8. Санкт-Петербург, сытые нулевые

Дом, наконец, достроили, и тут возникла проблема с неожиданной стороны. Оказалось, что свежепостроенную недвижимость необходимо зарегистрировать, для чего пройти приёмочную комиссию в лице каких-то странных служб и организаций, которым, оказывается, до всего есть дело! Светлана Петровна никак не могла понять, почему за свои собственные деньги на своей собственной земле она не может построить то, что хочется именно ей. Разумеется, будучи психически здоровым, человек вряд ли будет строить нечто, нарушающее законы физики и строительные нормы, но нет, дядям и тётям из комиссий почему-то видней, что и как должно быть построено. Вот если бы они ещё в процессе строительства интересовались, не устраивает ли Светлана Петровна на своём участке канализацию так, чтобы провонять ею все курортные окрестности, тогда ещё куда ни шло, но нет, комиссия приходит, когда уже всё построено и изучает устройство септика и поля фильтрации по чертежам и рассказам строителей. Однако в советское время никаких таких особых септиков и в помине не было, удобства располагались во дворе с выгребной ямой и все дела! К тому же комиссия состоит именно из товарищей советского времени, которым проще всё запретить и не согласовывать. Хоть устраивай на участке уличный сортир специально для получения их согласований. И плевать они хотели на то, что поселковая канализация почему-то обошла своим вниманием динозавров, доставшихся Неверовым от прежних хозяев. И канализация обошла, и водопровод проложили где-то в другом месте. Кроме того, регистрировать постройку необходимо ещё и для того, чтобы государству было удобно взимать с граждан налог на имущество. Дело осложнялось тем, что два участка, в двенадцать соток каждый, имели свои адреса и кадастровые номера и никак не хотели объединяться в один. Да и дом на них стоял совсем не по правилам. По правилам дом должен стоять передом к проверяющему и строго параллельно к примыкающей проезжей части, называемой улицей, причём стоять он должен непременно на одном из участков, не залезая никаким своим боком на другой. И уж если кому-то по дурости своей захотелось построить дом передом к лесу и наискосок от дороги, да ещё и на границе между двумя отдельно числящимися в документах участками, то придётся сносить ему шесть железных башмаков, чтобы всё эти свои художества согласовать, зарегистрировать и обложить налогом. Светлана Петровна аж всплакнула и предложила мужу ничего не регистрировать и никакие налоги не платить.

– Фигу им, а не налоги, – сказала она сквозь слёзы. – И вообще, нам, «жэбээлам», никакие налоги не положены!

– Это непорядок, а в документах его быть не должно, – строго заметил отставной генерал, у которого даже пиджаки в гардеробной висели смирно, и стрелочки на брюках всегда строились строго параллельно друг другу, письменный стол сиял чистотой, а книжки на полках в кабинете стояли корешок к корешку. И только такой воплощённый хаос, каким была в жизни генерала Светлана Петровна, мог устроить подобный художественный беспорядок при строительстве дачного дома. Генерал откомандировал в распоряжение Светланы Петровны специалиста, который решал для банка подобные вопросы по согласованию всего и вся, ведь банки пользовались растущей экономикой и старались обложиться всяческими непрофильными активами, чтобы, так сказать, не хранить яйца в одной корзине. В качестве корзин рассматривались здания, склады, земельные участки и прочее, что так или иначе относилось к недвижимости. Банковская деятельность, конечно, очень прибыльна, но и недвижимость нельзя сбрасывать со счетов, ведь она, как всем известно, только дорожает. Разумеется, дорожает она в условиях мирного времени и в отсутствие форс-мажоров. В стране время было практически мирное, форс-мажоры в виде падения метеоритов не предполагались, а случись вдруг банковский кризис, так с собственной дорогой недвижимостью все банкиры, как говорится, в домике!

С помощью данного свыше специалиста по согласованию банковской недвижимости и с помощью бесчисленных пухлых конвертов необходимые согласования Светлана Петровна таки получила. Ведь проверяющие и согласующие господа-товарищи, несмотря на своё советское прошлое, а может быть, наоборот, исключительно благодаря ему, тоже вовсю пользовались растущей экономикой, справедливо рассуждая, а мы что рыжие, что ли!

Узаконенная недвижимость стала радовать своих хозяев, а также удивлять бесчисленных гостей не только своей законностью, но и местоположением, можно сказать, в эпицентре загородной курортной жизни Санкт-Петербурга, да ещё и среди вековых сосен. Большинство богатеющих соотечественников возводили свои замки буквально на птичьих правах, то есть практически незаконно, в землях сельскохозяйственного назначения. Более того, в этих сельхозугодиях совсем не наблюдалось деревьев, летом пахло навозом, и со всех сторон наступал гигантский борщевик. Опять же двадцать четыре сотки было непросто отхватить даже в землях сельхозугодий. Правда, среди начинающих замковладельцев и дворцестроителей ходили слухи, что Московские на такую мелочёвку даже не размениваются, они уже мыслят в категориях гектара или даже двух. Ну, на то они и Московские, Москва – это же другая планета. Если туда попадает даже приличный Ленинградский человек, то он меняется до неузнаваемости, чего уж говорить про неприличных.

– Как вам удалось так безукоризненно вписаться в местность? – восторгались гости, и вскоре строительный подрядчик Светланы Петровны буквально «пошёл по рукам». Все хотели телефончик такого замечательного человека, чтобы что-то перестроить, а то и вовсе построить заново.

Светлана Петровна скромно помалкивала о том, сколько споров у неё было с этим замечательным подрядчиком, который непременно хотел построить всё, как «принято у людей». У людей было принято снести все деревья, поставить дом строго вдоль забора, непременно к лесу задом, а потом нанять озеленителей, чтобы те устроили искусственные газоны, клумбы, альпийские горки, искусственные пруды и насадили вокруг дома каких-нибудь туй и пихт.

