а потом, хоба, и мы с Ленкой вдруг её раздражать стали, орала на нас всё время. А теперь поняла, это совсем другая бабушка мне запомнилась, она меня читать и писать учила, хвалила всё время. Ленка-то совсем маленькая была, ничего не помнит. Дура!

– Почему дура? Это необязательно, – удивился Тимофей. – Люди с разного возраста себя помнят.

– Потому что продала всё, потому и дура! Профукала, как мы с мамой и предполагали. У неё любимое занятие всё профукивать.

– Уже продала? Кому же это?! Знакомому олигарху?

– Почти. Начальнику Серого, это он «Кристаллом» проставлялся по случаю удачной сделки.

– Ловко! Знаешь, иногда мы дураками считаем людей, которые поступают не так, как нам хотелось бы. Может быть, с точки зрения твоей сестры продажа этой квартиры очень разумный поступок. Тем более, как ты говоришь, никаких тёплых чувств она к твоим предкам не испытывала. Для неё это просто выгодный актив, который чудом попал ей в руки.

– Ну, да! – Галя чуть не захлебнулась словами от возмущения. – На вырученные деньги она выплатит их с Серым ипотеку в Жоподрищенске, купит Серому вожделенный «мерс», пару раз свозит весь свой кагал в Турцию, остальное потратит на шпильки.

– Ты права, такое себе, – согласился Тимофей. – Зато начальству угодили.

– Это факт! Начальник доволен. Представляешь, там зеркало от пола до самого потолка и к нему тумбы красного дерева с мраморными круглыми столешницами, типа туалетный столик для настоящих графов и маркиз, прадед его с войны припёр, он до самого Берлина дошёл.

– Ух, ты! Прадед твой тоже генерал был?

– Нет, что ты, он простой человек, шофёром на полуторке воевал, сначала на «Дороге жизни», потом вот. Из Берлина вёз генеральские трофеи, генерал с ним и поделился. Там ещё люстра была хрустальная и картина какая-то. Так вот, всё это досталось начальнику Серого. Он условие поставил, чтоб квартира ему вместе с содержимым перешла, и денег за это больше дал. Прям вцепился! Он-то соображает, а эта дура нифига. Что она детям своим оставит? У людей во всём мире как-то предки вкалывают, строят чего-то, создают, и, если у них государство не отнимает, как наше, и не разбомбит никто, они детям своим оставляют, чтоб память поколений была. Вот, как бабушка моя Светлана Петровна дедово наследство сберегла, своим прирастила и дальше передала. Так люди из поколения в поколение богатыми становятся. Кто работает, соображает, тот и богатеет, а не те, кто ворует, так должно быть. Это справедливо.

– Не расстраивайся, может быть, и не нужно никому из ваших с сестрой потомков это зеркало, может, оно кровью полито. Мы не знаем. Это же военный трофей. А квартира дело наживное. Она же генералу твоему от Советской власти досталась. Как пришла, так и ушла. В доме том до революции тоже люди жили, и как с ними Советская власть расправилась, мы можем только предполагать.

– Этак ты договоришься, что и домик генеральский надо продать, раз он на бывших финских землях расположен? – проворчала Галя, но вспомнила ящера, которого увидела в бабушкином зеркале, и спорить не стала. Успокоилась даже. Действительно, может, оно всё к лучшему? Пусть Мордатыч в это зеркало любуется. Она встала, обняла усталого доктора и поцеловала его в макушку. Доктор встрепенулся, вскочил и стал целовать Галю по-взрослому, а потом, чуть позже, когда ужин был съеден, и рабочий день смыт под душем, несмотря на усталость, продолжились испытания кровати. Кровать опять выстояла с честью, а в голове у Гали никаких таких песен вроде «дети разных народов мы мечтою о мире живём» при этом не звучало. У неё в голове было пусто, спокойно и радостно.

Наутро позвонила Ленка с вопросом:

– Ну, и чего, спрашивается, мы так загадочно вчера испарились? Денис Михалыч расстроился.

– Как я теперь буду жить с этим знанием! – буркнула в ответ Галя.

– Хорошо же сидели. Вечно ты фортели выкидываешь, то тебе не так, это не этак.

– Лен, я расстроилась, как ты не понимаешь?

– От чего расстроилась? Что сестра богатой стала? Или ты мне завидуешь?

– Конечно завидую! Как ты только догадалась?

– Чего тут догадываться? У меня муж, дети, деньги, вот, ещё теперь, а у тебя ничего такого даже близко нет.

От этих слов Алина даже слегка растерялась.

– Да, ты просто «мечта поэта»! – сказала она, вспомнив мадам Грицацуеву. – Ты ради своего принца из Окуловки сначала квартиру одной бабки продала, теперь квартиру другой. От третьей жаль ничего не осталось, а то бы ты ещё чего-нибудь продала. Великая любовь. Надеюсь, прибыль оправдывает твои вложения.

