5. Санкт-Петербург, безумные двадцатые

К середине недели Галя всерьёз обеспокоилась отсутствием Тимофея, а с ним и какой бы то ни было личной жизни и, что было для неё в новинку, практически соскучилась и затосковала, да так, что в пору уже бежать с развевающимися волосами под дождём и снегом. Конечно, одиночество само по себе, как поётся, и скука, и сволочь, и сука, но одиночество одиночеству рознь. Одиночество без Тимофея существенно отличалось от всех остальных одиночеств. Гале казалось, что её как-то разукомплектовали, типа разобрали на части, потом собрали, но какую-то очень важную часть утеряли и на место не вставили. Пришлось записаться к Тимофею на прием в клинику, даже по этому случаю надеть специально купленные чулки с кружевной резинкой поверху. Обалдел он, что ли, совсем?!

Прежде чем предпринять столь решительные действия, она изучила на Ютубе и в Телеге многочисленные рекомендации психологов и прочих специалистов, как вести себя, если твой парень вдруг ни с того, ни с сего затаился и не даёт о себе знать. Психологи и другие бывалые советчики расходились во мнениях. Одни советовали плюнуть и забыть, другие считали необходимым расставить точки над «И». То есть отловить беглеца, прижать его к стенке и выяснить, чего ему не хватает, в чём собственно дело? И если он всё же решил бросить Галю, то пусть скажет ей это честно, глядя в глаза. Хотя Галя совершенно не могла взять в толк, с чего бы Тёме её бросать. Он, разумеется, парень мечты, опять же хоть куда, но так ведь и она ничем не хуже. И вообще, как это возможно вот так вот за здорово живёшь взять и бросить особенно её, такую распрекрасную? Она крутилась перед зеркалом в одних чулках и вспоминала мамин рассказ про взгляды генеральши Неверовой на роль внешности в личной жизни. Внешность Гали, исходя из теории генеральши, должна способствовать самой что ни на есть успешной личной жизни. Всем бы такую внешность! Ну, так Галя никогда и не жаловалась на отсутствие этой самой личной жизни. Более того, иногда она даже не знала, куда от неё деваться. Обычно это именно ей приходилось бросать мужчин, которые надоедали, но никогда она не избавлялась от них подобным образом, так вот, чтобы не отвечать на телефонные звонки недоумевающих брошенников. Она всегда честно говорила, так, мол, и так, достал ты меня, дорогой, так что «иди своею дорогой, прячься в сумраке тёмных комнат». Брошенник, конечно, расстраивался, но восвояси убирался и дальнейшими домогательствами нервы ей не трепал. Был, конечно, один, всё никак не мог успокоиться, постоянно выскакивал из-за угла в надежде, что она вдруг передумает, но при появлении на горизонте Тимофея он как-то сам собой аннигилировался. А вдруг она сама сейчас выглядит подобным образом? Явится к Тимофею на приём, а доктору и убежать некуда, будь любезен, отрабатывай потраченные пациентом денежные средства. Нет, не может быть! Он непременно должен обрадоваться. Хотя…. Галя вспомнила всех своих брошенников и опять задумалась о роли внешности в личной жизни, ведь все они как на подбор тоже были парни хоть куда. С другими Галя и не встречалась. Наверное, генеральша Неверова всё-таки имела в виду женскую внешность и женскую личную жизнь. Ну, конечно! Откуда бы ей знать про мужскую личную жизнь, тогда ж Ютуба и Телеги и в помине не было.

Тимофей её появлению у себя в кабинете ничуть не удивился, но это и понятно. Фамилии пациентов регистратура, осуществляющая запись, обычно сообщает доктору заранее. Он индифферентно поздоровался, пригласил Галю присаживаться и спросил:

– На что жалуетесь?

– На отсутствие личной жизни, – честно призналась Галя. – Никто не хочет играть со мной в доктора.

– Так уж и никто? – с сарказмом в голосе поинтересовался доктор.

– Нет, конечно, некоторые слесари пытаются, но куда им…, – сообщила Галя, намекая, что такая прекрасная пациентка, как она, всегда сможет найти себе какого-нибудь доктора, но пока именно доктор Тимофей Белов вне конкуренции. Тут ключевое слово «пока». Так что, если он не одумается, то может и не успеть, прибежит такой, а всё! Место занято.

