7. Санкт-Петербург, безумные двадцатые

Неделя до встречи с загадочной Тамарой Эдуардовной прошла для Гали весьма занимательно.

Вернувшись от нотариуса домой, она обнаружила, что Тимофей развил бурную деятельность по гнездованию в её «прелести», малогабаритной, но зато отдельной, как всегда обозначала эту «прелесть» мама. Как следовало из материнских рассказов, наличием этой «прелести» Галя целиком и полностью оказалась обязана генеральше Неверовой. Не случись у бабушки такой сестры, не осталось бы у матери ни комнаты в коммуналке, ни тем более, не превратилась бы эта комната в квартиру в новостройках. И где бы тогда Галя так хорошо самостоятельно проживала все эти годы? С мамой и папой? Ха! Вот уж точно тогда бы у неё не было никакой личной жизни. Или мыкалась бы по съёмным квартирам? В съёмной квартире ей вряд ли бы разрешили двигать стены по своему усмотрению. Или того хуже, делила бы сейчас с Ленкой бабушкину квартиру? Вот уж где ужас всем ужасам ужас!

По всему выходило, что генеральша Неверова была совсем не дура, хоть и настаивала, что внешность в жизни женщины гораздо важней, чем её мозги. По маминым рассказам о хоромах самой генеральши можно было смело предположить, что Ленке в наследство достался чуть ли не дворец с камином и несусветной красотой во всех комнатах, из зависти к которому, а вовсе не из-за взглядов на роль внешности в женской жизни, и началась непримиримая вражда бабушки Нади и генеральши Неверовой. Сейчас уже и сама Галя припоминала бабушкино постоянное ворчание, которому она не придавала в детстве особого значения.

– Одним всё, а другим – ничего! – страдала бабушка, гневно сверкая глазами.

Галя всегда думала, что эти страдания связаны с жизненной несправедливостью в принципе, а оно, вон, выходит, как. Ведь это, так называемое, всё, оказывается, имелось у генеральши Неверовой в изобилии, а у бабушки Нади, получается, не было ничего такого даже близко. Кто виноват в таком положении дел, кроме дедушки Вити, который, насколько Галя помнила, был всегда в чём-то виноват, и что нужно сделать, чтобы как-то изменить сложившуюся ситуацию, бабушка Надя не знала. Видимо, жизнь ей ответа на данный вопрос так и не дала. Теперь Галя даже стала немного понимать свою бабушку, испытав некие неприятные чувства в тот момент, когда нотариус огласила Ленкину часть наследства. Как будто бы из уст нотариуса прозвучало именно то самое: одним всё, извольте получить, а другим дуля с маком, заверните. Галя никогда и ни в чём не завидовала сестре. Да и чему там завидовать? Только пожалеть, как говорится, обнять и плакать. И вот вам, здравствуйте! Более того, Галя даже не смогла вспомнить, чтобы вообще кому-то когда-либо завидовала. Вероятно, права народная мудрость, которая гласит, что у каждого своя цена, то самое искушение, когда твоё белое пальто вдруг оказывается измазанным в лучшем случае дёгтем. И жизнь устроена так, что каждого рано или поздно ставит перед подобным искушением. Поэтому, наверное, Бог так внимателен и добр именно к раскаявшимся грешникам.

Галя прекрасно запомнила тот момент, когда где-то глубоко-глубоко в тёмной части своей души она вдруг захотела, чтобы Ленка доставшийся ей дворец непременно продала и обязательно профукала. То, что во второй части завещания ей досталась вовсе не дуля с маком, уже ничего не меняло. Говорят, слово не воробей. А как насчёт мысли? Мысль-то выскочила не хуже того воробья, которого не поймаешь! Это было постыдно, и таким нельзя ни с кем делиться, особенно с Тимофеем. Тимофей же, безусловно, положительный персонаж, он даже близко не тот самый плохой парень, которые почему-то так нравятся девицам. Это плохой парень, наверное, поймёт и зависть, и злорадство, одобрит, посочувствует, ещё и посоветует, как побольнее отомстить за чужую удачу, а что скажет хороший? Осудит и пригвоздит к позорному столбу? Заклеймит как граф де Ла Фер? Или всё же пожалеет и даст мудрый совет?

Галя решила не экспериментировать и ничего про свои тёмные мысли Тимофею не рассказывать, тем более, что в процессе гнездования в её «прелести» ему определённо оказалось совсем не до её угрызений совести. Он решил не зависеть от капризов мастера по сборке кроватей и самому приобрести столь полезные навыки, чтобы потом при случае уже со знанием дела играть с Галей в сборщика мебели. То есть совместить приятное с полезным, вернее, сначала освоить профессию, сделать полезное дело, а потом использовать навыки в приятном. Для этого он для начала изучил на Ютубе советы бывалых сборщиков-любителей и после окончания утреннего приёма отправился за нужным инструментом в строительный магазин Леруа Мерлен.