– Ты всё деньгами меряешь, – высокомерно заявила Ленка. И Галя сразу представила сестру, стоящую памятником в качестве образца любви и согласия. Тут же вспомнился Маяковский: «Я себя под Лениным чищу, чтобы плыть в революцию дальше». Чистить себя под Ленкой совсем не хотелось, так что не возьмут Галю ни в революцию, ни в космонавты.

– Разумеется, я же финансист, люблю деньги, вернее, уважаю, правда, продавать семейные ценности, кому попало, точно не буду, – подколола она стоящий в третьей позиции памятник. Памятник подкола не оценил, на то он и памятник. – В Турцию, когда отбываете?

– В августе. А как ты узнала? – удивилась Ленка. Действительно, бином Ньютона.

– Ну, детям же необходимо на море, и их папаше тоже, – пояснила Галя. – Он без моря захиреет.

– Точно, завидуешь! – Ленка не попрощавшись нажала на отбой.

На следующий день с помощью схемы, нарисованной Тамарой Эдуардовной на салфетке, Галя и Тимофей сразу нашли дачу генерала Неверова.

– Покойный генерал, похоже, был изрядным специалистом маскировки, – определил Тимофей, когда в просвете между деревьями и кустами стал виден высоченный забор и ворота камуфляжной расцветки.

Ворот оказалось двое, ещё имелась калитка, а вот брелок для открытия был один. Алина с замиранием сердца нажала на кнопку, одни ворота поехали в сторону, оказалось, это въезд в гараж. В гараже тут же вспыхнул свет. Тимофей осторожно заехал в просторное помещение, в котором запросто уместились бы две, а то и три машины, и заглушил мотор.

– Надо срочно ввести код отключения сигнализации, – сказала Галя и резво помчалась к дверям, которые вели в дом. – Иначе нас схватит группа быстрого реагирования.

Она открыла дверь, ввела код и радостно скомандовала Тимофею, чтоб заходил.

– Думаю, в этом процессе всё-таки заложен временной интервал достаточный для того, чтобы пожилой человек мог выгрузится из автомобиля и произвести все эти манипуляции, – предположил Тимофей.

– Возможно, но зачем рисковать? Знаешь, очень неприятно, когда на тебя громилы в чёрных масках выпрыгивают. Будем надеяться, что код нам дали верный, и всё сработало, – сказала Галя. – У Ленки же сработало, значит, Тамара Эдуардовна не пошутила.

– А могла бы, – сказал Тимофей. – Я чувствую себя грабителем.

В просторном холле они оба скромно встали на ковре у двери, не решаясь двинуться дальше.

– Пойдём, – Галя решительно скинула кеды.

Она шла босиком по удивительным практически белым полам и с каждым шагом влюблялась в этот дом всё больше и больше.

– Карельская береза, – сообщил Тимофей, – я как-то у мажоров такой пол видел.

– Я не хочу отсюда уходить, – призналась Галя.

– Тебе и не надо. Это же всё твоё.

В кабинете всё было совсем иначе, чем в городской квартире Неверовых. Стены занимали книжные шкафы, полные книг, в ящиках стола в идеальном порядке располагались какие-то документы. Тимофей тут же залип у компьютера с огромным монитором, а Галя разглядывала стену, полностью увешанную фотографиями. Супруги Неверовы оказались очень красивыми людьми и в молодости, и в зрелом возрасте, и в старости. На одной совсем старой чёрно-белой фотографии были запечатлены обе её бабушки, сёстры Надя и Света. Обе молоденькие, невероятно красивые, весёлые и нарядные в туфлях на шпильках, широких юбках и кружевных перчатках. Галя вспомнила, что никаких фотографий Светланы Петровны у своей бабушки Нади она не видела. Надо же, как сестру невзлюбила, что аж все фотографии уничтожила. На некоторых фотографиях она обнаружила и Тамару Эдуардовну с красивым мужчиной, похожим на американского актёра. Тут же висели и мамины фотографии, фотографии самой Гали и Ленки. Видимо, мама втайне от бабушки Нади какое-то время передавала Светлане Петровне фото дочерей. Опять захотелось плакать. Она представила, как хорошо было бы приезжать сюда, пить с бабушкой чай, советоваться, сплетничать. Опять вспомнила ощущение счастья во время полёта под потолок из крепких рук генерала.

В спальне обнаружились две гардеробные, полные вещей. Казалось, хозяева где-то здесь, просто ушли ненадолго. Тут Галя уже просто зарыдала, не зная, что со всем этим делать.

– Ну, не выкидывать же! – сквозь слёзы сказала она Тимофею.

– Нет, конечно! Не знаю, насчёт женского шмота, не разбираюсь, но у генерала отличный портфель и ботинки крутые. Я бы взял, если, конечно, ты не против, и размер подойдёт. Пиджаки вон, куртки. Генерал-то, похоже, модник был. Мундир, разумеется, надо будет отдельно повесить, для памяти. Там медали у него ещё какие-то в отдельном ящичке. Одежду надо будет родителям твоим показать, вдруг им что-то пригодится, или Серому этому вашему.