В том, что касалось строительства, генерал полностью соглашался с женой, и подрядчику приходилось строиться и маршировать согласно её прихотям. Светлана Петровна прекрасно считывала с лица подрядчика все его нелестные мысли о ней и всех бабах в целом и думала, что этому дурашке несказанно повезло, что он имеет дело именно с ней, а не с её супругом. Однако один единственный раз генерал всё-таки вмешался в процесс строительства и потребовал обеспечить комплекс мер по охране объекта.

– Пулемётные вышки и контрольно-следовую полосу мы на даче устраивать не будем, – заартачилась Светлана Петровна.

– Этого пока не требуется, – сказал генерал, и Светлана Петровна в ужасе отметила это «пока», так как генерал с возрастом становился гораздо подозрительней, чем требовалось на взгляд Светланы Петровны, – нужен хороший забор, камеры в определённых местах и домик охраны. Я сам определю, где именно. Так что, будь любезна, пришли ко мне подрядчика.

Подрядчик был тут же послан злорадствующей в душе заказчицей и вернулся от генерала сильно взгрустнувший, однако и смета строительства тут же значительно выросла в цене.

– Зачем тебе охрана? – недоумевала Светлана Петровна. – Ты же не преступник!

– Тебе всё шуточки! Ты не понимаешь, – хмурился генерал. – Мы тут на отшибе. Вон, лес кругом и дорога к нам прямо от шоссе.

Откуда ему было знать, что всего через год лесок неподалёку снесут и начнётся масштабное строительство этих курятников, которые именовались модным иностранным словом «таунхаус» и почему-то стоили при продаже баснословных денег.

– Ну какой такой таун может быть по соседству с самой дачей Репина! Совсем с ума посходили, – сетовала Светлана Петровна.

– Вот видишь, – торжествовал генерал, – они понаедут, а у нас тут охрана. Пусть только сунутся, ни одна моль не пролетит!

Охрана объекта комплектовалась самим генералом из сотрудников штатной охраны банка, но оплачивалась отдельно из его собственных средств. Сначала Светлана Петровна ругалась, что он устроил на даче коммунальную квартиру, но со временем привыкла, что в доме охраны живут какие-то люди. Именно живут со всеми удобствами, потому что охрана заключалась в том, что они по очереди таращились в монитор, куда передавались данные с камер наблюдения, или неспешно прогуливались по периметру участка. Хоть бы двор мели, что ли! Но регламент охраны не позволял отвлекать охранников на непрофильные действия. Светлана Петровна как-то видела этот их монитор, разделённый на квадратики, в которых наблюдались сосны, ворота, дорога, и ровным счётом ничего не происходило. Скучное кино. Ведь по окончании строительства таунхаусов туда постепенно понаехали какие-то далеко не бедные люди, которым не приходило в голову куролесить по соседству у генеральской дачи, да и саму дачу из-за гигантского забора было толком не разглядеть. Забор, кстати, тоже выстраивался в соответствии с требованиями генерала, имел камуфляжную расцветку и стоил немалых денег.

Светлана Петровна полюбила свой дом как собственное дитя. Она ходила босиком по практически белым полам из карельской берёзы, гладила стены, прислонялась к ним лбом и щеками, прислушиваясь к шепоту дерева. Поначалу дом именно что-то шептал ей, а потом стал немножко кряхтеть и ворчать. Видимо, устраивался на местности поудобнее, или ему тоже не нравилось, что старинный дачный посёлок постепенно превращался в этот самый «таун», который, конечно, далеко не мегаполис, но уже и не место для уединённого тихого отдыха. Но что поделаешь, благосостояние населения росло, и население стремилось к хорошему. Светлана Петровна не была эгоисткой, никогда никому не завидовала и не имела ничего против зажиточности окружающих. Главное, чтобы эта зажиточность сопровождалась воспитанностью и соблюдением правил хорошего тона. А вот тут имелся существенный разрыв. Светлана Петровна успокаивала себя тем, что хорошее воспитание дело наживное, и со временем всё придёт в соответствие.

Дом был настолько хорош сам по себе, что мебель в нём казалась совершенно излишней, поэтому обставлено всё было в духе японского минимализма. Сначала Светлана Петровна планировала перевезти сюда родительское наследство: зеркало, люстру и картину Бенуа, потом решила, что это всё из другой, сугубо городской жизни. Не надо этот наступающий «таун» усугублять, поэтому из квартиры она взяла только картину, на которой был изображён вполне себе деревенский пейзаж.

Сначала на дачу приезжали исключительно по выходным, чтобы принять там гостей. За время службы генерала в банке и строительства дома накопился целый список гостей, которых требовалось принять с ответным визитом именно на даче, да и старым сослуживцам хотелось продемонстрировать, что генерал устроился неплохо, но жирует вовсе не за казённый счёт. Потом на даче прожили месяц, потом целое лето, а потом и вовсе переехали. Конечно, генералу приходилось теперь добираться на работу из Репино до центрального офиса банка гораздо дольше, чем практически с соседней улицы, но он оказался не одинок. Всё больше и больше управленцев перебиралось на постоянное жительство за город, а в пути на работу и обратно вполне можно было провести время с пользой, изучая документы.