– В доктора играть, конечно, не каждый сможет, – согласился Тимофей со вздохом, – эта игра серьёзная и чревата последствиями. Об этом вы не задумывались?

– Доктор, что за последствия? – Галя сделала круглые глаза. – Поясните скорее, а то у нас времени мало, у вас приём всего полчаса.

– Вот именно! – Доктор Белов нахмурился. – Любая игра требует развития, а хорошая игра не должна ограничиваться во времени.

– «Всё пройдёт: и печаль, и радость», – ни с того ни с сего ляпнула Галя. Откуда только, спрашивается, в голове такая глупость взялась? Наверное, на нервной почве.

– Там дальше ещё слова сеть, – строго сказал доктор, видимо, намекая про серьёзное. – Вы, больная, разберитесь в себе для начала, чего вы хотите? Если только в доктора играть, то лично мне этого мало.

Тут Галя поняла, что чулки надела зря, играть в доктора он с ней не будет, во всяком случае у себя на приёме точно. А зря! Вот как бы было хорошо. Она представила и почувствовала, что краснеет.

– А вы, доктор, чего хотите? – проворчала она, наверное, от обиды, что такой прекрасный план сорвался. – Поделитесь, пожалуйста. Или я должна догадаться? Вы же ничего не сказали, надулись и вдруг исчезли.

– Я определённо не хочу быть доктором по вызову!

– Минуточку! Вам не кажется, что это женская партия в опере? Обычно за развитие отношений выступает не доктор, совсем не доктор. Это пациенты настаивают лечиться на регулярной основе.

– А вас регулярная основа не устраивает?

– Чего бы я тогда припёрлась, если б она меня не устраивала? – Галя недоумённо пожала плечами и на всякий случай закинула ногу на ногу.

– Как чего? К вам, дорогая моя, доктор по вызову не прибегает как Сивка-Бурка, вот вы сами и явились, вон, даже чулки надели.

Надо же! Чулки, выходит, разглядел.

– Ну и чем вы недовольны? – справедливо возмутилась Галя.

– Признаюсь, я несколько озадачен. Вы даже готовы заплатить мне за свой визит. О чём это говорит? Возможно, я вам не совсем безразличен? Я ведь дорогой доктор. Или я должен выдать вам чек? Вы его потом предъявите к возмещению подоходного налога.

– Доктор Белов, прекратите глумление. Разумеется, вы мне не безразличны, – призналась Галя. – Чего вы хотите? Скажите уже честно и конкретно, хватит ломаться!

– Вам, конечно, хорошо известно о моём негативном опыте семейной жизни в прошлом. Честно скажу, я этой жизни стал бояться, как любой доктор боится аутоиммунного заболевания, но вы, больная, перевернули всё с ног на голову! Мне требуется развитие наших отношений и совместное проживание. Вот. – Выложив это всё, доктор Белов тоже слегка покраснел.

– Доктор, но у вас же уже есть ключ, – Галя сделала ангельское лицо и развела руками.

На самом деле ключ она ему выдала на тот случай, чтобы он не будил её, если свидание назначено на утро, или закрыл за собой, если они заиграются допоздна, и она уже заснёт.

– А кому мешают мои ноги и руки в кровати? – справедливо заметил доктор.

– Мне мешают! – признала Галя. – Я не могу заснуть в толпе. Может, стоит попробовать купить кровать побольше? Или вы хотите, чтобы я всё за вас организовывала?

– Это вот сейчас манипуляция и энергетический вампиризм, – поставил диагноз доктор Белов.

– Согласна, – не стала спорить Галя.

Уж, кто-кто как не она была большим специалистом по энергетическому вампиризму. Вампир ведь как действует: переложит проблемы с больной головы на здоровую, обвинит окружающих, скажет, что они сами дураки, и вуаля, сидит довольный, улыбается.

– И с родителями вашими не мешало бы познакомить доктора, чтоб историю болезни правильно составить, – добавил Тимофей.

– С этим не стоит торопиться, тут есть закавыка.

– Какая такая закавыка?

– Совместное проживание, родители, туда-сюда, мумуму, сюсюсю, котики, собачки, детки, хомячки, черепашки и всё такое, этак до чего можно докатиться? – сказала Галя, зная из литературы и всё тех же Телеграма с Ютубом, что мужчины больше всего на свете боятся марша Мендельсона, который непременно случается в результате всего перечисленного ею.

