6. Санкт-Петербург, сытые нулевые

– Вот, приехали, остановись здесь, пожалуйста, – скомандовал генерал Неверов и указал жене на покосившийся заборчик из штакетника. Накануне он распорядился приготовиться к осмотру будущей дачи, и Светлана Петровна послушно раскрыла шкаф, чтобы как следует обдумать соответствующий мероприятию гардероб. За окном стояла золотая осень, поэтому она выбрала утеплённый пиджак цвета пожухлых осенних листьев, тёплые узкие брюки цвета хаки и высокие рыжевато-коричневые сапоги без каблуков. Примерно в таких костюмах, по мнению Светланы Петровны, английские аристократы должны охотиться на лис. Светлана Петровна не собиралась охотиться на лис, но и лазить по грязи где-нибудь в российской глубинке тоже не предполагала. Она имела представление о том, как должна выглядеть дача солидного человека, а её супруг был именно таким, самым что ни на есть солидным человеком. У солидного человека на даче обычно предусмотрены выложенные красивой плиткой дорожки, и жена такого солидного человека тоже должна выглядеть соответствующим образом. По красивым дорожкам обычно прогуливаются хорошо одетые жёны, а не чудо-юдо в штанах с начёсом и резиновых галошах.

Разумеется, у солидного человека под рукой всегда имеется водитель со служебным автомобилем, но солидный человек потому и солидный, что не злоупотребляет своим положением, используя служебный транспорт в личных целях. Да и зачем этим положением злоупотреблять при наличии жены, которая водит собственный автомобиль не хуже, чем английские аристократки управляются с лошадьми. Сам солидный человек, хоть и умеет управлять автомобилем, за руль садится только в крайних случаях. Ведь чтобы хорошо и безаварийно ездить, нужно постоянно практиковаться, а не сидеть на заднем сидении за спиной у собственного шофёра. Считается, что это самое безопасное место в автомобиле. Именно туда следует сажать детей и важных руководителей. Однако в том случае, когда за рулём автомобиля находится жена, солидному руководящему человеку всё-таки приходится выползти с самого безопасного места и сесть на пассажирское сиденье рядом. А как иначе прикажете давать указания?

Светлана Петровна спокойно, можно сказать, стоически относилась к руководящим указаниям супруга. Никогда не раздражалась и не доказывала ему, что он сам дурак. Солидный человек, давая указания, как и опытный автомобилист, практикуясь в езде, должен делать это на регулярной основе, чтобы, как говорится, не сбивать прицел. Так что пусть тренируется и практикуется в домашних условиях и на отдыхе. Ведь, согласитесь, разве стоить спорить, если вдруг он велел ей, допустим, ехать по Шпалерной, а она не смогла сообразить, что это новое, вернее, старое название улицы Воинова, по которой она и так собиралась ехать сама. Руководящий солидный человек получает массу удовольствия, если ему вдруг приходится что-то разъяснять подчинённым, поучать их, поэтому с ним ни в коем случае нельзя спорить. Ну, какой вам прок от того, что вы с пеной у рта докажете, что были правы? И человека расстроите, и собственные нервные клетки на глупости истратите. Так что, сталкиваясь с руководящим солидным человеком, даже если он не при исполнении, лучше на всякий случай следовать старинному правилу, мол, виноват, ваше благородие, дурак, исправлюсь.

Светлана Петровна, следуя руководящим указаниям супруга, аккуратно припарковалась у заборчика и порадовалась собственному безошибочно выбранному гардеробу. Всю дорогу она наблюдала по сторонам шоссе «пышное природы увяданье» именно цвета её пиджака, брюк и сапог. Так что, если бы ей пришлось прямо сейчас затаиться в кустах, ни один вальдшнеп, или как там они называются, её не обнаружил бы. Эх жаль нет у неё какого-нибудь ружьишка. Ружьё бы очень подошло и к гардеробу, и к местности. Кроме того, именно в тот момент, когда она подъехала к нужному месту, пошёл небольшой моросящий дождик. Всё, как любят коренные Питерцы: тепло и сыро. Светлана Петровна вышла из машины и огляделась. Планируемая к покупке недвижимость выглядела крайне непрезентабельно, но место, безусловно, стоило денег, причём немалых.

– Тут два участка, – пояснил ей муж.

Участки располагались в сосновом бору, один, правда, был расковырян какими-то грядками, там же стоял покосившийся домишко, окрашенный в ядовито-синий цвет, на соседнем участке дом практически развалился и напоминал останки доисторического животного, типа динозавра, только вместо костей в проломах белела дымовая труба. Зрелище, признаться, печальное и отвратительное.