– Шиш ему!

– Хорошо, шиш.

Слёзы у Гали высохли моментально, когда она обнаружила в гардеробной шкаф с сумками и поняла, что Светлана Петровна, она же мама Света, оставила ей очередное сокровище. Она вспомнила красную сумку Тамары Эдуардовны и решила, что та, имея полный доступ к имуществу Неверовых, взяла себе сумку из коллекции генеральши, но потом обнаружила в гардеробной такую же и устыдилась. Ей захотелось отправиться на работу со всеми сумками сразу, и совершенно не хотелось делиться ими с Ленкой или ещё с кем-либо, включая собственную мать. Хотя насчёт матери она ещё подумает. Такую же радость она испытала, примерив туфли, они оказались ей впору. Изучив «женский шмот», как его обозначил Тимофей, Галя поняла, что ничего никому отдавать не будет! Ей самой пригодится. Вещи генеральши были качественными, дорогими и какими-то универсальными, что ли. Такие вещи никогда не выходят из моды, и нынче таких уже и не купишь, а если купишь, то только за огромные деньги. Её мама Света оказалась удивительно современной и понимающей толк в этом самом шмоте.

На территории обнаружился ещё один небольшой дом, который, не будь первого, показался бы Гале пределом мечтаний. Дом был абсолютно пустым, без каких-либо личных вещей. Тимофей предположил, что это дом охраны, так как в доме имелся монитор, куда передавалась информация от камер наблюдения.

– Ничего себе охрана жировала! – удивилась Галя, увидев кухню, укомплектованную по последнему слову техники.

– Я чувствую себя голодранцем, – сказал Тимофей.

– Не переживай, я тоже. – успокоила его Галя. – Мы как революционные матросы, ворвавшиеся в Зимний, и увидевшие мраморных баб.

Она набрала номер Тамары Эдуардовны, поздоровалась, представилась, извинилась за неподобающее поведение родственников при их встрече и сказала, что находится сейчас на даче и пребывает в полном восторге.

– Вы одна или с мужчиной? – поинтересовалась Тамара Эдуардовна.

– С мужчиной, – ответила Галя, не понимая к чему та клонит, но на всякий случай взяла Тимофея за руку.

– Это хорошо. А мужчина инженер или гуманитарий?

– Он доктор, – сообщила Галя.

– Наук?

– Нет, врач.

– Бывает, – в голосе Тамары Эдуардовны просквозило сочувствие, – но будем надеяться, что разберётся.

– Он мастер! – с гордостью сообщила Галя. – И собрать, и разобрать, и отвинтить может. Главное, чтоб была инструкция.

– Тогда дайте ему трубочку.

Галя передала телефон удивлённому Тимофею.

– Понял, – сказал Тимофей, услышав, что ему говорят, и понёсся в сторону дома. Галя поспешила следом.

– Прикинь, тут ещё цокольный этаж есть, а там сауна и бассейн, – сказал он Гале на ходу.

В цокольном этаже, кроме сауны и бассейна, обнаружилось техническое помещение, в котором Тимофей замер и внимательно выслушал всё, что ему говорила Тамара Эдуардовна.

– Спасибо! Спасибо вам огромное, – поблагодарил он её. – Буду разбираться, если что, можно будет вас ещё раз побеспокоить?

Галя отобрала у него телефон.

– Тамара Эдуардовна, миленькая! – сказала она. – Я её вспомнила, бабушку, мою маму Свету, она очень хорошая была. Она меня любила! Мне кажется, никто так меня не любил.

– Да, – согласилась Тамара Эдуардовна, – вам повезло с бабушкой.

– Скажите, а где она похоронена? Я бы хотела её навестить.

– Ну, это проще всего. Выйдете на террасу, там слева в самом конце участка, в углу, под сосной они оба и лежат.

– Как это? – не поняла Галя. – Так разве можно?

– А кто нам может запретить?

– Не знаю. Санэпидстанция, наверное.

– Да пошли они все, вместе с санэпидстанцией! Везде уже залезли.

– Но… – У Гали внутри всё похолодело, она представила, как сумасшедшая Тамара Эдуардовна закапывает под сосной её родственников. Вот тебе и чёрная комната с гробами, и младенцы в зубах.

– Да вы не так поняли. – Похоже, Тамара Эдуардовна уяснила причину Галиного замешательства. – Конечно, не они сами там лежат, а их прах. Всё, как они велели, сделала. Сначала мы вместе со Светой, бабушкой вашей, генерала там схоронили, он первый ушёл, ковида не перенёс, а потом я уже бабушку вашу к нему разместила, чтоб перемешались, как она просила. Так что не волнуйтесь, они к вам во снах являться не будут, так как их воля в точности исполнена.

– Спасибо ещё раз, – Галя облегчённо выдохнула. – За всё!