– И что в этом плохого? Или я, по-вашему, для нормальной жизни чем-то не вышел? – Доктор Белов сделал вид, что обиделся.

– Ничего плохого в этом нет, и всем вы, доктор, вышли, можно сказать, уродились для счастья, как птица для полёта, но есть одно «но». – Галя подняла указательный палец вверх.

– Скажите уже, не томите, а то там очередь, наверное, уже собралась. – Доктор нахмурился и взглянул на часы, видимо, собрался всё-таки обидеться по-настоящему.

А кто бы не обиделся на его месте? Сидишь тут, распинаешься, можно сказать, практически предложение делаешь, а тебе в ответ какими-то «но» тычут.

– У меня не может быть детей, так что для нормальной жизни не гожусь я, – выдала Галя решающий аргумент.

– Кто это сказал? – удивился Тимофей.

– Практика показывает.

– То есть, про спираль и безопасный секс всё наврано? – уточнил Тимофей.

Галя молча кивнула. А что тут скажешь?

– Тю-ю! – Тимофей махнул рукой. – Мне, конечно, в данном конкретном случае дети не так уж и важны, но люди, мне кажется, и без детей в доктора прекрасно могут играть. Ещё даже лучше, никто не отвлекает.

– Это, доктор, вы сейчас так говорите, а потом затоскуете, – с видом бывалого мужчиноведа заявила Галя.

– Если затоскую, то проведу ваше доскональное обследование, чтобы знать наверняка. Я же доктор! Вернее, доскональное обследование нужно провести в любом случае и чем раньше, тем лучше, чтобы пациентка сама не затосковала и не морочила своими глупостями никому голову.

– Эх вы, докторишки, у вас один диагноз – обследование! – Галя тяжко вздохнула.

– Разумеется, а для начала, ну-ка, предъявите чулки.

Галя встала и слегка приподняла юбку так, чтобы была видна широкая кружевная резинка.

– Ни в коем случае не снимайте, ждите меня вечером с новой кроватью. – Тимофей опять демонстративно посмотрел на часы. – А сейчас, уж извините, мне надо работать. На кассу не ходите, я там отметил, чтоб вас выпустили без оплаты.

К себе в кабинет Галя вернулась в твёрдом намерении написать научную статью для телеграм-канала с рекомендациями, как запудрить мозги любимому человеку, боящемуся семейной жизни как доктор аутоиммунного заболевания. Тут, правда, она опять призадумалась, а точно ли Тимофей для неё любимый человек? Мысленно перебрала всех окружающих, знакомых, друзей и родственников и решила, что да, похоже, так и есть. Без него-то, вон, как плохо оказалось. Она прислушалась к своим ощущениям и почувствовала себя вновь полностью укомплектованной. Это же совсем другое дело!

Вечером доктор Белов, как и обещал, явился к ней по завершению приёма, даже дверь входную открыл своим ключом, но, разумеется, припёрся он безо всякой кровати. Ну да, где это видано, чтобы кровать, вот так за здорово живёшь, купить, да ещё чтобы в тот же день тебе её доставили? Однако в перерыве между приёмом пациентов кровать он всё же купить ухитрился и матрас к ней тоже. Да здравствует интернет! Полностью укомплектованная Галя попыталась было выпереть его домой до прибытия кровати, но уходить он категорически отказался, пришлось терпеть его руки и ноги в невероятных количествах и повсюду, пока он сам не сдался и не отправился в кухню на диван. Благо кухня у Гали, в отличие от спальни, являла собой образец простора и комфорта и заменяла собой и саму по себе кухню, и гостиную, и столовую, и прихожую, и немножко кабинет. Этого Гале в своё время удалось добиться путём переноса одной стенки и полного сноса других, после чего в её малогабаритной «прелести» образовалась некая свобода и пространство заполненное воздухом, а не мебелью. Правда, спальня при этом получилась слегка тесноватой, но спальня-то для того, чтобы там спать, а не танцы устраивать. Наутро они с Тимофеем толкались у дверей ванной комнаты, так как у доктора приём оказался с утра, а Гале тоже требовалась попасть в офис без вороньего гнезда на голове, умытой и хорошо пахнущей духами Армани.

– Любовь требует жертв! – провозгласил доктор и, наконец, свалил на работу, оставив Галю наслаждаться собственной ванной. Приятным бонусом от его посещения, однако, оказалась заправленная кофемашина, полный холодильник йогуртов для завтрака и разобранная с утра посудомойка.