Деньги на покупку этих участков с останками домов, разумеется, в семье имелись, да и на новой работе муж неплохо зарабатывал. Когда незадолго перед отставкой ему предложили возглавить службу безопасности большого банка, Светлана Петровна разволновалась, вдруг у него не получится? Одно дело государственная граница, а другое дело банк. Это же совершенно разные вещи! Но муж её успокоил, сказал, что их учили посольства за рубежом охранять, а банк ничем не сложнее, опять же на Родине, а не где-то там во враждебном окружении. Хотя после отставки супруга они уже поездили по разным заграницам, но никакого враждебного окружения Светлана Петровна там не увидела и не почувствовала. Наоборот, казалось, им все рады. Но муж велел не расслабляться, сказал, что зловредная гидра затаилась и точит когти, чтобы потом как-нибудь прыгнуть. Гидру тоже Светлана Петровна за границей не обнаружила, и предположила, что у мужа профессиональная деформация. Она прикинула на ближайшее будущее план поездок по мировым столицам с целью выявления затаившейся гидры и вот, здравствуйте, её генералу взбрело в голову приобрести дачу. Действительно, как приличному человеку без дачи? Тем более, что у всех высокопоставленных сотрудников банка, где он работает, эти дачи имеются. Семейство Неверовых постоянно приглашали к кому-нибудь на дачу в сауну и на шашлык, а им и ответить нечем. Информацию о том, что Неверов вышел в отставку, так и не обзаведясь собственными земельными угодьями, воспринимали с удивлением и недоумением. Постоянно рассказывали о каких-то необыкновенных генеральских дачах чуть ли не с собственными вертолётными площадками. С идеей купить дачу Светлана Петровна, так и быть, смирилась, но она предполагала, что там будет всё же какой-никакой дом. Одно дело, отремонтировать, перестроить под себя, ну, чтобы не хуже, чем у других уважаемых людей, а другое дело, делать абсолютно всё с нуля. Однако из предлагаемого к продаже, всё, что можно было бы считать каким-никаким домом, располагалось совсем не там, где отставному генералу и действующему топ-менеджеру крупного банка было бы прилично иметь дачу. Разумеется, дом, в который не стыдно было бы пригласить людей с ответным визитом, ещё можно было купить где-то под Выборгом, но туда из города не наездишься. Здесь же место было всем местам место! Удивительно, как этому месту до сих пор удалось остаться неприбранным к крепким хозяйственным рукам. Видимо, крепким хозяйственным рукам хватало пока более сладких объектов. Ведь глядя на эту «дачу» Светлане Петровне хотелось плакать.

– Тут начать и кончить, – печально сказала она, – нужны гигантские вложения.

– Глаза боятся, руки делают. – Муж обнял её за талию. – Красивая жена, домик в деревне, свежий воздух, тишина, даже слышно, как шишки падают, что ещё нужно, чтобы встретить старость?

– Чтобы такое осилить, надо до самой гробовой доски вкалывать, так и надорваться недолго. – Светлана Петровна покачала головой. – У меня, конечно, как у «жэбээла», пенсия приличная, и ещё я могу опять пойти работать в библиотеку, но, боюсь, это вряд ли облегчит поставленную задачу.

Светлана Петровна периодически включала казанскую сиротку, готовую на тяготы и лишения, даже пойти работать, только чтобы хоть как-то облегчить суровую мужскую жизнь супруга. Супруг обычно в такие моменты умилялся и объяснял, что как-нибудь решит вопросы без привлечения женского труда, и особенно без покушения на пенсию жителя блокадного Ленинграда, другими словами, «жэбээла». Так и в этот раз.

– А мы быстро. Раз, два и готово! – сказал он, целуя несчастную сиротку в шею. От его усов сиротке стало щекотно, по телу побежали мурашки в точности как в далёкой юности, когда они только-только встретились. Захотелось немедленного продолжения.

– Раз, два и готово – это, когда у тебя целый округ на подхвате, а сейчас чего? – поинтересовалась Светлана Петровна, отгоняя от себя неподобающие моменту и статусу «жэбээла» мысли о сексе.

– А сейчас крэкс-мэкс-пэкс! Банк, знаешь ли, иногда не хуже округа, особенно такой как наш. Я кредит возьму под полпроцента. Только для своих.