– Да вы со мной никогда не рассчитаетесь. Там, кстати, чуть не забыла, в гардеробной есть коробка с сапогами Балдинини, красная такая, в ней сапоги, а в каждом сапоге украшения вашей бабушки. Она сама их там спрятала.

– Вот это да!

– Там не просто абы что, все вещи дорогие: шанель, дамиани, булгари. Настоящий космос. Ваша бабушка толк понимала. Но в гробу, как справедливо говорят, карманов нет. Вы уж сами там распорядитесь, что себе оставите, а что сестре отдадите.

– Ничего я ей не дам! – ни с того, ни с сего призналась Галя. Конечно, Тамара Эдуардовна для неё посторонний человек, но как-то этот посторонний человек ей нравится гораздо больше некоторых родственничков.

– Ну, это уж ваше дело. – В голосе Тамары Эдуардовны просквозило неодобрение.

– Представляете, она квартиру уже продала! – пожаловалась Галя. – Одним махом вместе со всеми прадедовыми трофеями.

– Обидно, конечно, – посочувствовала Тамара Эдуардовна, – но картина Бенуа тут, на даче, в гостиной висит над диваном. Так что вам опять повезло, она у вас осталась.

– Действительно, повезло, очень повезло, – согласилась Галя. – А скажите, кем для вас была моя бабушка?

– Это сложно. Она для меня навсегда и подружка, и старшая сестра, а иногда и мама одновременно. Бывает, посторонние люди нам роднее наших самых близких.

– Бывает, ещё как бывает, – Галя вдруг подумала о Тимофее, ведь он совсем недавно был для неё посторонним, а сейчас самый что ни на есть родной. – Может, вы хотите что-то взять на память?

Галя задала этот вопрос твёрдо понимая, что такой добросовестный и щепетильный человек, каким оказалась Тамара Эдуардовна, даже имея полный доступ к вещам, вряд ли взял бы что-то сам без спросу.

– Не беспокойтесь, то, что Света хотела мне отдать, она уже отдала.

На этом и распрощались. Галя нашла Тимофея, рисующего в цоколе какие-то схемы, видимо, чтобы не забыть инструкции Тамары Эдуардовны, и вместе они пошли к сосне, в корнях которой под большим камнем покоились останки бабушки и её генерала. На камне имелась металлическая табличка с надписью: «Неверовы».

– Ну вот, ты теперь как настоящий землевладелец, у тебя и кладбище собственное есть, – сказал Тимофей, обнимая Галю за плечи.

– Странно, я помню, когда родители бабушку Надю хоронили, на свидетельстве о смерти требовалось штамп с кладбища о захоронении поставить.

– Кому требовалось?

Галя пожала плечами.

– Получается, если штампа нет, то покойник разгуливает сам по себе где-то совершенно неучтённый. Свободолюбивый такой покойник.

Исследование доставшегося внезапно богатства пришлось прервать, чтобы съесть мясо, заготовленное Тимофеем накануне. Генеральский мангал, отдельно стоящий рядом с обширной террасой, превзошёл своими размерами и основательностью все ожидания Тимофея. В доме нашлись шампуры, решётки и даже большой пакет с углём, который Тимофей забыл купить на заправке. Галя накрыла стол на огромной террасе, Тимофей запёк мясо, вскрыли подаренную благодарным пациентом бутылку. Мясо Гале очень понравилось, она умела всё, чуть тарелку не вылизала, а вот с вином случилась незадача. Попробовав его, она удивилась странному вкусу, чем-то напоминающему давешний «Кристалл», которым её угощал Мордатыч.

– Что-то как-то не того, – призналась она Тимофею и скривилась.

– Да ладно?! – удивился Тимофей. – Офигенное вино, клиент из Испании привёз, сейчас такое не купишь. Ты не заболела? – Он осторожно прикоснулся губами к Галиному лбу, чтобы проверить нет ли у неё температуры. – Температуры вроде нет.

– У больных такого отличного аппетита не бывает, – сказала Галя. – На меня в последнее время напал страшный жор, всё время есть хочу. Наверное, свежий воздух так действует, или нежданное богатство.

Тимофей прищурился, странно посмотрел на Галю, пощупал ей пульс и задал вопрос:

– А напомни-ка, когда у тебя были месячные?

Галя задумалась, полезла в смартфон, долго изучала там календарь и с испугом сказала:

– Думаешь, я беременна?

– Предполагаю. – Доктор Белов глянул на часы, сорвался с места и кинулся в глубину дома, Галя последовала за ним и застала его у входных дверей, где он надевал кроссовки.

– Хочешь удрать? – поинтересовалась она

– Да, в аптеку. Там аптека рядом с рестораном. Нам же нужен тест?

– Наверное, – сказала Галя, прислушиваясь к себе.

Тимофей умчался, а Галя пошла на кухню, открыла холодильник и задумалась, чего бы ещё съесть.

«Это не может быть правдой», – подумала она.