Пока генерал был на службе, Светлана Петровна осваивала подаренный ему на день рожденья ноутбук. Она даже пристрастилась к компьютерным играм, ей очень нравились логические игрушки типа тетриса, а особенно она залипала на разноцветных шариках, которые необходимо было собрать в одном цвете и выстроить в линейку, тогда они исчезали, практически кубик Рубика. Ещё она читала в интернете газеты, это оказалось очень удобно, и, что удивительно, совершенно бесплатно. Знакомые из семей банковских сослуживцев генерала взахлёб нахваливали сеть «Одноклассники», где можно было найти своих старых друзей и знакомых, но соваться туда Светлана Петровна не решалась. Во-первых, эти старые друзья и знакомые не так уж её и интересовали, во-вторых, вряд ли они в силу своего возраста сумели освоить интернет, он и ей-то с трудом даётся, кроме того, не всем дорогущие ноутбуки дарят, а в-третьих, вдруг подобное общение не понравится мужу? Генерал в компьютерах особо не разбирался, ноутбуком не пользовался, к увлечению жены относился скептически и вообще считал интернет вражеским изобретеньем, которое ещё обернётся чем-то нехорошим и всё подорвёт. Однако Светлану Петровну всемирная паутина очень и очень интересовала, можно сказать, затягивала. Там можно было найти много всего интересного, даже кулинарные рецепты, одним нажатием кнопки узнать, кто есть «ху» на самом деле с мельчайшими подробностями биографии, узнать рост Тома Круза и высоту Эйфелевой башни. Так что Светлану Петровну можно было бы вполне отнести к продвинутым пользователям, тем более, что среди её поколения таких вообще случались единицы. Тем не менее, она не погрязла в интернете настолько, чтобы оставить вниманием собственную красоту и здоровье, ведь в непосредственной близости от дачного дома располагались несколько отелей и пансионатов, которые из кожи вон лезли, чтобы в межсезонье заманить к себе отдыхающих на фитнес, бассейн и спа-процедуры. Они конкурировали между собой, сбивая цены, что очень устраивало проживающую в посёлке публику, включая Светлану Петровну. Сами понимаете, даже выросшее благосостояние народных масс не предполагает швыряние деньгами направо и налево, народные массы всё же деньги не печатают и в большинстве своём не воруют, поэтому здоровая конкуренция всегда радует сердце добропорядочного гражданина. Опять же все эти блага находились в пешей доступности.

В хорошую погоду Светлана Петровна часто прогуливалась по променаду между пансионатами, разглядывая отдыхающих, а летом в будние дни ходила на пляж, где у неё была излюбленная скамейка в тенечке. По достижении определённого возраста Светлана Петровна уже перестала загорать до золотисто-шоколадного цвета, как могут загорать только блондинки. У брюнеток загар имеет немного пыльный налёт, а вот загорелые блондинки невероятно хороши. Но всему своё время. Это в молодости ты можешь себе позволить шоколадность, а с возрастом она оборачивается морщинами и страшными бяками, которыми врачи очень любят пугать красавиц. Ну, и ботокс, те самые заветные уколы, от которых морщины исчезают, как их и не было, оказалось, совершенно не любит солнце и тоже исчезает, как его не было. Поэтому, чтобы не радовать врачей и косметологов дополнительными гонорарами, Светлана Петровна обычно посиживала в тенечке, сняв босоножки, зарывала ноги в песок и курила любимые ментоловые сигареты. Несмотря на ужасы, которые рассказывают врачи о вреде курения, бросить курить у неё так и не получилось. А как тут бросишь, когда генерал дымит без остановки и искушает запахом хорошего табака! Да и зачем? Разные врачебные обследования постоянно показывали, что лёгкие в организме Светланы Петровны являются самым здоровым органом. И если с лёгкими от её курения ничего страшного не происходит, значит, и остальным органам бояться нечего. Вон, к примеру, Черчилль пил и курил всю жизнь, ещё и на диване постоянно полёживал, а ему за это ничего не было, больше девяноста лет прожил да с такими мозгами, что дай Бог каждому. Черчилль был героем Светланы Петровны, правда, она не во всём брала с него пример, ведь лежание на диване пагубно воздействует на фигуру, а Светлане Петровне, в отличие от Черчилля, фигура очень и очень нужна хотя бы для того, чтобы радовать ею своего генерала, ну, и получать удовольствие самой, разумеется. Ведь удовольствий в жизни не так уж и много, как некоторым кажется. Правда, говорят, что заядлые курильщики обладают плохим обонянием, поэтому не могут насладиться удовольствием от запахов. Так, может, это как раз и неплохо? Не чуешь всякую вонищу, ведь далеко не все запахи вызывают удовольствие. Тем не менее, запах моря, сосновой смолы и цветущего шиповника Светлана Петровна ощущала прекрасно, как и запах чужих духов. Свои совсем не различала, а чужие завсегда. На этой вот заветной скамейке на пляже она и познакомилась с Тамарой, вернее сначала унюхала её духи. Сквозь одуряющий запах шиповника она вдруг почувствовала тонкий аромат явно дорогих духов, обернулась и увидела симпатичную молодую женщину, идущую к её скамейке.

– Можно, я к вам присяду? – спросила та.

– Разумеется, – Светлана Петровна сделала приглашающий жест. Ей понравилось, что женщина спросила её разрешения сесть рядом, а не плюхнулась с разбегу, как это нынче принято у проживающих в «таунхаусах». – Ничего, что я курю? – в свою очередь вежливо поинтересовалась она у симпатичной незнакомки.

– Это просто замечательно! Как раз то, что надо. Я вот тоже с вашего позволения к вам присоединюсь, – радостно сообщила та.

Женщина села, достала из сумки такие же, как и у Светланы Петровны, сигареты, и с явным удовольствием закурила.

– Красота! – сказала она. – Главное, чтоб с подветренной стороны не оказалось мамаш с детьми. А то сами влезут, а потом возмущаются, «зожники» чёртовы.

– Кто? – не поняла Светлана Петровна.

– «Зожники». Аббревиатура от здорового образа жизни, ЗОЖ, – пояснила незнакомка. – Сейчас очень модно вести здоровый образ жизни и принуждать к нему окружающих.

– О, да! – согласилась Светлана Петровна, – эти, как вы говорите, «зожники» нынче повсюду.