Данный магазин в последние годы славился тем, что периодически пугал население известиями о своём уходе из страны, после чего население истерически устремлялась делать запасы и существенно повышало продажи. Леруа Мерлен подсчитывал барыши и решал, что, так и быть, останется до следующего раза. В очередной раз, чтобы как-то оправдать своё поведение, этот магазин даже сменил название, но остался на своём месте и при своём ассортименте. Население, надо сказать, этому тоже осталось весьма радо. Ведь населению не совсем понятно, вернее, совсем не понятно, кто кого наказывает, а главное, за что. Население, как таракан, ни на что не влияет, но приспосабливается ко всему. Ему выживать надо в любых условиях, хоть от Шенгенской визы его отключи, хоть дустом посыпь.

В магазине Тёма, как и положено начинающему домоводу и домоделу, застрял надолго и кроме мебельных ключиков обзавёлся ещё уймой различных полезных инструментов, а также красивым чемоданчиком для их хранения. Дома он разделся до трусов, видимо, чтобы испугать противника серьёзностью своих намерений, и приступил к разборке Галиной кровати. Так что, когда Галя вернулась от нотариуса, вооружённая красивым пакетом с новой курточкой и новостями о наследстве, он как раз доломал её старую кровать, вымыл в спальне пол и укладывал на чистую поверхность новый матрас, который практически полностью занял всё свободное пространство. Кто б мог подумать, что Галина спальня настолько малипусенькая! Вероятно, в процессе переноса стен Галя слишком увлеклась увеличением кухни до размеров гостиной, и не подумала, что впереди у неё целая жизнь, в которой даже возможно совместное проживание с кем-то, кто не уместится в её скромной кроватке. Полуголый Тимофей имел весьма свирепый вид, был зол и измазан в пыли. Своим видом он напомнил Гале индейца на тропе войны, какими их изображают в детских книжках. Следует отметить, что зрелище оказалось весьма привлекательным, видимо, проявления мужиковатости и ручной умелости так или иначе всё же заставляют женское сердце биться сильнее. Не зря Ленкин Серый так распинался о необходимости воспитывать в мальчишках умение привинтить всё, что требует срочного привинчивания. Кроме того, несмотря на род своей профессиональной деятельности, не требующий никаких физических усилий, Тимофей обладал внушительной мускулатурой и прекрасно смотрелся на фоне окружающей малогабаритности. Особенно Гале понравились кубики на животе гастроэнтеролога. Она подумала, что Серый может сколько угодно привинчивать и отвинчивать всё подряд, но со своим намечающимся брюхом ни в какие подмётки не годится её доктору.

– Она сильно сопротивлялась? – спросила Галя, разглядывая набор дощечек, в который превратилась её любимая кроватка.

– Сука какая-то, а не кровать! – сообщил начинающий игрок в сборщика мебели.

– Тебе бы костюм надо было купить соответствующий, – заметила Галя, раздумывая о существенном отличии современных мужских трусов от «семейников», в которых по квартире бабушки иногда прогуливался дедушка, за что неоднократно бывал покрыт позором со стороны бабушки. – Я в кино видела, эти мастеровитые дядьки обычно в синем. И в руках у них гаечные ключи такие огро-о-омные!

– Огромные ключи для другого, – объяснил Тимофей. – Ты не путай сборщиков мебели и сантехников. Тут работа тонкая, требующая сосредоточенности и крепких пальцев. – В этом месте глаза его победно сверкнули. – Лучше расскажи, как сильно ты разбогатела?

– Ох, Тёма, я теперь очень богатая женщина. Мне достался дом, – призналась Галя.

– В Тоскане или на Канарах?

– Бери выше, в Репино.

– Ух, ты! Большой?

– Двести пятьдесят метров.

– Фигассе! – Тимофей уставился на Галю. – Как в сказке! Вот тебе и кот в сапогах. С тебя причитается.

– Да я хотела шампанского купить, но все деньги ещё раньше промотала. Вот куртку себе купила на нервной почве, пока мы приёма ждали. Нас поначалу гулять по торговому центру отправили, пока документы проверяли, кто есть, кто, вдруг мы не те, за кого себя выдаём. Я переволновалась, вдруг мы, и правда, совсем не те, а какие-то другие, ну и вот.

Галя раскрыла пакет и нацепила курточку.