Действительно, всё в кучу: и наследство, и беременность. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Какой-то сахарный сиропчик. При мысли о сладком она вспомнила про мороженное, приготовленное на десерт, и полезла в морозилку.

Не успела она слопать мороженное, как вернулся Тимофей. Он встал перед ней на одно колено, протянул три теста на беременность в виде букета и предложил ей выйти за него замуж.

– А если просто задержка? – предположила Галя.

– Неважно.

– Ну, конечно, когда у девушки есть домик в Репино, так желающих и не сосчитать! – сказала Галя.

– Я первый! – сообщил Тимофей, оглянувшись по сторонам. – Соглашайся.

– Ну, не знаю, – сказала Галя, протянув руку за тестами. – Надо сначала проверить.

– Не надо, – Тимофей спрятал руку с тестами за спину. – Сначала соглашайся.

– Хорошо.

– Что хорошо? Ты согласна?

– Да, я согласна, давай сюда тесты. Зачем три?

– На всякий случай, для верности.

Все три теста показали, что Галя беременна.

– Придётся всё-таки тебя с родственниками знакомить, – сказала она со вздохом, предъявив тесты доктору Белову.

– Придётся, – согласился он.

– Давай всё-таки сначала поженимся, – предложила Галя, – а то боюсь, ты знакомства с Ленкой и Серым не вынесешь и сразу убежишь.

– Давай, прямо завтра в ближайший загс с утра поедем и подадим заявление. Завтра же понедельник. Видишь, как всё удачно складывается. Есть примета, когда всё идёт как по маслу, значит, дело верное!

– Ага, – согласилась Галя. – Если будет девочка, то Светой назовём.

Ночью они испытывали на прочность генеральскую кровать. Кровать, такая же широкая, как и купленная Тимофеем в малогабаритную «прелесть», выдержала испытания с честью, Гале даже показалось, что та радостно хихикала под ними. Наверное, соскучилась без дела.

В понедельник Гале с доктором Беловым в ближайшем от дачи Неверовых загсе оказались рады, на госуслуги не отправили, а приняли заявление без очередей и проволочек. На вопрос о времени, когда жениху и невесте было бы удобней стать мужем и женой, Тимофей сказал, что чем раньше, тем лучше. Бракосочетание назначили через месяц в десять утра. То есть и тут всё прошло именно как по маслу.

А во вторник по согласованию с Рыбаковым Галя, вооружённая сумкой, кулоном и кольцом из арсенала бабушки Неверовой, вышла на работу и застала в своей «прелести» дамочку, которая с виду казалась ближайшей родственницей Мартиции Адамс и очень смахивала на ворону. Видимо так и должен выглядеть настоящий «чёрный лебедь». Эта Одиллия с комфортом расположилась на рабочем месте Гали, разве что ноги на стол не положила. Одета она была соответственно, во всё чёрное, на носу её присутствовали круглые чёрные очки а'ля кот Базилио, поверх которых она с подозрением смотрела на Галю. Дамочку Гале представил начальник охраны, как представителя новых собственников. Он выглядел мрачнее тучи, и можно было бы сказать, что он хмурится непосредственно в свои усы.

– Где у вас договоры на обналичку? – с разбегу, не поздоровавшись, спросила дамочка.

– Что?! – Галя вытаращила глаза. – Зачем нам обналичка? Мы работаем в белую и выплачиваем все налоги.

Про себя она подумала, что не на ту напали. Ишь, чего захотели! Ага, сейчас она им тут всё выложит на блюдце с голубой каймой. Мол, пользуйтесь, люди добрые, моими наработками, не стесняйтесь!

– Тогда, что вы тут делаете? – Дамочка окинула Галю оценивающим взглядом. Чувствовалось, что он отметила и сумку, и кулон.

Галя хотела сказать, что починяет примус, но воздержалась, она уселась поудобнее в кресло для посетителей и завела песню про финансовое планирование, бюджетирование и прочая, и прочая. В точности как в те моменты, когда Рыбакову срочно требовалось отвампирить её живительной энергии. Дамочка заслушалась, аж голову кулачком подпёрла. Галя вещала, и думала, заснёт та или сломается на подходах к пресловутому левериджу.

– Так, и что мы тут видим? – внезапно раздалось от дверей.

Галя узнала голос, и чуть не поперхнулась. Они с дамочкой обе уставились на дверь. В дверях стоял Мордатыч во всей красе. В отличие от тех раз, когда Галя наблюдала его в неформальной обстановке, одет он был весьма и весьма солидно, как и положено, если не олигарху, то владельцу козырной недвижимости в Центре.

– Видим больших начальников, – ответил он сам себе на свой же вопрос. – А что? Неплохой кабинет, только маловат.

Он зашёл вовнутрь и занял собой всё свободное пространство.

– Молодой человек, вы, собственно, кто? – поинтересовалась дамочка.

– А вы кто? – в свою очередь поинтересовался у дамочки Мордатыч, и Гале показалось, что он сейчас потребует, чтобы та предъявила документы.