– Кредит?! – Светлана Петровна ахнула, крамольные мысли испарились, как их и не было. Какой тут секс, когда такое творится? Больше всего на свете она боялась быть кому-то должной. А тут банку! В воображении сразу всплыли страшные бандиты, вооружённые паяльниками и утюгами, которые по заданию банкиров ставят проштрафившихся должников на какой-то счётчик. Такое она смотрела по телевизору и читала в газетах. И вообще, раньше никаких таких кредитов не было, и ничего, жили люди как-то.

– Именно кредит! Кредит, чтоб ты знала, самое замечательное изобретение человечества, – поучительным тоном поведал руководящий супруг. – Весь мир живёт в кредит и хорошо себя чувствует. Тут смысл в том, что ты не копишь на нужную вещь, во всём себе отказывая, а уже пользуешься этой вещью в своё удовольствие.

– Но всё равно при этом во всём себе отказываешь! – резюмировала Светлана Петровна.

– Мы не будем себе во всём отказывать, мы будем разумно экономить.

– То есть, в Париж не поедем? – Светлана Петровна резко поскучнела и отстранилась от мужа.

– В Париж не поедем, поедем куда-нибудь…, – он задумался. – Не знаю.

– Вот-вот!

– Зато тут есть газ, – выдал он, видимо, по его мнению, решающий аргумент.

– Это меняет дело. Будем добывать газ?

– Ой, пошутила? Не смешно. – Генерал нахмурился, и если бы Светлана Петровна не знала его так, как его знает только она, то могла бы занервничать. – Я серьёзно. Будем отапливать газом. Это очень важно, чем отапливать. Некоторые сейчас для отопления используют дизельные котлы, такое отопление в разы дороже.

– Тут пока отапливать нечего, – Светлана Петровна махнула рукой в сторону динозавра.

– Я не понял, ты против, что ли? – Он смотрел уже весьма грозно, и Светлана Петровна почувствовала себя новобранцем, которому грозит наряд вне очереди.

– Я всегда за! Но смотри у меня. – Светлана Петровна не любила быть новобранцем и сама пошла в атаку, погрозив генералу пальцем.

– Я тебе говорил, что у тебя самые красивые в мире руки? – Генерал со знанием дела моментально отбил её атаку.

– Не подлизывайся. Просто я хочу в Париж, а поднятие этой целины с моим желанием как-то совсем не вяжется.

– Дался тебе этот Париж! Пошли-ка прогуляемся. Давай-давай, прогулка на свежем воздухе полезней любого твоего фитнеса, или как там нынче физкультура называется.

Прогулка, и правда, оказалась лучше любой физкультуры: во-первых, занимательно, во-вторых, нагрузка на ноги впечатлила и явно грозила на следующей день приятной мышечной болью, а в-третьих, Светлана Петровна где-то читала, что мелкий моросящий дождик очень полезен для кожи лица. Дошли до станции и обнаружили модный ресторан. Точно такой же недавно открылся неподалёку от их дома за Таврическим садом.

– Туда! – скомандовал генерал, Светлана Петровна было заартачилась, предположив, что в рестораны не ходят в костюмах для охоты на лис, но потом сдалась.

В ресторане было уютно и тепло, посередине зала в круглом камине как в костре горели дрова. Вопреки опасениям Светланы Петровны, её костюм оказался тут тоже как нельзя кстати. Солидные посетители из загородных жителей и отдыхающих дачников были одеты примерно в том же стиле. Никого в платьях и при галстуках не просматривалось.

– Вот, здесь мы сможем ужинать, когда на дачу жить переедем, – мечтательно заявил генерал, открывая меню.

– Ну, конечно, а то, что я готовлю, будем выкидывать. Наверное, из экономии. – проворчала Светлана Петровна.

– Хорошо! В конце концов, Парижем больше, Парижем меньше, будет тебе твой Париж, – пообещал генерал со вздохом. – Но за это ты станешь прорабом нашей стройки! Всё от начала до самого конца строительства будет на тебе. Учти, это не библиотеки и квартиры ремонтировать. Договорились?

– Век воли не видать, – сказала Светлана Петровна и размашисто перекрестилась.

– Дура!

– Я! – призналась Светлана Петровна и, если б не сидела за столом, то вышла бы вперёд.