– Устроили настоящий геноцид курильщиков! Вы эти аквариумы в аэропортах видели?

– Не просто видела, а и пользовалась, – сообщила Светлана Петровна. – Я теперь и дальние перелёты поэтому не выношу. Раньше хотя бы в туалете покурить можно было. Ведь никто же не умер от пассивного курения! Или умер?

– Я вам открою страшную тайну, – женщина понизила голос и посмотрела по сторонам, – все люди умирают только от одного, от смерти!

– Точно! – Светлана Петровна расхохоталась. – И эти ваши «зожники» тоже.

– Но курить, наверное, всё же вредно, – высказала предположение незнакомка. – Говорят, именно это сокращает жизнь заядлого курильщика.

– Наверное, но это наше личное дело, приближать или нет свою собственную смерть, – согласилась Светлана Петровна. – А вот выпускать дым в сторону детей точно нельзя.

– Нельзя, – в свою очередь согласилась незнакомка. – Но мы же так не делаем!

– Да! Сидим в сторонке, чтоб никому не мешать, и пусть к нам не лезут. – Светлана Петровна посмотрела по сторонам, не устремилась ли к ним какая-нибудь сумасшедшая мамаша с чадом в коляске.

– Мы даже, может быть, и бросим эту вредную привычку.

– Может быть, – согласилась Светлана Петровна, – если сами захотим.

– Да, тут ключевое слово «сами». Тамара, – представилась женщина.

– Света, – представилась Светлана Петровна.

– Вы в пансионате или дикарём? – поинтересовалась Тамара.

– Можно считать дикарём, – сказала Светлана Петровна, разумно предположив, что нельзя рассказывать первому встречному, что да как, даже если этот встречный такой симпатичный как эта Тамара. Генерал подобное поведение точно не одобрил бы. Он в каждом новом человеке непременно видел агента влияния, ну или крота какого-нибудь, мошенника, а то и вовсе вражеского диверсанта с недобрыми помыслами.

– А я вот вырвалась ненадолго покурить на свежем воздухе, – сообщила Тамара и, в отличие от Светланы Петровны, доложила подробности, – я тут в «Альбатросе» работаю в службе размещения старшим администратором.

– Портье? – уточнила Светлана Петровна.

– Ну да.

– «Альбатрос» в советские годы считался самым лучшим пансионатом на побережье, туда было не попасть. Это была межрейсовая база отдыха моряков. Там исключительно моряки с семьями отдыхали. Ах, моряки! – Светлана Петровна мечтательно закатила глаза, вспомнив юность и прекрасного будущего судоводителя из «Макаровки». Она иногда жалела, что пришлось уступить его этой дуре Алевтине. Вернее, жалела судоводителя. Человек, который красив как Тони Кёртис, играет на саксофоне и зарабатывает весьма приличные деньги, заслуживает лучшего.

– Нету там уже никаких моряков, у нас в сезон мамаши с детьми, «зожники» всяческие и пенсионеры с внуками, достали во как. – Тамара провела рукой по горлу.

– А в межсезонье?

– В межсезонье любовники, корпоративы, ну, и проститутки. Без них в отеле никак, даже в самом приличном.

– А я слышала, что в «Альбатросе» сейчас большая реконструкция.

– Ну, да! Пилим, сверлим, перфоратором гремим, но денежки отдыхающих из рук не выпустим. Сейчас ещё директор сменился. Теперь у нас всё строго: белый верх, тёмный низ и вот это вот! – Тамара достала из сумки синий шарф и намотала его на шею. – Фу, синтетика, летом стрёмно. Говорят, ещё форму нам введут, как матросы будем, традиция типа. Ну, свистать всех наверх, я побежала, спасибо за компанию.

– У вас духи хорошие, – вслед ей сказала Светлана Петровна.

– Армани, – Тамара повернулась и помахала ей рукой.

Светлана Петровна тут же решила, что при первой возможности купит себе такие же. Вообще-то она любила духи Шанель во всех вариациях, но можно попробовать и что-то новенькое. У молодёжи непременно надо учиться.

«Интересно, сколько ей лет? – думала она, наблюдая за удаляющейся фигурой. – Она вполне могла бы быть моей дочерью».

За неимением собственных детей Светлана Петровна всех встреченных на жизненном пути людей разделяла по принципу, могли бы они быть её детьми или нет. Естественно, те, которые могли, имели большое преимущество в её глазах перед теми, которые не могли.

Так у неё появилась подруга, причём подруга молодая, действительно, возраста её возможной дочери. Это был очень интересный опыт. Конечно, у Светланы Петровны была племянница Люсенька, с которой ей удалось в своё время подружиться. Однако дура Надька положила этой дружбе конец, а потом и вовсе Люсенька со своими девочками как-то потерялись в пространстве огромного города. Разумеется, с возможностями генерала Светлана Петровна могла бы их сейчас найти, но навязываться совсем не хотелось. Наверное, не судьба, раз всё так сложилось. Если б не тоска по старшей внучке, она бы и вовсе не вспоминала своих родственников.