– Отличная куртка, тебе очень подходит, твоя вещь! – одобрил Тёма. – Но, если наследство не обмыть, оно точно впрок не пойдёт. Вдруг там соседи склочные за забором, или вообще, я там в Репино как-то видел целый большущий район, представляешь, стоят с виду вылитые дворцы с вензелями и гербами, но вплотную друг к другу, буквально окна в окна. Это круче двора-колодца. Представь, раньше в садоводствах на шести сотках уличные сортиры в одном углу стояли. Соседи идут с утра в туалет и здороваются. Так и эти во дворцах. Хотя это всё равно лучше, чем твоя микроскопическая «прелесть». Представляешь, сколько там на этих метрах двуспальных кроватей поставить можно?

Галя вспомнила, что именно мысль про количество кроватей на наследуемых площадях сразу пришла ей в голову, когда нотариус огласила завещание. Интересно, это было до того, как она стала завидовать сестре, или после? Получается, подсчитала, что на её метрах кроватей поместится больше, чем у Ленки, и успокоилась.

– Там, Тёма, ещё и участок двадцать четыре сотки, – сообщила Галя. – Я не знаю, сколько это в кроватях, но факт, что целая уйма.

– Твоя двоюродная бабушка была гангстершей?

– Нет, генеральшей.

– Это, наверное, одно и то же. Когда поедем смотреть на твои богатства?

– Ну, ключей всё равно у меня нет. Надеюсь, что через неделю что-то прояснится. Там в завещании ещё фигурирует некая Тамара Эдуардовна, она нам встречу через неделю назначила, сказала ключи отдаст и инструкции.

– Всё равно разведать надо, что да как. Это ж дом, а не квартира. На дом можно поглядеть. Вдруг эта Тамара сразу предложит тебе деньги за дом, а ты, не глядя, согласишься?

– Я разве на дурочку похожа? – удивилась Галя.

– Совершенно не похожа, просто ты можешь не представлять, о каких деньгах идёт речь. Услышишь, к примеру, про сто пятьсот мегамиллионов, и сразу обалдеешь.

– Ну да, а на самом деле за углом стоит некий генацвале, который за этот дом даст сто пятьсот гигамиллионов.

– Именно так!

– Хорошо, в субботу прокатимся, – согласилась Галя. Ей самой не терпелось посмотреть. Ленка-то с Серым, небось, тоже потащатся на Чайковского, вычислять, где наследуемые окна.

Спалось на новом матрасе очень даже неплохо, хоть и непривычно. Оказалось, что локти и колени Тимофея не всегда лезут ей в лицо и утыкаются в бока. Видимо, счастье в личной жизни не только зависит от внешности, но и всё-таки как-то связано с габаритами спального места. Галя даже сама всё время жалась к усталому сборщику мебели из опасений, что коварному волчку ничто не помешает вцепиться ей в бочок на страшном холодном краю, если он, конечно, сумеет протиснуться в малогабаритности среди нагромождений коробок с новой кроватью и останками старой. Кроме того, Галю не покидала гордость за отважного доктора Белова, который сумел-таки отвинтить то, что не каждому под силу, нечто требующее сосредоточенности и крепких пальцев. В том, что назавтра он сумеет уже и привинтить необходимое, Галя ни грамма не сомневалась. Выкусите-ка, сборщики мебели и прочие умельцы с гаечными ключами! Правда, секса, которым обычно завершались все игры Тимофея, у них в тот раз не случилось. Видимо, освоение игры в сборщика мебели потребовало недюжинных усилий. Когда утром Галя уходила на работу, Тимофей пообещал, что до вечернего приёма непременно победит новую кровать.

На работе всё вроде бы осталось без изменений, казалось, что недавний налёт дрищеватых типов, не повлёк за собой никаких последствий. Однако вампир Рыбаков странным образом зачастил в Галину рабочую «прелесть», чтобы пополниться новыми знаниями в сфере управления финансами. От ответа на прямой вопрос, что же его расстраивает до такой степени, что ему становится интересен финансовый леверидж, или по-нашему, рычаг, он всячески уклонялся, отводил глаза и делал вид, что дела идут замечательно, вот только небольшая затыка с пониманием финансового левериджа. С этим самым левериджем Рыбаков явно планировал выпить из Гали максимум крови, так как пришлось ему попутно объяснять и про заёмный капитал, и про собственные средства, и про рентабельность, и про его любимую амортизацию. Амортизация давалась Рыбакову с трудом, и приходилось каждый раз по новой объяснять ему, что это такое, как оно рассчитывается, и какую роль имеет при определении прибыли предприятия. Так что к концу рабочей недели, полностью посвящённой этому чёртовому левериджу, Галя могла бы серьёзно измотаться, не случись у неё в это время постоянного совместного проживания с доктором Тимофеем Беловым. Наличие в малогабаритной «прелести» доктора Белова оказалось ничуть не раздражающим, а наоборот, умиротворяющим фактором. Каждая ночь, проведённая с доктором на собранной им своими руками кровати, несла в себе заряд бодрости и хорошего настроения. Испытания качества произведённой сборки проводились и утром, и вечером. И каждый раз ко всеобщей радости заканчивались успешно. Кровать не пела и не плясала, она стояла незыблемо как скала, ортопедический матрас своевременно реагировал на все движения несметными тысячами пружин, а серенький волчок утёрся и исчез в неизвестном направлении. Это когда ты один лежишь и дрожишь в темноте, вокруг тебя собираются разные волчки и бабайки. Когда же ты в хорошей компании и занят чем-то приятным, то они как-то сами собой растворяются в пространстве. Впрочем, как и энергетические вампиры. Рыбаков к концу недели, похоже, осознал, что Галя ему не по зубам. Сам же он переполнился знаниями об амортизации и прочих финансовых хитромудрых штуках, отчего стал ещё печальней.

