9. Санкт-Петербург, безумные двадцатые

Не зря вампир Рыбаков так интересовался финансовым левериджем! Неладное почувствовала не только Галя, но и грозные усы службы охраны вместе с главным бухгалтером. Охрана с бухгалтерией, не сговариваясь, проникли в Галину «прелесть» с твёрдым намерением поделиться своими опасениями.

– Тут что-то не то, – сообщила главбух, – запросил у меня все остатки по счетам на первое число и договоры аренды.

– А у меня затребовал штатное расписание, план помещений, точки контроля доступа и график дежурств, – поведали охранные усы.

– Думаю, надо спросить у него самого, хватит уже темнить! – предложила Галя. – Он после наезда московских бэтменов сам не свой. А что говорят наши люди на местах?

– У ментов всё тихо.

– В налоговой как обычно.

– Пошли, накроем его прямо сейчас, оглушим внезапностью, чтоб не отвертелся. – Галя решительно встала и пошла в кабинет начальника. Охрана и бухгалтерия последовали за ней.

– Что случилось? – испуганно спросил Рыбаков, увидев депутацию.

– Это вы нам скажите, что случилось! – решительно потребовала Галя, усаживаясь в кресло за столом для совещаний.

– Да! – дружно поддержали её охрана и бухгалтерия, последовав её примеру.

Все трое строго смотрели на начальника. Тот потупился.

– Мне сделали предложение, от которого я не могу отказаться, – признался он после небольшой паузы. – Не могу и всё!

– Дрищеватые? – уточнила Галя.

– Они всего лишь инструмент. – Рыбаков пренебрежительно махнул рукой.

– Так и знала! – Галя хлопнула ладонью по столу. – Такое на ровном месте не случается. Что же теперь делать?

– Да, нам-то, чего теперь? – Усы нахмурились.

– Нам требуется заранее подготовить позиции, на которые будем отходить, – деловито сообщил Рыбаков.

– Это как? – не поняли усы.

– Работу искать, – разъяснила бухгалтерия.

– С работой нынче непросто, – усы тяжело вздохнули.

– Ну, с нашими позициями всё более-менее понятно, нам пипец, – резюмировала Галя. – А вы, что планируете? – поинтересовалась она у Рыбакова. – На Кипр или в Малагу?

– Не материтесь, вам это не к лицу. – Рыбаков посмотрел на Галю с укоризной.

– Конечно, не к лицу, – согласилась она. – Но что поделать, раз жизнь так складывается? Не всем удаётся родиться в семье олигархов с серебряной ложкой в жопе.

– В советской номенклатуре тоже неплохо родиться, – задумчиво поведали усы, – вон, мы все тут, а они все там. Ни одна тварь тут не задержалась. Наворотят с три короба, и в кусты!

– Это в нас классовая ненависть говорит, – пояснила Галя Рыбакову. – Ненависть к правящему классу.

Главбух смотрела на Галю и усы с испугом. Видимо, боролась с собой, боясь сболтнуть лишнего в адрес правящего класса.

– Это в вас зависть говорит к богатым людям, – разъяснил Рыбаков. – Я, между прочим, родился в семье рядовых советских инженеров. – На всякий случай сообщил он.

– Оправдывайтесь теперь. – Галя вздохнула.

– Ага, – усы ухмыльнулись, – а папа директором завода, на котором наш бизнес-центр нынче устроен, у кого был?

«Правильно! Так его! – подумала Галя. – От наших усов не скроешься»!

– У жены, – признался Рыбаков и покраснел.

– А вы после увольнения, куда планируете? – поинтересовалась Галя у главбуха. – Неужто в Беарриц?

– Именно туда! У нас во Мшинской на шести сотках как раз филиал, – сообщила главбух.

– Ну что вы право! – Рыбаков развёл руками. – Не надо так драматизировать. Я вот изыскиваю резервы, чтобы выплатить всем выходное пособие.

– Правильно делаете! – сказала главбух. – Нам по закону положено. Оклад за шесть месяцев, плюс недогулянные отпускные. Вы б меня спросили, я вам всю сумму сразу бы и выкатила. Чего так-то порожняком изыскивать? – Да, – согласилась Галя, – беспредметные какие-то изыскания. И меня бы можно спросить, как это организовать максимально безболезненно для конторы, хотя чего нам теперь чужое обезболивать?

– Я думал, как-то из своих, – робко поведал Рыбаков. – По закону вам что-то положено только при ликвидации предприятия или сокращении штатов, а у нас всего лишь смена собственника.

– Московские с нами церемониться не будут, – сообщили усы со знанием дела. – Пинка дадут под зад и никаких пособий. Не мы первые, не мы последние.

– Можно премию всем выплатить, – предложила Галя. – Или вы уже им слили все данные?

– Конечно, слил, – сказала главбух. – Зачем тогда остатки по счетам спрашивать.