– Я кто надо, – ответила дамочка с достоинством.

– А я тем более. – Не стал церемониться Мордатыч. – Галь, нужно поговорить.

– Молодой человек, личные вопросы решаются в свободное время, – заявила дамочка.

– Слушай, будь человеком, – Мордатыч прижал руку к груди и значительно посмотрел на дамочку, – выйди. Мне с девушкой поговорить надо по важному вопросу, очень-очень служебному.

Эта сцена напомнила Гале виденные голливудские фильмы, где персонаж, которому надо с кем-то переговорить, не предлагал тому выйти для приватной беседы, а требовал от присутствующих: «Оставьте нас»! Галя всегда умилялась в такие моменты, когда толпа народа тут же выметалась из комнаты, чтобы двое могли побеседовать тет'а'тет.

Возможно, Мордатыч при этом посмотрел на дамочку ящером, Галя не разглядела, но дамочка вдруг вскочила и вынеслась из кабинета.

– Теперь меня точно уволят, – печально сказала Галя, глядя ей вслед.

– Ерунда, – Мордатыч махнул рукой, – я тебя бухгалтером к нам в управление устрою.

– Я не бухгалтер.

– Тем более, порешаем.

– Чего вам надо? – Галя тоже решила не церемониться и, как говорится, взяла быка за рога.

– Я тут обдумал всё, надо тебе сказать. – Мордатыч почесал бритый затылок, чувствовалось, что ему как-то неловко. – Ты ведь знаешь, что мне нравишься.

– Не знаю.

– Не перебивай, всё ты знаешь. Замуж с бухты-барахты я тебя брать не буду, – выдал Мордатыч. – Сама понимаешь, кто так делает? Надо узнать человека прежде, чем жениться, пожить вместе, потрахаться, в конце концов. Но и в койку тоже тащить тебя не стану.

– И на том спасибо! – Галя слегка поклонилась.

– Заткнись уже, мне и так-то стрёмно. Надо в кино сначала, что ли сходить, в кафе куда-нибудь. Вот. Что скажешь? – он вопросительно посмотрел на Галю.

– Ну, что тут скажешь? – Галя развела руками. Она лихорадочно подбирала слова, чтобы его не обидеть. – Это самая честная и прекрасная речь, которую я только слышала в последнее время. Все бы так основательно подходили к вопросу! После такого, мне очень хотелось бы ответить вам взаимностью…, – она на секунду замялась, в этот момент у неё в голове вдруг опять пронеслись мысли о том, как уписается Ленка, если Галя через Мордатыча приберёт к рукам всё наследство генеральши Неверовой, даже о том успела подумать, что в принципе это с её стороны будет геройский поступок, даже про Скарлет О'Хара и землю Тары в этой связи вспомнила, – но у меня уже есть парень.

Она было подумала сказать ему о свадьбе через месяц и даже предъявить бабушкино кольцо в доказательство, но воздержалась. О своей беременности тоже решила не сообщать.

– Доктор, что ли? – с пренебрежением в голосе спросил Мордатыч.

– Откуда вы знаете?!

Это было более, чем неожиданно. Она, можно сказать, на пупе вертится, чтобы его не обидеть, а он, оказывается, про неё всё знает. Ишь ты, шпион-разведчик!

– Есть способы. Вопрос-то серьёзный.

«Действительно», – подумала Галя и почувствовала себя коровой с хорошей родословной.

– Ну, сама подумай, что тебе этот доктор может дать?

– Большую и чистую любовь, разумеется.

– Любовь – дело хорошее, но на хлеб не намазывается. Ты, конечно, богатая наследница, но продавать же ничего не будешь?

Галя помотала головой.

– Воот! А кушать надо.

– А я вот слышала, что с доктором не пропадёшь, им даже в самые трудные форс-мажорные времена платят яйцами и курями, – выдвинула аргумент Галя.

– Посмотри на себя! Где ты, и где яйца с курями? Такая, как ты, вообще работать не должна.

– А чего делать, если не работать? – искренне удивилась Галя. Она как-то привыкла всю жизнь работать.

– Мужика радовать, детей рожать, воспитывать их, не знаю, жизнь украшать всячески.

– Украшать – это хорошо. – Галя опять почувствовала себя владычицей морскою, ишь, как складно заливает. Искушает, гад. – Я так понимаю, об источниках ваших доходов, которые позволили бы мне украшать всё подряд, спрашивать неприлично?

– Вот это ты точно подметила. Я в тебе не ошибся, умная девочка. Так что ты подумай, как следует.

– Я подумаю.

– Как надумаешь, звони, но учти, долго я ждать не буду.

– Обязательно позвоню. – Галя для убедительности прижала руки к груди.

– Ну, куда? Куда ты позвонишь? Эх, дай сюда! – он протянул лапищу за Галиным смартфоном. – Вот. – Он набрал на нём свой номер, раздалось треньканье айфона.