Париж, однако, не произвёл на неё особого впечатления, наверное, потому что не очень-то отличался от Питера. Елисейские поля тот же Невский, вот только Башня! Тут не поспоришь, она одна такая во всём мире! Генерал уныло ходил за женой по Версалю и по Лувру, ворча, что у нас коллекции и обстановка богаче. Он с нетерпением ожидал, когда же эти мученья, наконец, закончатся, и его отпустят на работу.

По возвращении Светлана Петровна засучила рукава и приступила к освоению профессии прораба, но сначала необходимо было всё-таки определить, чего именно она хочет от этой дачи. Она скрупулёзно изучала журналы с планировками частных домов. Журналы закупались пачками в супермаркетах и валялись по всей квартире, особенно их много скапливалось в спальне на полу с её стороны кровати. Дома из журналов Светлане Петровне не нравились, в них не хватало то одного, то другого. Она купила миллиметровую бумагу, карандаши, стирательную резинку, линейку и стала в масштабе рисовать планы требуемых помещений. Вспомнились школьные годы чудесные, ведь в библиотечном институте ничему такому её не учили.

– Мы не упустим строительный сезон? – волновался генерал.

– Кто прораб? – интересовалась Светлана Петровна. – Мужчина, командуйте у себя на работе.

И вот, наконец, в одном фильме о богатой жизни посреди тех самых мест, где зловредная гидра точила когти или зубы, Светлана Петровна увидела то, что она хочет. Это была спальня мечты с двумя отдельными туалетными комнатами и двумя гардеробными. Такое в городской квартире никак не организовать. Когда она нарисовала эту спальню, всё остальное уже пририсовалось само собой.

– Что это? – спросил генерал, увидев план.

– У каждого будет свой отдельный душ и горшок, – торжественно поведала Светлана Петровна. – В старости это важно.

Она чрезвычайно гордилась собой и своим чертежом.

– Тут ты права, – согласился супруг, – но размеры! Нам двух участков хватит?

Светлана Петровна задумалась, признала, что погорячилась, и спальню пришлось перенести на второй этаж.

– А если в старости откажут ноги, – ехидно поинтересовался генерал, – как ты планируешь подыматься на второй этаж?

– Ты хочешь поставить в доме лифт? – спросила она с невинным лицом.

– Мне тут в нашем отделе капстроительства рекомендовали подрядчика, – вкрадчиво начал генерал, вертя в руках какую-то визитку.

– Это хорошо. – Светлана Петровна улыбнулась и смело протянула руку за визиткой. – Давай координаты.

Согласитесь, когда ты сам знаешь, чего конкретно хочешь, то управишься с любым подрядчиком.

Подрядчиком оказался энергичный молодой человек, который как заправский прораб рассказал Светлане Петровне про космические корабли, бороздящие просторы, и про яблони, цветущие на Марсе, однако на вопрос, имеет ли его компания опыт строительства деревянных домов, замялся и попытался рассказать о преимуществах замков из кирпича перед «деревяшкой» особенно в случаях предумышленного поджога. У Светланы Петровны с мужем в городе уже имелась недвижимость из кирпича, и им хотелось, чтобы за городом недвижимость была всё же из «деревяшки». Дом в лесу должен пахнуть лесом, а не цементом. Да и местность, в которой предполагалась новая дача, как-то располагала к элегантному дому в скандинавском стиле. К северу от города Санкт-Петербурга на бывших финских землях, знаете ли, совсем другая культура домостроения, нежели на юге. Это там, по дороге на Москву высятся замки из красного кирпича. Однако, чтобы не упустить строительный сезон, Светлана Петровна всё же предложила молодому человеку для начала осуществить снос «динозавров», однако он не согласился, ввиду несущественности данного объёма работ для его великолепной компании. Пришлось с ним расстаться и провести опрос бывалых дачников из окружения супруга. Это дало Светлане Петровне море полезной информации и толкового проектировщика, работавшего на подряде у нескольких нужных компаний, специализирующихся на той самой «деревяшке». Так что к началу строительного сезона у Светланы Петровны работа на участках шла полным ходом: «динозавры» были снесены с минимальным ущербом для деревьев, одна бригада бурила скважину для добычи воды из Гдовского горизонта, другая копала котлован для установки канализационного септика, а Светлана Петровна в костюме для охоты на лис расхаживала по участку с проектировщиком, отслеживая работы по заливке фундамента. Никогда ещё она не чувствовала себя такой нужной и важной.