Однако, что касается дружбы, Люсеньку она знала, как говорится с младых ногтей, вернее, с пелёнок и подгузников, поэтому дружбу с ней нельзя было считать полноценной. Школьные подруги Светланы Петровны остались в школе, из институтских была только Алевтина, та самая, которой достался судоводитель, но у них с Алевтиной, кроме походов на танцы, общих-то интересов толком и не было. Так, перезванивались, встречались несколько раз, когда Светлана Петровна с мужем вернулись в Ленинград, потом также потерялись, когда все перешли с городских стационарных телефонов на мобильники. Подруг в местах службы мужа у неё тоже не случилось. Она вообще смотрела на жён его сослуживцев с некоторой опаской. Вот о чем с ними говорить? О том, что нынче в военторге выбросили, или как из палки и верёвки приготовить обед на всю семью? Кроме того, ей казалось, что умных среди них нет вообще, а с возрастом ей и вовсе стало казаться, что умных людей в природе существуют считанные единицы. К примеру, вокруг неё их и вовсе, кроме её мужа, еще пара-тройка имелась и всё. Наверное, в ней так проявляется снобизм или гордыня. Кому-то и её муж с его профессиональной деформацией, с мыслями об агентах влияния и происках зловредной натовской военщины может показаться не самым умным человеком, чего уж говорить о ней самой. Выходит, в людях надо как следует разобраться, чтобы делать выводы об их умственных способностях, откопать, так сказать, жемчужины мудрости. Но разбираться не хотелось, и выковыривать жемчуг из навозной кучи тоже. Понятно, что массовая глупость среди людей в целом и среди жён командного состава в частности произрастает не от хорошей жизни, и Ломоносовы с Лобачевскими в каждой семье не родятся, но книги-то читать людям никто не запрещает, вон, и библиотеки для этого придуманы, а сейчас и вовсе в интернете всё есть. Правда, с другой стороны, вон Надька столько книг прочла, как только в голову столько влезло, а толку? Знание таблицы умножения не свидетельствует об умении её применить на практике. Или, к примеру, Алевтина, тоже ещё та умница. Было дело, прознала как-то, что судоводитель от неё пошёл налево, так она сразу в партком пароходства жалобу накатала про его моральный облик, не соответствующий капитану Советского торгового флота и члену коммунистической партии Советского Союза. Мол, верните мужа в семью, образцово-показательную ячейку общества, дети плачут по лавкам, ручки тянут к папке. И чего добилась? Вызвали мужика на ковёр, пригрозили партбилет отобрать и перевели с пассажира на сухогруз. На пассажире-то он по заграничным курортам курсировал. Как говорится, «Стамбул – город контрастов» и всё такое, как в кино про иностранную жизнь, соответственно, зарплата, валюта, боны в Альбатросе, шмотки и прочее. Он даже ковры этой дуре из рейса привозил и сервизы из японского фарфора. А чего с сухогруза привезёшь? Да ещё с того, что по северному морскому пути туда-сюда шастает? То-то и оно! И что самое удивительное, рассказывая обо всём этом, Алевтина явно собой гордилась. Так что общаться Светлане Петровне особо-то было и не с кем, разумеется, кроме мужа, но муж всё время на работе, поэтому внутри Светланы Петровны давно назрела необходимость, если не в дружбе, то в общении с неглупым человеком точно.

Тамара оказалась далеко не глупой, обладала хорошим чувством юмора, с ней было интересно. Возможно, в их общении некоторую роль играла разница в возрасте. Некоторые подумают, что Светлана Петровна могла бы чему-то научить женщину, годящуюся ей в дочери. Всем известно, что людям очень нравится давать советы и поучать, особенно если к их советам прислушиваются и внимают с интересом. Ага! Много вы прислушиваетесь к советам собственной матери? Нет. Вы этого не делаете, возможно, потому, что родная мать хоть и знает вас как облупленного, но окружающий мир изменился настолько, что опыт вашей матери, накопленный в прежние времена, уже ничего не стоит. Кроме того, не обо всём можно матери рассказать, вы же к ней относитесь с некоторой опаской, она ж вас в детстве наказывала, в угол ставила, лишала сладкого, а некоторых даже и шлёпала по попе. Инстинктивно вы относитесь к человеку старшего возраста с почтением, однако, когда выясняется, что этот человек не собирается читать вам нотации и шлёпать по попе, а пытается взглянуть на вашу ситуацию под другим углом зрения, который связан именно с его жизненным опытом, вам становится с ним интересно. И наоборот, если вы открываете для пожилого человека возможности нового современного мира применительно к его проблемам, ему тоже очень интересно с вами. Но самое главное, что укрепило дружеские отношения Светланы Петровны и Тамары, так это общий культурный код, прочитанные книги и схожие взгляды на жизнь. Несмотря на разницу в возрасте, они разговаривали на одном языке и сходились в оценках того, что такое хорошо, и что такое плохо.

Обычно они встречались, когда у Тамары заканчивалась утренняя смена, или до того, как начиналась вечерняя, гуляли по променаду, сидели на лавочке, курили, рассматривали гуляющих, придумывали о них истории, рассуждали о жизни, о людях и сплетничали о мужчинах, об их коварстве, изменах и любви. Тамара оказалась очень откровенна и честно рассказывала о своих неурядицах в личной жизни, опасениях и страхах. Такая откровенность требовала ответной, и Светлана Петровна, в свою очередь, стала делиться с Тамарой своими сомнениями. А сомнения у неё, несмотря на внушительный стаж счастливой семейной жизни, имелись, и все они были непосредственно связаны с её возрастом и увядающей красотой. Ей не давал покоя кейс, как говорила Тамара, а попросту случай, как говорила сама Светлана Петровна, произошедший с Алевтиной и её судоводителем. Кейс этот она изложила Тамаре, естественно, без имён и особых подробностей. Сама она даже в страшном сне не могла себе представить, что бы она стала делать, случись с ней вдруг такое же, что произошло в своё время с Алевтиной. Куда б она сама побежала, если б вдруг генерал кем-то увлёкся? Ладно, в штабе округа, хотя и там разные прапорщицы секретутствовали с пишмашинками, но ни одну из них нельзя было даже сравнить со Светланой Петровной. На Светлану Петровну только глянешь, сразу понятно – звезда! А вот банковские… Там своих звёзд видимо-невидимо, да ещё все как на подбор молодые. Светлана Петровна-то хоть и звезда со всех сторон ещё, но рыба, как говорится, гниёт с головы. Вон, подбородок и шея поехали уже в соответствие с законом всемирного тяготения. Никаким шарфиком не прикроешь, особенно летом, какой шарфик?! Кроме того, если уж мужчина вдруг захочет уйти от вас налево, то шарфик вам вряд ли поможет. К тому же в нынешнее время и парткома-то никакого нет, чтобы туда кляузу написать, так что остаётся только одно, кормить этого мужчину вкусно и разнообразно, ведь путь к его сердцу, как известно, лежит через рот. Поэтому Светлана Петровна не бездельничала целыми днями у компьютера и не убивала время на фитнесе в погоне за безупречностью в формах, всё хорошо в меру, а всячески повышала свою квалификацию в области кулинарного искусства. Ей никогда не приходило в голову выдавать магазинные пельмени за домашние, как это советовали ей постоянно в телевизионной рекламе, она готовила сама и очень старалась, так что к приходу мужа с работы его всегда ждал свежеприготовленный, вкусный и изысканный ужин. Конечно, в глубине души она твёрдо знала, что генерал принадлежит ей целиком и полностью вместе с бравыми усами, и никуда от неё не денется, даже если его будут искушать все секретарши мира, но на всякий случай не расслаблялась, ведь не зря говорят, что обманутая жена узнаёт обо всём последней.