Кровать ожидалась к вечеру, поэтому Галя наивно предположила, что руки и ноги Тимофея в следующую ночь будут находиться, где им и положено, а именно, с его стороны кровати. И как такое только могло прийти ей в голову? Она же не юная девица и знает, что кровать может запросто оказаться набором коробок с разнокалиберными дощечками и прилагаемой к ним инструкцией по сборке. Настоящий конструктор «сделай сам», но гораздо заковыристей, чем Лего. Даже доктор Белов, имевший ранее опыт сборки мебели от компании Икея, весьма удивился, так как конструктор привезённой кровати не имел в своём составе никаких таких мебельных ключиков. Естественно, в отдельной Галиной «прелести» ничего подобного типа этих ключиков не водилось. Пришлось вызывать сборщика, который предлагался интернет-магазином кроватей в качестве дополнительной опции. Однако сборщик очень уважал себя, чтобы мотаться по вызовам круглосуточно. У сборщика оказалась полная запись, и он высказал соизволение посетить клиентов только через неделю. Хорошо, что матрас не требовал никакой такой дополнительной сборки или пошива, но, чтобы разместить его на полу, необходимо было сначала расчистить для него на этом полу место. А как это сделать, если практически всё место в спальне занимала старая Галина кровать и набор дощечек для сборки новой? Кроме того, Тимофей не стал мелочиться и купил самую широкую кровать из тех, что предлагаются в интернете. И глядя на огромный матрас, прислонённый к стене, Галя сильно сомневалась, что эта кровать вообще сможет поместиться в её малюсенькой спальне.

– Поехали ко мне, – предложил Тимофей, кровать которого всё-таки была гораздо шире Галиной старой.

– Нет, – решительно отказалась Галя, представив, сколько барахла надо будет взять с собой, чтобы назавтра опять выйти на работу причёсанной, умытой и дорого пахнущей. – Тогда извини, – сказал Тимофей и попытался поставить Галину кровать вертикально. Хорошо, не убился. Поставить её на бок ему удалось, но места при этом освободилось не очень-то и много.

– Ну, ты тут упражняйся, – сказала Галя с нескрываемым скепсисом, взяла подушку с одеялом и отправилась спать на кухонный диван.

Тимофей ещё немного повозился и признался, что мебельщик из него никакущий, особенно в отсутствие инструментов. Он поставил старую кровать на место и заявил, что сам переночует на диване, но из Галиной квартиры, как и из её жизни, никуда теперь не уйдёт. Галя пожала плечами и переехала вместе с одеялом обратно на свою любимую кроватку, засыпая вспомнила Серого, который талдычил, что настоящий мужик должен уметь привинтить всё, что не привинчено. Интересно, а отвинтить ранее привинченное?

За всеми этими событиями Галя чуть не забыла о необходимости посетить нотариуса для выяснения, чего же такого ценного ей оставила материнская тётка, которая, в отличие от всем известного дяди, когда занемогла, не стала обременять родных и наследников требованиями особого к себе уважения.

Кабинет нотариуса располагался в дорогом торговом центре, примыкающем к не менее дорогому бизнес-центру класса «А». Интересно, с чего бы вдруг генеральше Неверовой пришло в голову пользоваться столь жирным нотариусом? Исходя из своего профессионального опыта Галя знала, что нотариусы при бизнес-центрах на нехватку клиентов никак не жалуются, так как юридическим лицам, или «юрикам», которыми обычно битком набиты бизнес-центры, постоянно требуется заверить какие-нибудь бумаги, выписать доверенности и так далее, поэтому подобные нотариусы зачастую брезгуют общаться с «физикми», то есть с физическими лицами, кроме, разумеется, составления договоров купли-продажи недвижимости, уж больно там большие пошлины. Но эти договоры в основном оформляются через агентства недвижимости, которые, в свою очередь, располагаются всё в тех же бизнес-центрах. Так что рядовой обыватель, пробегающий по магазинам в торговом центре, вряд ли может рассчитывать без предварительной записи заскочить по пути к нотариусу, чтобы оформить какую-нибудь доверенность.

Галя оставила свою движимую «прелесть» в подземном паркинге торгового центра и поднялась к нотариусу первой, Ленка со своим Серым, как водится, запаздывали. Галя не сомневалась, что Серый потащится к нотариусу вместе с её сестрицей. А как же?! Речь же о наследстве, вдруг что обломится, откуда и не ждали, а Серому не скажут?