В субботу Галя с Тимофеем отправились в Репино по адресу, указанному в завещании генеральши Неверовой. Адрес забили в навигатор на Галином смартфоне, а на своём Тимофей включил хитрое приложение для борьбы со штрафами за нарушение правил дорожного движения. Дело совсем не в том, что Тимофей так уж любил нарушать эти самые правила, скорее наоборот, но с недавнего времени правила всё больше и больше стали напоминать ловушки для автомобилистов. Ловушки устраивались с помощью камер и дорожных знаков, которые успешно заменили на дорогах сослуживцев Серого и Мордатыча. А всё потому, что нельзя от государства утаивать. Государство само догонит и отнимет без помощи всяких там дорожных патрулей. Некоторые шоссе славились большим количеством подобных ловушек, как стационарных, так и мобильных. То есть, несмотря на то, что считались бесплатными, эти дороги являлись не просто платными, но и весьма дорогими для проезда. Некоторые автомобилисты в связи с этим от греха подальше уже крались по скоростным автострадам со скоростью не выше восьмидесяти километров в час, но всё равно ухитрялись попасть в какую-нибудь ловушку. Однако, как известно, на всякую подобную хитрую хитрость всегда найдётся инструмент с винтом. Благо народ наш в той своей части, которая не поддерживает и не рукоплещет, отличается большой сообразительностью и имеет богатый опыт борьбы с родным государством.

Приморское шоссе, по которому пролегала дорога к вожделенному посёлку Репино, было буквально нашпиговано засадами. Хотя в субботу шоссе это тащилось к местам летнего отдыха никуда не уехавших горожан со скоростью пешехода, тем не менее приложение строгим женским голосом всё равно исправно сообщало:

– Возможна мобильная засада, ограничение шестьдесят, четыреста метров.

И тут же:

– Камера, ограничение шестьдесят, пятьсот метров, направлена в лоб и в спину.

И следом:

– Камера на пешеходный переход, ограничение сорок, четыреста метров.

Следует отметить, что означенный пешеходный переход находился в лесу и вёл от железнодорожной насыпи, через разделительную лесополосу в лес на другую сторону шоссе. Кто там регулярно сновал по пешеходному переходу туда-обратно, оставалось загадкой. Вероятно, лоси или кабаны.

– А не надо нарушать! – скажет нам законопослушный читатель-пешеход.

– Конечно не надо! – согласятся автомобилисты в большинстве своём, тем более, что правила дорожного движения и дорожные знаки раньше обычно были оплачены чьей-то кровью. Но это было раньше, нынче же, кроме специально организованных ловушек, оштрафованными не раз отмечались случаи, когда камера ловит нарушителя задолго до обозначенного ограничивающего знака. Поэтому не зря в хитром мобильном приложении указывается расстояние до этой чёртовой камеры, и в некоторых случаях это четыреста метров, а в некоторых пятьсот, а иногда и все восемьсот!

Наконец, продравшись сквозь пробки из дачников и пляжников, Галя с Тимофеем добрались до станции Репино, где навигатор через разворот на шоссе указал на съезд вглубь жилого массива мимо старого, но всё ещё модного ресторана.

Внедорожник доктора Белова осторожно пробирался по дорожке, заполненной гуляющими курортниками. Галя вертела головой по сторонам, пытаясь увидеть генеральские хоромы. Однако слева и справа от дорожки располагался пансионат, который затем сменился загородным отелем. Ничего даже близко напоминающего частный дом обнаружить не удалось, несмотря на то, что навигатор радостно сообщил о прибытии по заданному адресу. Тимофей развернулся и покрался обратно, стараясь никого не задавить.

– Может быть, генеральша завещала тебе пансионат? – предположил Тимофей.