Тамара полностью согласилась с народной мудростью о том, как проложен путь к сердцу мужчины, но тут же парировала её другой народной мудростью о том, что сколько волка не корми, он всё равно засматривается на молодых девок.

Тогда Светлана Петровна поведала подруге, что кроме покорения генеральского желудка, она изо всех сил борется с наступающей старостью, чтобы по-прежнему нравиться своему генералу со всех сторон. Рассказала про имеющиеся в окружающих отелях души Шарко, Залмановские ванны, бассейны и массажи, рассказала про уколы ботокса и всяческие лазеры.

На это Тамара только усмехнулась и сказала, что всё это, конечно, хорошо, но вопрос кардинально не решает, а решает вопрос исключительно, о ужас, пластическая операция. Оказалось, Тамара знает обо всех новинках косметологии, знает о лучших врачах, где, что и почём. Более того, знает она это всё не понаслышке, а из собственного опыта, так как постоянно экспериментирует на себе. Тамара сообщила, что не так уж молода, как может показаться на первый взгляд. Хотя всё относительно. Людям за шестьдесят сорокалетние кажутся практически младенцами даже безо всяких пластических операций.

Тамара рассказала, как после первого своего эксперимента решительно развелась с мужем.

– Понимаешь, я как будто посмотрела на него другими глазами, будто мне не веки подрезали, а глаза открыли! – сказала она Светлане Петровне. – Что нас держит вместе? Дети выросли, а он…. Он просто посторонний человек, проживающий со мной в одной квартире. Мы буквально скованны одной цепью! У меня были кое-какие накопления, я взяла ипотеку и съехала от него. Господи, дай здоровья тому, кто придумал эту ипотеку! У меня квартирка не самая большая, зато отдельная. Представляешь, я сижу на горшке, и никто в дверь не ломится.

Светлана Петровна дома тоже иногда сидела на горшке, но её приватности никто не угрожал. Ну, так она сколько усилий для этого приложила, изначально постаралась, чтобы в доме горшков было больше, чем проживающих, рассиживай, сколько влезет, поэтому она сразу оценила восторги подруги.

– И секс! – продолжала делиться радостью от расставанья с мужем Тамара. Она периодически с кем-то знакомилась в интернете, легко влюблялась и так же легко расставалась. – Какой у меня нынче секс! Ты не представляешь, оргазм за оргазмом.

– Ну, почему же не представляю, прекрасно представляю. – Светлана Петровна недоумённо пожимала плечами. У них с генералом в этом вопросе всё оставалось по-прежнему, может быть, уже не так энергично и часто, как в молодости, но также качественно, это факт. – Без оргазма же и вовсе не стоит затеваться.

– Не всем так повезло, как тебе, – Тамара тяжело вздыхала. – Однако есть в возрасте любом хорошее. Вот, к примеру, молодой любовник…

Про молодых любовников Светлана Петровна слушать не желала. Какая глупость! Как любовник может быть молодым? Кашу ему варить, что ли, и сопли вытирать? Что он может предложить такой женщине, как Тамара?

Так что подруги делились друг с другом житейским и прочим опытом, и в результате Светлана Петровна тоже кардинально омолодилась с помощью пластической хирургии, но смотреть на генерала другими глазами не стала. Никакого такого желания у неё не возникло, тем более, не возникло желания его выгонять из дома, зато генерал неожиданно взбодрился и стал ухаживать за ней с удвоенной силой. Как сказала Тамара, стряхнул пыль с ушей. Светлана Петровна мысленно показала язык всем его секретаршам и банковским красоткам, ведь она снова сделалась недосягаемой звездой и засияла.

Именно в таком вот сияющем состоянии она шествовала однажды по променаду между отелями в сторону «Альбатроса», где уговорилась встретиться с Тамарой по окончании утренней смены. Подруги планировали прошвырнуться до модного ресторана у станции и выпить там чего-нибудь дорогого и вкусного. Светлана Петровна радовалась хорошей погоде и с удовольствием ловила на себе взгляды встречных мужчин, в этот момент её вдруг кто-то окликнул:

– Света!

Светлана Петровна повертела головой с новой модной стрижкой, но никого знакомого не увидела, и продолжила шествие дальше.

– Света, – раздалось снова, уже практически над ухом.

Она обернулась, перед ней стоял, как говорится, мощный старик. Высокий и весьма симпатичный, но совершенно незнакомый. Она даже слегка прищурилась, вглядываясь в его лицо, чтобы вспомнить, кто же он такой.

– Вас же Светлана зовут? – с сомненьем в голосе спросил мужчина, тоже вглядываясь в её лицо.

Светлана Петровна кивнула.