Нельзя сказать, что всё в её деятельности на ниве загородного домостроения проходило так уж гладко, приходилось и поругаться, а иногда и поплакать, но она изо всех сил старалась не беспокоить мужа строительными неурядицами. Даже, между нами говоря, научилась материться, чтобы разговаривать со строителями на понятном им языке. Однако иногда и это не помогало, поэтому в самых-самых тяжёлых случаях она прибегала к помощи тяжёлой артиллерии и просила супруга включить командный голос. Командный голос действовал магически: все строились и ровными рядами шли решать поставленные задачи, изыскивали резервы и проявляли смекалку. Такое волшебство заставило Светлану Петровну ещё больше утвердиться в мысли, что в мужском мире при производстве работ женская красота и обаяние не играют никакой существенной роли, даже если они укомплектованы недюжинными мозгами. Недаром Мария Кюри в миру фигурирует не сама по себе, а числится исключительно как «Пьер и Мария Кюри». Видимо, Пьер периодически поддерживал Марию включением командного голоса. Вполне вероятно также, что женский голос действует на работяг расслабляюще и умиротворяюще, они сразу отвлекаются от дела, начинают мечтать о борще, домашнем уюте, диване и телевизоре. Так что женская задача состоит не в том, чтобы пытаться достичь недостижимого с помощью мозгов, а в том, чтобы с помощью красоты и обаяния обзавестись подходящим супругом, который включит командный голос и вуаля! Однако к решению этой житейской задачи надо подходить с мозгами, следовательно, женщине для успеха просто необходимо счастливое сочетание мозгов и внешности.

Занятость дачным строительством очень отвлекало Светлану Петровну от переживаний из-за разлуки с Надькиными внучками, особенно она скучала по старшей Галочке, к которой за пять лет успела сильно привязаться. Не зря же говорят, что первый внук – это последний ребёнок. У Светланы Петровны и первого-то ребёнка не было, поэтому Галя имела для неё особое значение. Иногда к ней заскакивала Люсенька, рассказывала о своих удачах в бизнесе, об успехах её супруга в преподавательской деятельности, привозила фотографии дочерей. Люсенька соглашалась с выводами Светланы Петровны насчёт значения командного мужского голоса и сетовала на стеклянный потолок в карьере. В головной компании ей недвусмысленно дали понять, что нужно поумерить амбиции, так как директором Питерского филиала может быть только мужчина. Женщина-директор нужна в мужском мире исключительно для вывески и для того, чтобы её подставить в нужный момент. Люсеньку мозгами Господь не обидел, и она смирилась со своей ролью в растущем отечественном бизнесе.

– Хоть горшком пусть называют, лишь бы денег побольше платили! – говорила она, и Светлана Петровна всегда с ней в этом вопросе соглашалась.

Дочерей Люсенька пристроила в платную гимназию, где обе девочки хорошо учились к превеликой радости Надьки, которая после ссоры со Светланой Петровной вцепилась в них как коршун. Видимо, навёрстывала упущенное в воспитании Люсеньки.

– Ты хоть побалуй их от меня, – просила Светлана Петровна, пихая Люсеньке деньги. – Бабушки нужны, чтобы баловать, а не для того, чтоб муштровать.

Люсенька денег не брала, ну, да, она же и сама теперь прекрасно зарабатывала, но баловать девочек обещала.

– Тёть Свет, ты всегда для меня была лучшей подружкой, я тоже стараюсь дружить со своими девочками, – как-то сказала Люсенька, – но не всегда получается.

– Естественно, ты же мать, тебе приходится их воспитывать! А вот бабушка или тётка такая, как я, обычно лучший друг чужих детей, – с горечью в голосе сообщила Светлана Петровна.

– Ты уж, прости меня, что девчонок к тебе не везу, боюсь, они ей обязательно расскажут. Это ж дети. Вот понимаю, ну, что она мне за это сделает? Но всё равно боюсь. Я её всю жизнь боюсь! – призналась Люсенька. – Мы все боимся, а папа особенно. Бедный папа, она же не успокоится, пока его со свету не сживёт!

Светлана Петровна после ухода племянницы обычно плакала. Ей всех было жалко: и себя, и мужа, который по её милости лишился детей и внуков, и Люсеньку, и её девочек Галочку с Леночкой, которые растут без нормальной бабушки. И даже Надькиного Виктора она жалела, ему же всю жизнь пришлось жить с такой несусветной дурой, да ещё и со стервой, как оказалось. Вот только Надьку ей было не жаль ни капельки, ни самой малюсенькой капелюшечки! Это ж кем надо быть, чтоб тебя родная дочь боялась?!