В приёмной у нотариуса в ожидании приёма сидели какие-то люди, Галя вежливо поздоровалась с присутствующими и пристроилась на краешке дивана, гипнотизируя входную дверь. Размышлять о первобытном сознании, никак не умеющим спланировать день так, чтобы никуда не опоздать, она не стала. Чего тут размышлять? Хам он и есть хам, никого не уважает. Чего от него ожидать пунктуальности? Она решила, что если в течение пяти минут родственнички не явятся, то пойдёт сама и вступит в причитающееся ей наследство, и плевать, чего там генеральша завещала Ленке. Эта дура всё равно всё профукает, вон, как бабкину квартиру. Кто, спрашивается, мешал эту квартиру сдавать, а вырученными с аренды деньгами оплачивать чёртову многокомнатную ипотеку? Тем более, что в качестве первого взноса в ипотеку пошёл ещё и материнский капитал. Эта материнская капиталистка в любой момент может оказаться одна с тремя детьми и невыплаченной ипотекой, ведь на её дурацкого Серого никакой надежды быть не может. Какая надежда на неандертальца? Что ему в голову взбредёт? Это он сегодня примерный семьянин, пока ему удобно, а завтра подцепит какую-нибудь лахудру, и всем привет, ну, или убьётся пьяный за рулём. Оно ж всем известное неандертальское дело: что охраняю, то и имею. Серый получал неведомое Гале первобытное удовлетворение от нарушения правил дорожного движения, о чём он считал необходимым поведать всем и каждому. Особенно его радовало пересечение двойной сплошной, езда по встречке или в нетрезвом состоянии. Ну как же? Всем нельзя, а ему можно! Вернее, ему тоже вроде бы нельзя, но тем не менее, почему-то можно. Галя переживала за сестру и племянников, но, слава Богу, этот урод пьяный за рулём пока куролесил в одиночестве. У Ленки всё же хватало мозгов не садиться с ним в машину, когда он на кочерге.

Однако долго ей ждать Ленку с Серым не пришлось, видимо, возможный гешефт оказал на Серого дисциплинирующее воздействие. Он ввалился в помещение, по-хозяйски мотнул головой Гале, чтоб следовала за ним, сообщил присутствующим:

– По записи, – и чуть ни ногой открыл дверь к нотариусу. За ним с высоко поднятой головой, явно гордясь своим неандертальцем, шла Ленка. Галя со вздохом и извиняющимся лицом потащилась следом.

За дверью оказалась ещё одна приёмная, в которой за столами работали несколько женщин, видимо, помощников нотариуса. При шумном появлении Серого все оторвались от бумаг и посмотрели на него.

– Мы на двенадцать, – сказал Серый и с размаху плюхнулся на ближайший стул, стул возмущённо скрипнул. Ленка и Галя за неимением других стульев остались стоять. Кроме того, никто же не предлагал им присесть. Нотариус это вам не доктор.

– Напомните, по какому делу, – попросила женщина, перед столом которой уселся Серый.

– Наследство, этсамое, – торжественно провозгласил Серый.

– Номер дела, пожалуйста.

Серый посмотрел на Ленку и благосклонно кивнул головой, мол, расскажи. Ленка достала из сумки письмо от нотариуса и положила его перед женщиной.

– Понятно, – сказала женщина. – Татьяна, это по твоей части, займись.

Татьяной оказалась женщина за соседним столом.

– Ваши паспорта, пожалуйста, – попросила Татьяна.

Галя и Ленка достали паспорта и отдали ей. Татьяна вопросительно посмотрела на Серого.

– Это муж, он с нами, – доложила Ленка.

– Понятно, группа поддержки, – со знанием дела оценила ситуацию Татьяна.

– Ну, да, этсамое, – согласился Серый.

– Идите, погуляйте пока. – Татьяна посмотрела на часы. – Примерно часик, мы всё подготовим.

– Что значит, гуляйте? Этсамое! – возмутился Серый. – Мы заранее записались.

– Процедура такова, мы должны свериться с актуальными базами данных, связаться, с кем положено, всё проверить на текущий момент, удостовериться, что вы это вы.

– Пробивать, что ли, будете? – уточнил Серый.

– Можно и так выразиться, – спокойно сказала Татьяна.