– А вы кто? – в свою очередь спросила она.

– Вы меня совсем не помните? – удивился он. – Я как-то даже хотел на вас жениться.

Светлана Петровна помимо воли разинула рот, вот оно, начинается.

«Неужели деменция»? – подумала она. Хоть убей, но она этого дядьку не помнила.

– Я Сева, Всеволод, – испуганно пояснил мужчина.

– Сева? – Светлана Петровна достала из сумки очки, надела, потом сняла. Какая глупость! Очки для чтения вряд ли помогут разглядеть в этом хоть и весьма благородном старце мужчину мечты, которого пришлось уступить дуре Алевтине из-за дуры Надьки. Не вести же его к себе за шкаф в родительской комнате. Мужчина, стоящий перед ней, был далеко не так прекрасен, каким она его помнила.

– Ты играл на саксофоне, – сказала она первое, что сразу вспомнилось, потому что именно это её зацепило, когда она его впервые увидела в оркестре «Макаровки» на танцах. – И был похож на Тони Кёртиса.

– На кого? – не понял он.

– «В джазе только девушки», – напомнила она.

– А-а-а, – он улыбнулся и тотчас же стал похож на Тони Кёртиса. – Мне всегда больше Джек Лемон нравился.

– Но ты же не девушка! Девушкам нравился и до сих пор нравится Тони Кёртис.

– «Я не девушка, я не девушка»! – Он сделал вид, что в руках у него маракасы, в точности как Джек Лемон в фильме. – Ты совсем не изменилась.

– Я отрезала лишнее, – честно призналась она.

– А я, как видишь, уже совсем не похож на Тони Кёртиса.

– Похож, когда улыбаешься. Ты бы улыбнулся, и я тебя сразу узнала бы, – соврала Светлана Петровна.

– Врёшь, хотя зубы у меня дорогие, – он широко улыбнулся, демонстрируя действительно великолепные зубы.

– Кхе, кхе, я, конечно, дико извиняюсь, – послышалось у Светланы Петровны за спиной и на авансцену выступила Тамара, – но мы вроде бы договорились встретиться, чтоб прогуляться.

– Знакомьтесь! Тамара – это Всеволод, Сева – это Тамара. Сева мой старинный знакомый. – Светлана Петровна решила не вдаваться в подробности и не сообщать Тамаре, что это именно тот тип, о котором она ей рассказывала, и которого жена сдала на сухогруз за любовные похождения.

– А вам говорили, что вы на Тони Кёртиса похожи? – Тамара смотрела на судоводителя во все глаза, как когда-то это делала сама Светлана Петровна, её подруга Алевтина и остальные девушки, посещавшие те самые танцы в «Макаровке».

– Он ещё и на саксофоне играет, – сообщила Светлана Петровна.

– Отпад!

– Можно мне с вами? – спросил Сева.

– Конечно! – разрешила Тамара. – Вот собираемся выпить.

– Я угощаю, – он шаркнул ножкой. – Так, значит, вы выпивохи?

– Практически. У меня утренняя смена закончилась, маленький праздник.

– А я вас узнал! Видел у нас в отеле за стойкой.

– Вы у нас в «Альбатросе» поселились?

– Да, по старой памяти. У меня там раньше капитанский люкс был.

– Это было очень и очень давно, – вставила Светлана Петровна. – А значит, неправда!

– Ну, хорошо, – согласился Сева, – я теперь обычный пенсионер, но проживаю по старой памяти в люксе, пока их не отремонтировали.

– Это круто, – согласилась Тамара, – люксы у нас недешёвые. А вот Света, зато проживает прямо вон там. – Она махнула рукой в сторону дачи Светланы Петровны.

– В кустах? – удивился бывший судоводитель, а нынче пенсионер.

– Это люкс у тебя в кустах, – проворчала Светлана Петровна, – капитанский.

– Нет, ну что вы! У неё там дом свой собственный за огроменным забором, я там была, – доложила Тамара. – Красота невозможная.

– Да что вы говорите?!

Так слово за слово, любезность за любезностью старый павлин распустил свой облезлый хвост перед Тамарой, и, что удивительно, Тамара повелась, совершенно позабыв о преимуществах молодых любовников. Роман между ней и капитаном на пенсии развивался бурно, и, как и предполагала Светлана Петровна, ничем хорошим не закончился. Вернее, закончился большим скандалом. В «Альбатрос» явилась бдительная Алевтина и устроила разнос всем участникам, включая руководство отелем, после чего Тамара прибежала к Светлане Петровне зарёванная с трудовой книжкой наперевес.

– Хорошо, хоть люди хорошие не по статье уволили, а по собственному, – сообщила она сквозь рыдания между затяжками очередной сигареты.

Обе не заметили, как вдвоём выкурили целую пачку и принялись за новую: одна от горя и досады, другая от досады и злости. Светлане Петровне хотелось порвать Алевтину, а заодно и старого павиана, вешающего молодняку лапшу на уши. Да и молодняк тоже хорош, к сорока годам уже надо бы соображать, что неженатых капитанов не бывает, даже если они на пенсии! Вот тебе и старый конь, который, по словам Тамары, совсем не то, что эти молодые дураки.

Следующий день случился выходным, а выходные Светлана Петровна непременно проводила при муже, поэтому не смогла никак утешать Тамару в её горе. С утра субботы и до вечера воскресенья она обычно всецело принадлежала генералу и являлась по его требованию как золотая рыбка, причём, безо всяких церемоний вроде неоднократного забрасывания невода. После субботнего сытного обеда, исполненного в традиционном стиле с кислыми щами и котлетами с винегретом, когда генерал выпил рюмочку водки и собрался уже прилечь для послеобеденного сна, ему позвонили из домика охраны и сообщили, что на территорию пытается проникнуть какой-то мужик, говорит, он Тони Кёртис.