– Где ты видел пансионат площадью двести пятьдесят метров на двадцати четырёх сотках? Это для нас с тобой гигантские площади, а для пансионата – тьфу!

– Знаешь, как бывает? Официально двадцать четыре сотки, а на самом деле два гектара и небоскрёб.

– Это раньше так было, а сейчас тут каждый сантиметр на счету. Налоговая не дремлет.

– С одной стороны, это неплохо, что она не дремлет, но ещё бы она не ошибалась постоянно в свою пользу. – Тимофей тяжело вздохнул и подрулил к ресторану, где с трудом нашёл местечко на парковке. – Предлагаю закусить, потом зайти в универсам и двигать домой. Похоже, без инструкций нам эту недвижимость не обнаружить. Генерал случайно не в разведке служил?

– В погранвойсках вроде, – поделилась Галя сведениями, полученными от мамы.

– Тогда понятно, мастерски замаскировал свой домишко.

В ресторане оказалось полно народу, но доктор Белов нашёл подход и к этому снаряду, и вскоре их усадили за принесённый из подсобки столик, правда, у туалета. Но даже в этом гастроэнтеролог увидел большое преимущество, ведь если вдруг приключится расстройство, далеко бежать не придётся. Галя открыла меню и следом открыла рот от обозначенного в меню ценника. Особенно радовали цены на изысканное блюдо под названием «винегрет». Недавно Тимофей до вечернего приёма настрогал этого изыска целую кастрюлю, чтобы вечером ничего не надо было разогревать.

– Винегрет мы точно есть не будем, – сообщил он, изучив меню. – Предлагаю шашлык. За городом надо есть шашлык.

– Из курицы, она дешевле, – предложила Галя.

После того как доктор переехал в её малогабаритную «прелесть», она заметила за собой нарастающую заботливость о его кошельке.

Следует отметить, что это весьма логично и закономерно. Одно дело, когда вы красивые и нарядные видитесь раз в неделю и швыряете деньги направо и налево с криком: «Эй, ямщик, гони-ка к Яру», и совсем другое дело, когда изо дня в день вы встречаетесь усталые после рабочего дня, делитесь впечатлениями, а иногда и жалуетесь друг другу на вампира начальника или кровососов пациентов. Сразу становится ясно, как зарабатываются деньги, возникает понимание, что трудно даются они не только вам, соответственно, отпадает всякое желание тратить их на цыган и прочие глупости.

– Лучше из индейки, она полезней, – дала знать о себе профессиональная деформация Тимофея. – И облепиховый чай!

Еда в старинном, но по-прежнему модном заведении, несмотря на цены, оказалась вкусной. А ведь бывает и наоборот: место модное, понты всяческие, претензия на высокую кухню, цены заоблачные, а на выходе пшик, ешь и давишься, исключительно потому что уплачено.

– Я вот думаю, мы дом не нашли, потому что наследство не обмыли, – высказала предположение Галя. – Предлагаю в здешнем универсаме купить шампанского.

После сытного обеда спустились из ресторана и зашли в универсам, однако вскоре вышли из него с вытаращенными глазами и безо всякого шампанского.

– Что это было? – испуганно спросила Галя.

– Это была красивая жизнь во всей её красе, – сообщил Тимофей. – Нам, плебеям, не понять!

– Это точно! – согласилась Галя. – Какой плебей даже при нынешней инфляции поймёт картошку по двести рублей за кило? Нет, я понимаю лосося, он у них кардинально отличается по виду от того, что в наших плебейских магазинах, но остальное! Всё то же самое, только в два раза дороже.

– А ассортимент и выкладка? Ты же видела, как всё красиво разложено. И лосося они, наверняка, везут контрабандой из Норвегии.

– Бизнес-классом!

– Это сейчас в тебе говорит классовая ненависть, – укоризненно сказал Тимофей.

– Классовая? Я к классу рабочих, классу крестьян и классу предпринимателей никакой ненависти не испытываю, а интеллигентскую прослойку и всяческих наёмных топ-менеджеров, типа себя, так и вовсе обожаю.

– А правящий класс? Кто тут в округе живёт и отоваривается? Раньше правящий класс вёл себя скромнее. Закрытые спецраспределители и всё такое. Коммунистическая номенклатура, подозреваю, не жрала чёрную икру ложками на глазах у изумлённой публики. Хотя, с другой стороны, этот универсам, чем не спецраспределитель? Мы же, вон, ничего не купили. Поедем солнцем палимые в свой спецраспределитель с картошкой по сто рублей.