– Предупреждать надо, этсамое, люди тоже работают. – Недовольный Серый встал. – Пошли, – скомандовал он сёстрам.

Когда они вышли из помещения, Галя сказала, что прошвырнётся пока по местным бутикам.

– Ишь ты, по бутикам! У богатых свои причуды, этсамое. А мы на фудкорт угощаться пойдём. – Он приобнял Ленку, та захихикала как школьница и прижалась к мужу всеми выпирающими частями тела.

«Может, вот это и есть любовь»? – подумала Галя.

Интересно, почему в присутствие Тимофея у неё никогда не возникало желания вести себя подобным образом. Ей иногда казалось, что Ленка в обществе Серого выглядит не совсем трезвой. Наверное, это и есть то, что называется, опьянеть от любви.

Супруги удалились угощаться, Галя намётанным взглядом окинула этаж, где располагались помещения, занимаемые нотариусом, и поняла, что в торговом центре класса «А» дела идут неважно. Часть этажа была огорожена, там явно намечался ремонт, однако никаких работ не проводилось, несколько помещений сияли пустыми витринами, работал только отсек, в котором одновременно располагались страховая и туристическая компании. Вполне вероятно, что сотрудники обеих компаний подрабатывали и там, и там. А что? Очень разумно.

Интересно, как идут дела в самом бизнес-центре? Кто-то из сотрудников бухгалтерии рассказывал, что компания, которой принадлежит весь этот комплекс, периодически ищет управляющего. Но судя по стоянке самого бизнес-центра битком забитой автомобилями, можно предположить, что у бизнеса дела идут гораздо лучше, чем у торговли. Спустившись на первый этаж, Галя обратила внимание, что место в цоколе, где раньше располагался съехавший из страны пару лет назад финский супермаркет, так и осталось незанятым. Эскалатор в цоколь не работал. Цены в бутиках поразили её воображение, и она порадовалась, что всё необходимое у неё пока ещё есть. Она прогуливалась, разглядывая дорогие витрины как картины в музее. Однако в магазине, предлагавшим остатки нераспроданных модных коллекций по сниженным ценам, она задержалась и даже померила приглянувшуюся курточку. Курточка сидела на ней так, как будто была сшита специально для Гали. От цены Галя чуть не заплакала и даже на всякий случай спросила продавщицу, нет ли тут ошибки. Мало ли, указали какие-нибудь тугрики, а исправить забыли, или, вообще, цена указана без скидки, а скидку процентов шестьдесят ей сделают уже на кассе.

– А вы переведите в евро, – посоветовала продавщица, – получится не так уж и дорого. Это ж брендовая вещь.

Галя моментально перевела цену в евро, ведь финансовый директор просто обязан хорошо считать, тем более, деньги, согласилась с продавщицей, повесила курточку на место и в полном расстройстве пошла к выходу. Продавщицы, сгрудившиеся у кассы, провожали её тоскливыми взорами. Однако, уже выйдя из магазина, Галя развернулась и с мыслью, а гори оно всё синим пламенем, вернулась в магазин, решительно взяла куртку и отправилась на кассу. Вдруг генеральша Неверова завещала ей кучу денег? Ну, или даже если не завещала, всё равно, когда наступит осень, лучше иметь курточку, чем деньги, которые к тому моменту, вероятно, ещё больше обесценятся, если переводить их в евро. Продавщицы всем коллективом одобрили поступок Гали. Куртку уложили в красивый пакет, и Галя, терзаемая угрызениями совести, отправилась с ним к машине. Покупку необходимо было спрятать, чтобы не расстраивать Ленку.

Нельзя сказать, чтобы Ленка бедствовала, имея мужа гаишника, но одевал её он сам и покупал ей только то, что считал нужным. И это касалось не только шмоток, он регулярно сопровождал Ленку в продуктовые магазины и тщательно выбирал продукты, из которых она должна была приготовить то, что ему нравится. Вопрос, а нравится ли это самой Ленке или детям, не задавался. Если он считал, что младший должен есть манную кашу, значит, других вариантов не предусматривалось. Такой вот домострой, а правильней будет сказать диктатура в отдельно взятой семье. А чего, спрашивается, ещё ждать от неандертальца?! Но раз Ленку такое устраивает, то кто такая Галя, чтобы её осуждать. Странно, правда, c чего бы тогда Ленке расстраиваться при виде Гали с покупками? С чего бы ей радоваться, когда Галя и родители в качестве подарка на день рождения переводят ей деньги? Такая вот загогулина и когнитивный диссонанс. Такая вот любовь и ярость!