Галя забрала у него смартфон и послушно сохранила контакт под ником «Мордатыч».

– Ты подумай хорошенько, я человек надёжный. Разругаешься с доктором, или помочь чем надо, сразу звони. Ну, бывай. Кольцо, кстати, солидное, доктор, похоже, не шутит.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Тут же в дверях показалась голова Одиллии, которая, видимо, поджидала за дверями как школьница, которую выгнали из класса.

– Кто это? – испуганно, но с изрядной долей уважения или даже восхищения спросила она у Гали.

– Очень большой начальник. – Галя оторвалась от разглядывания бабушкиного кольца и закатила глаза к потолку. – Вот просто очень-очень большой.

– Оно и видно, смотрит как крокодил, того и гляди сожрёт. Но вернёмся к нашим делам. Вы очень всё интересно рассказываете, но, боюсь, ваши компетенции избыточны для данного предприятия, и нам придётся расстаться.

– Кто б сомневался! Вы же планируете только примитивную сдачу в аренду помещений бизнес-центра. Остальные бизнесы бывшего владельца вам не потянуть, – с некоторой ноткой высокомерия заметила Галя.

– Нам они не интересны, – припечатала Одиллия.

– На чьё имя заявление писать?

– На Рыбакова, разумеется.

– Почему на Рыбакова?

– Потому что уговор такой.

– А мне в связи с увольнением ничего не положено? Выходное пособие, например? – Галя решила прикинуться дурочкой. А вдруг прокатит, и эти «черные лебеди» ей тоже чего-нибудь выплатят?

Одиллия посмотрела на неё поверх очков с большим скепсисом и сказала:

– Это вопрос не ко мне.

– А к кому?

– К Рыбакову, разумеется. Он пока ещё генеральным числится.

– Тогда я к Рыбакову, а вы уж тут сами как-нибудь. – Галя помахала Одиллии ручкой и выкатилась из уже не своей «прелести». Единственное о чём она пожалела, что на прошлой неделе не почистила свой компьютер до полного обнуления. Пусть бы разбирались. Хотя, они же не зря заранее при обыске все системные блоки изымали.

Рыбакову она сообщила, что раз новые владельцы предоставили ему право самолично избавиться от тех, кому, по их мнению, здесь не место, то он, видимо, обязан, как капитан покинуть судно последним, убедившись, что никто не обижен. Она написала заявление на увольнение по собственному желанию, заручилась его подписью, расцеловала уже бывшего начальника на прощание и покатилась дальше в кадры и в бухгалтерию. В кадрах она предъявила заявление об увольнении с визой Рыбакова, подождала оформления соответствующего приказа и забрала свою трудовую книжку. В бухгалтерии, где главбух передавала дела новому бухгалтеру, Галя предложила ей не заниматься глупостями, а сначала произвести полный расчёт с увольняемыми сотрудниками и не забыть начислить и выплатить отпускные за проработанные денёчки. Передачей дел можно уже будет заняться и позже, главное, не забыть оформить собственное увольнение по всем правилам. Главбух оценила предложение Гали по достоинству, всё бросила и кинулась писать заявление.

Садясь на парковке в свою движимую «прелесть», Галя оглядела окна бизнес-центра, и сказала:

– Адьёс, амигос!

На выезде с парковки она передала охраннику свой пропуск и ощутила лёгкую тошноту. Интересно, из-за беременности её подташнивает, или это она так распереживалась? Ей стало жаль всех сотрудников компании Рыбакова, включая рядовых, которым вроде бы увольнение не грозило. Одно дело работать под руководством хоть и вампира, но в целом добряка и демократа Рыбакова, и совсем другое дело угождать Московским «чёрным лебедям». Даже арендаторов стало жаль, сдерут ведь с них три шкуры, особенно с ключевых, таких как клиника, в которой работал Тимофей. Им же деваться некуда, у них в переоборудование помещений под свои нужды куча денег вложена.

Дома она в полной растерянности уселась на пуфик в прихожей и задумалась, что же делать дальше. Она почувствовала себя неприкаянной. Она же не врала Мордатычу, когда спрашивала, что делать, если не работать. С самого детства Галя не привыкла сидеть дома. Сколько себя помнила, она вставала по будильнику и куда-то стремилась, сначала в детский сад, потом в школу, потом в универ, потом на работу. У неё всегда было какое-то дело, прямо скажем, не всегда интересное, были обязанности, не всегда приятные. Но что же делать, когда ничего этого нет? Лечь и лежать? Ну, хорошо, поваляешься денёк-другой, отоспишься как в отпуске, а дальше-то что? Неужели это и есть та самая вожделенная свобода, к которой все так стремятся? И как теперь отвечать на вопрос, кто она такая? Раньше она была школьница, студентка, финансовый менеджер, потом директор. Понятно, что со временем, тьфу-тьфу-тьфу, она вступит в ряды «яжематерей». А сейчас? Кто она сейчас? Домохозяйка? Она окинула взором малогабаритную «прелесть», да уж, для целой домохозяйки явно маловато. Тут она вспомнила про генеральскую дачу. Действительно, хозяйство у неё теперь, дай Бог каждому. Вот только куда теперь надевать все эти бабушкины дорогие вещицы, где демонстрировать её сумки? Как там Мордатыч сказал? Жизнь украшать? Ага, сейчас она на себя всё напялит и будет дефилировать по «прелести» туда-сюда, туда-сюда. Вот тебе и ложка дёгтя в сахарном сиропчике. Тут она вспомнила про идею, сдать «прелесть» в аренду. Действительно! У неё же теперь высвободилось время для переезда, ведь, чтобы сдать «прелесть», надо сначала освободить её от барахла. Вот и дело нашлось. Выходит, свобода – это когда ты сам ищешь себе занятие, никто тебя не заставляет, ну как в пословице: не было у бабы забот, купила порося.