– Что ещё за Тони Кёртис? – нахмурив брови, поинтересовался генерал у Светланы Петровны.

У Светланы Петровны в душе похолодело, но она смело доложила, что Тони Кёртис – это такой американский актёр.

– Я знаю, кто такой Тони Кёртис, я не понимаю, какого чёрта он ломится в наш дом с чемоданами?

– С чемоданами? – ахнула Светлана Петровна.

Генерал нахмурился ещё больше, если это вообще физически было возможно, так как его лицо от природы обладало крайней степенью хмурости. Он направился в сторону калитки, куда, по словам охраны, бился чемоданами пресловутый Тони Кёртис. Светлана Петровна понеслась следом.

– Я ушёл от жены! – радостно сообщил пенсионер-судоводитель, как только калитка распахнулась. Он попытался втащить чемоданы вовнутрь, но тут увидел лицо генерала.

– Разрешите вас представить, – Светлана Петровна осторожно вышла из-за спины мужа.

– Ну, попробуй, – снисходительно разрешил генерал.

– Сева – это Игорь, мой муж, – представила она генерала. – Игорь – это Сева, он…, – Светлана Петровна слегка замялась, – он мой старинный знакомый, очень-очень старинный.

– А при чём тут Тони Кёртис? – поинтересовался генерал.

– Это чтобы сразу догадались, – сообщил Сева.

Генерал удивлённо поднял хмурые брови. Только представьте, как это возможно, и не вздумайте повторить.

– Видишь ли, – Светлана Петровна попыталась объяснить, – когда-то очень, очень, очень давно, ещё до нашего с тобой знакомства Сева учился на судоводителя и был похож на Тони Кёртиса.

– Неужели?! – Генерал усмехнулся. – А сейчас и не скажешь.

– Ну, Тамаре, например, так и сейчас кажется, – обиженно сказал Сева.

– Нашей Тамаре? – удивился генерал, который тепло относился к подруге жены, видимо, тоже прикидывал, что она могла бы быть его дочерью.

– Да, у них тут роман приключился, – сообщила Светлана Петровна.

– У этого старого пня приключился роман с нашей Тамарой?! Да она ему в дети годится! Он, что, педофил? – недоумевал генерал, обращаясь исключительно к Светлане Петровне. – Ты педофил?! – спросил он у бывшего судоводителя, вероятно, решил уточнить.

– Сам ты старый пень и педофил! – Сева явно обиделся, смотрел решительно, даже вызывающе и, похоже, совершенно не боялся грозных усов генерала.

– Тебе сколько лет? А ей сколько? Точно педофил! – резюмировал генерал.

– За педофила ответишь! Тамара взрослая, ей больше сорока, – аргументировал Сева.

– Ха! Ты на себя посмотри, песок вон сыпется. – Генерал попытался изобразить, где, по его мнению, у престарелого судоводителя сыпется песок.

– Завидуешь?! У самого уже весь высыпался? – не сдавался Сева.

– Прекратите! – Светлана Петровна решительно вклинилась в беседу. – Меряетесь как мальчишки. Игорь, ты не умеешь играть на саксофоне! – Она ткнула пальцем в генерала. – Сева, а ты не генерал!

– Я капитан!

– Не считается. Ты подкаблучник и бабник, – припечатала Светлана Петровна.

– Я ушёл от Алевтины! Вот, видишь, – он кивнул в сторону чемоданов.

– Я вообще не понимаю, как ты мог на ней жениться! – Светлана Петровна фыркнула.

– Ну, ты, вон, тогда на генерала польстилась, а Тамара…, – тут он замялся.

– Ещё не родилась, – вставил генерал.

– Да! Приходится признать. – Бывший капитан развёл руками. – Свет, позвони ей, пожалуйста, она на мои звонки не отвечает. Я только поговорю с ней и не буду вас больше беспокоить.

Светлана Петровна не питала никаких иллюзий по поводу серьёзности намерений бывшего капитана. Поматросит и бросит, как у них принято. Или Алевтина явится, схватит его за хобот и уведёт обратно в стойло, а девочка будет переживать. Однако, судя по недовольному лицу её генерала, было необходимо срочно как-то избавиться от этого непрошенного гостя, поэтому она решительно набрала номер Тамары и сообщила ей, что старый пень с чемоданами и в полном раскаянье бьётся в её калитку как мотылёк и нарушает заслуженный субботний отдых генерала. Что, спрашивается, ей со всем этим делать?

– Послать его к евонной чёртовой ведьме! – прорычала Тамара и ударилась в рыдания, однако трубку не бросила.

– Она велела тебя послать к Алевтине, – передала слова Тамары Светлана Петровна.

– Правильно, – одобрил генерал.

– Тамарик, – заканючил Сева, отобрав у Светланы Петровны трубку, – Тамарик, я тебя люблю, я ушёл из дома.

– Не верю! – заметил генерал.

– Ага, ага, я запомнил! Лечу! – Он вернул трубку Светлане Петровне.

– Неправильно, – сказал генерал.

– Ребята, вызовите мне такси, пожалуйста, – Сева жалобно посмотрел на Светлану Петровну.

– Электричка за углом, – сообщил ему генерал.

– Электричка – это долго!

– У тебя уже чешется? – поинтересовался генерал.

– Ты адрес-то запомнил? – спросила Светлана Петровна, набирая номер вызова такси.

Бывший капитан кивнул. Такси ждали все вместе у калитки. Светлане Петровне было неудобно оставить Севу одного на дороге с чемоданами, генерал, видимо, не хотел оставлять Светлану Петровну наедине с этим подозрительным типом.

– Забавные у тебя знакомые, – сказал он, когда Сева, наконец, отбыл. – Ишь ты, Тони Кёртис!

– Ты ревнуешь, – сказала Светлана Петровна.

– Значит, я ещё жив!