Вернувшись к кабинету нотариуса, прямо у входа Галя столкнулась с сестрой и Серым. У обоих лица раскраснелись и лоснились, видимо, угостились они от души.

– Опять холестерином закинулись? – поинтересовалась Галя.

– Нам без разницы, этсамое, – сказал Серый и похлопал себя по намечающемуся животу. – Нам главное, чтобы, этсамое, вкусно. И точка!

Он радостно заржал, нарушая благостную тишину полупустого этажа.

– Ну, где тут наши богатства? – спросил он, заходя в приёмную. – Мы, этсамое, больше гулять не намерены. Время – деньги!

В этом вопросе Галя оказалась полностью с ним согласна. Может, и неплохо, что он тут с ними как бы за главного. Этот любого нотариуса напугает до чёртиков. У него на морде написано, что ему все должны.

– Проходите, – сказала нотариальная Татьяна и распахнула перед Серым дверь в кабинет с табличкой «Нотариус такая-то».

Стены кабинета пестрели различными грамотами, как бы говорящими посетителям, что нотариус этот не на помойке найденный, а учёный и дипломированный, состоящий в разных гильдиях и объединениях. За столом сидела строгая женщина, похожая на учительницу математики.

– Наследники присаживаются к столу, – железным тоном скомандовала она, – группа поддержки может остаться. Но не шуметь.

Нотариус строго посмотрела на грозного Серого, и тот стушевался, как съёжился, даже покраснел, видимо, понял, что его могут и выгнать из класса, пардон, из помещения. Да, этот нотариус была всем нотариусам нотариус, и если бы Серый остановил её на дороге, то неизвестно ещё, кто кому оказался бы должен.

Нотариус приступила к делу.

– Кто из вас Елена Анатольевна?

– Я, – сообщила Ленка и подняла руку.

Нотариус положила перед ней бумагу и сообщила:

– Это свидетельство о наследовании. Согласно завещания Неверовой Светланы Петровны вам переходит принадлежащая покойной на правах собственности квартира площадью сто двадцать квадратных метров, находящаяся по адресу: улица Чайковского…

– Ёмоё! – воскликнул Серый.

– Я могу продолжить? – поинтересовалась нотариус тихо, но с металлом в голосе.

Серый заморгал глазами, закивал головой и для убедительности даже шлёпнул себя пару раз по губам.

Нотариус сообщила адрес Ленкиного богатства и стала объяснять ей, где и что подписать, и сколько оплатить пошлины. Пошлина оказалась весьма приличной. Стало понятно, почему такой супер-пупер навороченный нотариус берется за мелкие делишки физических лиц.

Гале вдруг сделалось как-то неприятно и досадно. Что это? Неужели она завидует Ленке? По всему получалось, что завидует. Она представила, сколько широких двуспальных кроватей можно установить на площади в сто двадцать квадратных метров, да ещё в самом-пресамом Центре Питера у всем известного Таврического сада, того самого, по аллеям которого в своё время гулял крокодил с Тотошей и Кокошей. Да, что ж это такое получается? Ленка прямо какая-то квартирная наследница! И от бабушки квартиру огребла, а теперь ещё и от маминой тётки. Вот так одним всё, а другим неизвестно что. Не иначе как именно кот в сапогах. Галя вспомнила Тимофея и пожалела, что не взяла его с собой. Вернее, она бы взяла, но у того оказался утренний приём, а затем в плане стояла борьба с Галиной старой кроватью.

– Поздравляю, – сказала она сестре, но получилось как-то не очень, прямо скажем, кисло получилось.

– Галина Анатольевна, теперь ваша очередь, – сказала нотариус и положила перед Галей такую же бумагу, как ранее перед Ленкой.

Галя почувствовала, как сзади, заглядывая в её свидетельство, навис Серый. Сама она прочитать ничего не могла, в глазах почему-то всё расплывалось, наверное, от волнения.

– Согласно завещания Неверовой Светланы Петровны вам достаётся, принадлежащий ей на правах собственности загородный дом площадью двести пятьдесят квадратных метров, а также хозяйственные постройки и участок площадью двадцать четыре сотки, находящийся по адресу: посёлок Репино…

– Так нечестно! – взвыл Серый. – Этсамое, нас пятеро, а она одна.