В спецраспределителе с картошкой по сто рублей народу было много, зато и шампанское, хоть и кусалось ценой, но всё же стоило не семь тысяч за бутылку. Кроме шампанского закупили продуктов на неделю, правда, чёрную икру покупать не стали. К слову сказать, в данном спецраспределителе её и не было вовсе, видимо, спросом не пользовалась. Зато назло надменному правящему классу Галя кинула в продуктовую тележку пачку сливочного масла и малюсенькую банку красной икры.

– Я угощаю, – сказала она, увидев испуганный взгляд Тимофея. И ещё сделала ручкой, типа, гуляй, рванина. А чего? Это у Ленки трое детей и невыплаченная ипотека, а у них с Тимофеем только-то и проблем, где провести отпуск. Вернее, ипотека у Тимофея тоже имелась, но он, в отличие от Ленки, её срочным порядком погашал, не зря же у докторов стоимость приёма в два раза увеличилась. Сама она, правда, ещё кредит за свою движимую «прелесть» не совсем выплатила, да и все деньги на куртку потратила. Однако накануне очень вовремя аванс подоспел, а там и зарплата не за горами. И разве получение нежданного наследства не повод для того, чтобы устроить маленький праздник? А, с другой стороны, какой же это праздник, если человек умер? Галя, как ни старалась, не могла вспомнить Светлану Петровну Неверову, поэтому и грустить по поводу её смерти у неё не получалось. В той же степени она не могла радоваться и полученному наследству, так как наследство существовало только на бумаге, а в реальности его пока не удалось обнаружить. Может, загадочная Тамара Эдуардовна как-то прольёт свет? Во всяком случае пусть обязательно покажет на карте, где находятся эти двадцать четыре сотки с домом аж в целых двести пятьдесят метров.

Тамара Эдуардовна оказалась пожилой, элегантно одетой, фигуристой женщиной со следами былой красоты на лице, глядя на неё Галя подумала, что в почтенном возрасте хочет выглядеть так же. В руках Тамара Эдуардовна держала большую красную сумку фирмы Диор, о чём сообщила Гале по телефону заранее, чтобы той было легче её узнать. Она пришла на обозначенное место встречи минута в минуту. К удивлению Гали, Ленка с Серым тоже не опоздали. Все уселись за столик у окна и дружно отогнали сунувшегося было к ним официанта.

Галя поздоровалась, представилась сама и представила Ленку. Представлять Серого она почему-то не посчитала нужным. Наверное, это неправильно и неуважительно, но вряд ли Серый на такое хамство со стороны свояченицы обратил внимание. Конечно, это Галю не извиняет, и она торжественно дала обещание исправиться. Кому она это обещание дала, осталось загадкой даже для неё самой.

Тамара Эдуардовна поздоровалась в ответ и сказала:

– Девочки, мне бы для начала глянуть ваши документы. Сами понимаете, мошенников сейчас пруд пруди, а у Светланы Петровны фото ваши только в детском возрасте имелись.

Она с подозрением посмотрела на Серого. Действительно, из них троих в злых умыслах в первую очередь можно было смело заподозрить именно его. Серый в ответ тоже смотрел на Тамару Эдуардовну с большим недоверием, того и гляди, предложит ей в трубочку дунуть.

Галя показала ей автомобильные права, Ленка полезла за паспортом, но, видимо, Галиных прав оказалось достаточно, и Тамара Эдуардовна махнула рукой.

– Значит так, – сказала она, покопавшись у себя в сумке. – Это для вас. – Она посмотрела на Ленку и достала из сумки связку ключей и конверт.

– Что в конверте? – живо поинтересовался Серый.

– Квартира находится под охраной. В конверте код от сигнализации и договор с охранной компанией. Если захотите код поменять, свяжитесь с ними.

– Захотим, – заверил её Серый и протянул руку за ключами, но Тамара Эдуардовна ничего отдавать не спешила, наоборот, засунула всё обратно к себе в красную сумку

– С момента смерти Светланы Петровны я оплачивала все коммунальные платежи, с вас…, – она покопалась у себя в смартфоне и огласила сумму.

Серый присвистнул.

– А что вы хотите? – Тамара Эдуардовна пожала плечами. – Центр города, коммуналка приличная, за полгода набежало.

– Это разводилово какое-то! – Серый усмехнулся. – Получите наследство, этсамое, только сначала заплатите. Пойдём, девчата. – Он сделал вид, что встаёт со стула.

Галя была готова последовать за ним, ведь они с Тёмой даже никакого дома не обнаружили, но её смущал настоящий нотариус и бумаги, которые она успешно сдала на этой неделе в МФЦ. Ей даже квитанцию дали, мол, приняли для оформления то-то и то-то. Не может же такого быть, чтобы и нотариус, и МФЦ оказались в сговоре с мошенницей, которой всего-то и надо денег меньше ста тысяч.