Галя сняла с себя дорогущую униформу финансового директора, нацепила домашнее и полезла на антресоли за чемоданом. К приходу доктора с работы она сама устала как никогда. Физическая нагрузка по расчистке помещений, даже малогабаритных, не сравнится ни с каким фитнесом. Конечно, она приготовила ужин, но до того несколько раз сбегала на помойку. Оказалось, что за все годы, которые Галя провела на работе, в её малогабаритной «прелести» скопилось невероятное количество ненужного барахла. А уж сколько там обнаружилось пыли в разных укромных уголках! Так что, когда доктор Белов открыл входную дверь, Галя была примерно такая же чумазая, как он сам в момент борьбы с её старой кроватью.

– Ты знал, что я невероятная неряха? – поинтересовалась Галя с половой тряпкой наперевес.

– Даже не догадывался. А что случилось?

– Меня уволили, я теперь домохозяйка! – торжественно провозгласила Галя. – Вот, украшаю окружающую действительность.

– Чистота – залог здоровья, – сообщил Тимофей. – А чемодан зачем? Мы переезжаем? – спросил он, глядя на чемодан и сумки в прихожей.

– Разумеется!

– Надеюсь, не прямо сейчас?

– Нет, с завтрашнего дня начнём. Постепенно. У меня есть план.

– Это хорошо, когда есть план. У меня тоже был план. Я тебе на всякий случай кольцо купил, как положено. – Он достал маленькую коробочку из генеральского портфеля, с которым с утра пошёл на работу. – Давно купил, на работе прятал. Понимаю, что кольца твоей бабушки гораздо круче, но они от генерала, а это от меня.

– Вот, оказывается, для чего доктору портфель! – Галя открыла коробочку и увидела элегантное колечко, которое тут же надела. – Спасибо!

– Портфель доктору для ноутбука, – сказал Тимофей. – Доктор взялся диссертацию писать. Надо ж богатой невесте как-то соответствовать.

– Правильно! А так как у нас теперь есть не только заявление в Загс, но и кольцо, то будем играть в жениха и невесту уже с полным основанием.

За ужином она изложила ему свой план переезда в генеральскую дачу. Наутро в соответствие с этим планом Тимофей перед уходом на работу загрузил движимую «прелесть» Алины барахлом, приготовленным ею накануне. Она заготовила ему для перевозки новую партию, притомилась, решила дальше не геройствовать и отправилась в Репино. По дороге она заехала в нормальный универсам для плебеев и закупила кое-каких продуктов. Так что вечером она опять поджидала доктора с ужином. Однако ждать пришлось подольше, так как пробки из города в сторону залива, несмотря на будний день, оказались весьма внушительными. Доктор приехал злой и голодный, поэтому, прежде чем играть с ним в грузчика пришлось сначала его как следует накормить. Доктор ел и нахваливал, даже высказал опасение, что станет таким же упитанным как некоторые его пациенты. Галя тоже на аппетит не жаловалась, видимо дала о себе знать не только беременность, но и физическая нагрузка. Ведь до приезда Тимофея она занималась переносом ненужных вещей из большого дома в дом охраны и потихоньку разгружала свою машину от привезённых собственных шмоток. Игра в грузчика на сытый желудок доктора притомила, свежий воздух уморил, и он завалился спать, как говорится, без задних ног. Галя тоже быстро заснула под его умиротворяющий храп. Зато утром, проснувшись от пения птиц, доктор решил продолжить испытания генеральской кровати.

Утром за кофе спорили, кто из них храпел громче, пришли к выводу, что скорее всего храпели мыши, ведь в деревенских домах обязательно должны проживать мыши, если в этих домах нет кота. Приняли решение кота завести и долго обсуждали преимущества разных пород, рассматривая в Гугле фотографии. Остановились на трёх вариантах: британец, мэйнкун и сфинкс. Тимофей предложил взять всех трёх. Когда он отправился на вечерний приём, Галя чувствовала себя совершенно счастливой и опять хотела есть.