– Мужчина, вы сами выйдете? – поинтересовалась нотариус.

– Я больше не буду.

Галя расписалась в каком-то журнале и в куче разных бумаг. Оплачивая внушительную пошлину, она соскребла остатки денег со всех карт. Это всё курточка виновата, хорошо ещё, не пришлось у Серого занимать.

– И что нам теперь делать? – спросила она у нотариуса.

– Пить шампанское, подождать примерно недельку, пока данные от нас поступят в МФЦ, потом регистрировать недвижимость на себя.

– А там ещё наследники есть? – задал вопрос Серый. – Им что?

– Наследники есть, в наследство уже вступили, что они унаследовали, я вам не скажу, потому что вас это никак не касается.

– Нас всё касается, этсамое, – Серый опять включил гаишника. – Может, мы несогласные.

– Всё может быть, но при наличии нотариально-заверенного завещания оспорить его в суде у вас вряд ли получится.

– А как мы туда попадём? Ну, в квартиру? У нас же нет ключей, – резонно заметила Ленка.

– Не вопрос, этсамое, вскроем. Раз бумага есть, можно вскрывать.

– Ничего вскрывать не надо. – Нотариус передала Гале конверт. – Это вам.

– От Светланы Петровны?

– Нет, от другой наследницы.

Галя открыла конверт, там на бумажке был записан телефон некой Тамары Эдуардовны.

– Давай, звони, – скомандовал Серый.

– Пожалуйста, без меня. – Нотариус встала, Ленка с Галей тоже вскочили. – Могу я вас попросить, очистить помещение.

– Пардон, – выдал Серый по-французски и шаркнул ножкой. Видимо наличие у жены квартиры в Центре обязывало теперь к хорошим, в его понимании, манерам.

– Спасибо, до свидания, – сказала Галя и поймала себя на желании сделать книксен. Вот ведь дурак, какой заразительный.

– Гран мерси, – сказала Ленка, и вся компания выкатилась в предбанник.

Тамара Эдуардовна сразу ответила на звонок Гали, не стала вдаваться в подробности, а деловито назначила встречу ровно через неделю в кафе того же торгового центра, где принимал нотариус, сказала, выдаст всем ключи и инструкции.

– А чего мы, этсамое, целую неделю ждать должны? – возмутился Серый.

– Тебе не терпится въехать в апартаменты у Таврика? – поинтересовалась Галя, тщетно пытаясь убрать яд из голоса.

– Чой-то сразу въехать? Нафига туда въезжать? Продавать надо, этсамое!

– Прежде чем продавать, не худо бы для начала на себя оформить, а на это дело не одна неделя может понадобиться. Это раз! – Галя развернулась и пошла в сторону лифта.

– А чего два? – спросила Ленка, семеня следом.

– А два – это то, что продавать такую квартиру будет только полный идиот. Разве только, если вы собираетесь эмигрировать. Ты собираешься эмигрировать?

– Нет.

– Вот и думай своей башкой. – Сказала Галя, понизив голос. Она взяла сестру под руку и отвела в сторонку. – Ты уже одну квартиру профукала!

– Но у нас же ипотека, а так сразу всё погасим, и ещё останется, – почти прошептала Ленка, видимо, как сестра финансового директора она тоже умела хорошо считать.

– Сдай в аренду и выплачивай эту ипотеку, сколько влезет! Квартира, полученная в наследство, разделу при разводе не подлежит. Она только твоя!

– Какой развод? Ты с ума, что ли, сошла! – Ленка уже не шептала, а шипела.

– Всякое случается. Да и деньги в случае сдачи в аренду на счёт тебе пойдут, а не Серому твоему. Ты сама будешь решать, сколько ему на ипотеку отдать, а сколько на себя потратить.

Этот аргумент, видимо, произвёл на Ленку неизгладимое впечатление, и Галя к своей радости увидела, что та задумалась, даже лоб наморщила. Давненько такого она за сестрой не замечала.

– Эй, хорош шептаться, этсамое. – Серый решил вмешаться в беседу сестёр.

– Созвонимся, – многозначительно сказала Ленка и поспешила прильнуть к мужу.

«Никакая это не любовь! – думала Галя, глядя им вслед. – Может, он её поколачивает? С неандертальца станется».