– Погоди, – сказала Галя и успокоительно похлопала Серого по руке, – а с меня сколько? – поинтересовалась она у возможной мошенницы.

– С вас, – та заглянула к себе в смартфон и тоже назвала сумму.

Сумма оказалась гораздо меньше, чем озвученная Ленке.

– А почему так мало? – удивился Серый. – С нас, этсамое, вон сколько, а с неё копейки.

Галя с укоризной посмотрела на Серого, но напоминать ему о неприличности говорить о присутствующих в третьем лице не стала. Всё равно без толку!

– Потому что у вас отопление центральное, дорогое, ну, и всякая коммунальная шушера хочет зарплату себе побольше, взносы на капремонт опять же. Вы же, небось, сами в какой-то квартире сейчас проживаете, должны представлять. Или за вас дядя коммуналку платит? А в частном доме отопление газовым котлом, это пока не так дорого, и его ещё можно отрегулировать на минимум, когда никто не живёт, а вода и канализация так и вовсе свои собственные, главное не забывать ассенизатора раз в два года вызывать. Из коммунального только электричество, услуги по расчистке улицы от снега и вывоз мусора, – пояснила Тамара Эдуардовна, которая совершенно не тянула на мошенницу ни внешне, ни по сумме, требуемой с Гали.

– Оплата через систему быстрых платежей вас устроит? – спросила Галя, доставая смартфон.

– Вполне, – ответила Тамара Эдуардовна и в свою очередь достала из сумки комплект ключей и конверт. – Вот, это ваше.

Галя перевела деньги, сунула конверт в сумку и повертела в руках ключи.

– Что от чего?

– Это брелок для открытия гаража, это ключ от калитки, на тот случай, если вдруг отключили электричество, это ключ от самих гаражных ворот уже изнутри, опять же если электричество отключат, это ключи от дома, справа от входа в дом из гаража пульт охранной сигнализации и там же на столике оплаченные квитанции и ещё два комплекта ключей.

– Это всё, конечно, хорошо, – сказала Галя, – но мы в субботу ездили по адресу и никакого дома там не нашли.

– Оба-на! – Серый заржал и хлопнул себя руками по коленям. – Я же говорю, разводилово, этсамое!

– От ресторана заезжали? – Тамара Эдуардовна проигнорировала выпад Серого, даже не взглянув в его сторону.

Галя кивнула.

– Неправильно. Надо прямо с шоссе левым поворотом заезжать перед табличкой «Репино», а если через разворот, то проехать мимо ресторана и со следующего въезда, где таунхаусов для иногородних понастроили. Вот мимо них, там увидите. Сейчас вам схему нарисую.

Тамара Эдуардовна полезла в свою роскошную сумку, выудила оттуда ручку, взяла салфетку со стола и быстро нарисовала план. Галя забрала салфетку и аккуратно вложила её в конверт к документам, чтобы не потерять.

– Почему таунхаусы для иногородних? – поинтересовалась Ленка.

– Ну, в таком месте, как Репино, жить в таунхаусе для ленинградцев – моветон, а московские и другие приезжие с удовольствием раскупают.

– Ленинградцы, этсамое, уже вымерли, – проворчал Серый.

– Ещё не все, но тут вы, молодой человек, правы, вымираем помаленьку. А вы на Чайковского тоже нужного дома не обнаружили? Или вам в МФЦ сказали, что в данном доме нет указанной в завещании квартиры? – с иронией в голосе поинтересовалась Тамара Эдуардовна у Ленки.

Ленка ткнула Серого в бок, тот встрепенулся и полез за телефоном.

– Сумму напомните, – попросил он.

Тамара Эдуардовна напомнила.

– А если не заплатить, что будет?

– Стыдно будет. – Тамара Эдуардовна тяжело вздохнула. – Замок вы вскроете, я не сомневаюсь, да и с охранным предприятием разберетесь. Да, только стыдно, больше ничего.

Серый поковырялся в смартфоне.

– Ушло! – сообщил он. – Ключи, этсамое, давайте.

– Даю. – Тамара Эдуардовна достала из сумки комплект ключей и конверт. – Тут всё просто: верхний, нижний, от парадной, а вот этот от ворот во двор. Там машину можно поставить. Сигнализация также справа от входной двери и столик с квитанциями и остальными ключами там же.

– Я, этсамое, извиняюсь, но вы кто? – спросил Серый.

– А вы?

– Я, этсамое, муж! – доложил Серый.

– Чей?

– Вот, наследницы. – Серый указал пальцем на Ленку.

– Поздравляю! Если у вас больше нет вопросов, то я откланяюсь, – сказала Тамара Эдуардовна, вставая.

– Вопросы есть! – рявкнул Серый. – Сядьте взад.

– Взад?! – Тамара Эдуардовна, видимо, от неожиданности плюхнулась обратно.

– Серёжа, ты чего? Какие вопросы? – Гале стало неудобно.

Человек потратил своё время, деньги, чтобы у них со свалившимся на голову наследством не было никаких проблем, а у него вдруг вопросы, да ещё и в свойственной ему манере хозяина дороги. Вон, аж погоны в глазах засветились.

– Такие, этсамое, вопросы. Вы наследницы, а это кто? – он ткнул пальцем в сторону испуганной Тамары Эдуардовны. – Я всё, этсамое, пробил по базе. Родственников больше нет, ну, кроме тёщи! А вот она, этсамое, никто. По какому праву ей тоже наследство? Ещё вопрос, какое?!

– Говорите, нет больше родственников? – Тамара Эдуардовна покачала головой и посмотрела с укоризной. – А что ж вы, родственнички, одинокую женщину не навещали ни разу и одну умирать бросили? Не стыдно?

– Очень стыдно, – призналась Галя. – Но мы и не знали даже, а вот маме нашей, действительно, стыдно-престыдно. Они со Светланой Петровной в начале двухтысячных потерялись. Тогда телефоны у всех мобильные появились, а стационарные сошли на нет. Мама говорит, звонила сначала, потом приезжала пару раз, никого дома не застала. Решила, перевели генерала куда-то.

– А чего ж по базе не пробили? – Тамара Эдуардовна усмехнулась. – У вас же вон, целый специалист имеется.

– Этот специалист позже в семье появился, – пояснила Галя.

– Зато Светлана Петровна вас нашла. – Тамара Эдуардовна сурово посмотрела на Серого, – по базе, как вы говорите, чтобы вас осчастливить. Только, похоже, вы не очень-то и счастливы. Вам всё мало. Ну, да, ленинградцы же вымерли.

– Простите, – Гале хотелось плакать.

– Простите, пожалуйста, – присоединилась к извинениям Ленка.

Серый насупился.

– Мне Светлана Петровна оставила деньги. Вы, конечно, можете оспорить её завещание в суде, но это вряд ли получится. Завещание составлено при жизни Светланы Петровны и заверено у нотариуса с соблюдением всех необходимых формальностей. – Тамара Эдуардовна встала и направилась к выходу из кафе, помахивая красной сумкой. Уже отойдя на приличное расстояние она обернулась и сказала, обращаясь к Серому:

– Много денег!

– Издевается, – сказал Серый. – Я, этсамое, как чуял, что там ещё деньги были.

– Некрасиво получилось, – сказала Галя.

– Да! – согласилась с ней Ленка.

– Сережа, ты вёл себя просто неприлично! – добавила Галя. – По-хамски.

– Да! – поддержала её Ленка.

– Конечно! Эта аферистка, этсамое, обвела старушку вокруг пальца, а вы перед ней будете политесы, этсамое, разводить?

– «Мой дядя самых честных правил, – начала Галя.

– Когда не в шутку занемог»…, – подхватила Ленка.

– Какой ещё к чёрту дядя, этсамое? – возмутился Серый.

– Тот самый, к которому в доверие втираются аферистки, – пояснила Галя.

– Ну-ну, свой дом для начала найди, этсамое.

– Обязательно найду! – Галя показала Серому язык.

– А как найдёшь, не забудь, этсамое, что у сестры трое детей и всем нужен свежий воздух.

– Да, – подтвердила Ленка.

– А у вас в Запупырьевске разве не свежий воздух? Вы же так гордились своей экологией, вам застройщик экологической лапши на уши навесил тонн пять не меньше. А дети у вас в лагере, ты сам говорил, как это полезно. Их там учат на футболистов и гайки крутить.

– Ты, этсамое, так не шути, – Серый погрозил Гале пальцем, – думаешь, я не вижу твоих выкрутасов? Фу-ты, ну-ты, этсамое, может, я и не врубаюсь, отчего в этом вашем сраном Репине так зазорно в таунхаусе проживать, но мы, этсамое, у нас в Окуловке бабок своих одних помирать не бросаем!

– Надо говорить не в сраном Репине, а в сраном Репино, – вставила Ленка.

– Ты ещё туда же! – Серый сурово посмотрел на жену.

– Тут ты, Лен, ошибаешься, надо говорить именно в Репине, а не в Репино, – поправила сестру Галя, игнорируя выпад Серого.

– А почему все говорят в Репино? – справедливо удивилась Ленка.

– Потому что не графья!

– Вот именно, этсамое, не графья, – согласился Серый и подозвал официанта. – Закусывать будем, – сообщил он ему.