– Остатки по счетам ни о чём ещё не говорят, – заметила Галя. – Особенно на первое число.

– Ага, и договоры с арендаторами ни о чём не говорят, – главбух фыркнула. – Скажут, украли.

– Какое украли, если премия! К примеру, по итогам года.

– В июле?

– Да какая разница? Пусть будет премия за вклад. Вон, даже Оскара дают за вклад. Кроме того, у нас ещё программисты есть, у них там в выручке вообще чёрт ногу сломит, – предложила Галя. – Кстати, о программистах! Вы их тоже Московским продали? Так сказать, за компанию.

– Нет! Как можно?! – возмутился Рыбаков с обидой в голосе. – Это же моё детище.

– Ну, да, а наследство жены, значит, разбазаривать можно, – хмуро проворчали усы.

– Иди, попробуй, откажись! – рыкнул Рыбаков. – А программисты им неинтересны, их в аренду не сдашь.

– И как вы себе представляете этот раздел имущества? – ехидно поинтересовалась Галя. – Я вам давно предлагала программистов в отдельный бизнес вывести.

– Элементарно представляю. Я их всех с собой заберу по переводу.

– Куда?

– Пока не решил, рассматриваю варианты.

– Значит, программистские деньги из остатков по счетам вы никому не показали? – на всякий случай решила уточнить Галя.

– Я вообще остатки по счетам никому не показывал! Что вы меня за дурака-то держите. – Рыбаков явно обиделся и надулся, этак он может и передумать компенсировать им моральные и материальный издержки.

– Никто вас за дурака не держит! – тут же сообщила ему главбух, видимо, тоже сообразила, чем им всем грозит обиженный начальник. – Просто интересуемся, чтобы понимать.

– Да, – поддержала её Галя, – думаем, как лучше поступить, и кому в первую очередь грозит неминуемая голодная смерть от безработицы. Значит, программистские деньги мы можем смело использовать в корыстных целях. Их же по переводу с собой не заберешь.

– Вот этот ваш крутёж с программистами без меня. – Главбух прижала руки к груди. – Премия ещё куда ни шло, но приказ и подпись на стол, а шахер-махер нет! На бывшего главбуха обычно всех чертей вешают.

– Сколько у нас есть времени? – Галя сурово глянула на Рыбакова.

– Думаю, неделя. К нам вскоре должны прислать команду для передачи дел.

– Значит так, – Галя представила себя командиром космического ракетоносца из саги о звёздных войнах. – Вы, – она кивнула главбуху, – рассчитываете премию…

– Премий в размере шести окладов не бывает! – Главбух не дала ей закончить.

– Разумеется, – Алина нахмурилась и накрутила чёлку на палец. – А трёх? Это же за вклад!

Главбух помотала головой.

– Так это же не всем! Программисты, вон, считай все уже устроены, а рядовых-то, думаю, не тронут. – Галя вопросительно посмотрела на Рыбакова.

– Не должны, – сказал он. – Своих только на ключевые места поставят.

– То есть на наши, – Галя несвойственным для командира авианосца образом тяжело вздохнула, почти всхлипнула. – Значит, и удивляться не будут, что у нас премия в три оклада приключилась.

– Нет! – упёрлась главбух. – Два ещё куда ни шло.

– Вы можете вообще отказаться, – заметили усы, – а мне деньги нужны, у меня семья.

– У меня тоже семья! – парировала главбух. – Но я сидеть за всех не собираюсь.

– Почему сразу сидеть? – возмутились усы. – У вас же приказ будет и подпись.

– И печать! – добавила Галя.

– Два!!! – Главбух стояла на своём.

– Пусть будет два, – попросил Галю Рыбаков, – остальное из моих.

– Про ваши мы поговорим отдельно! – рыкнула на него Галя. – Хорошо! Я подготовлю приказ на премию в два оклада, вы его подпишете, а вы, – она повернулась к главбуху, – сразу же сделаете необходимые начисления и переведёте нам эту премию на карточки прямо сегодня, не дожидаясь дня выплаты заработной платы, а то знаю я вас.

– Как в приказе напишете, так и сделаю. – Главбух пожала плечами.

– Вот видите, как хорошо сразу припереть начальство к стенке, а не шептаться по углам. Этак шептались бы всю неделю, дождались команду по передачи дел и остались бы с носом, – нравоучительным тоном сказала Галя.

– Ну почему же с носом, я же сказал, что планировал вам выплаты из своих, – сообщил Рыбаков с укоризной в голосе.

– Кстати, о ваших, – Галя подперла щёку рукой и уставилась на Рыбакова.

– Идите работайте, – скомандовал Рыбаков усам и главбуху, те с явной неохотой покинули кабинет.

– Я правильно понимаю, что в свете всех этих событий, нам следует перевести некую сумму одному из наших субподрядчиков? – поинтересовалась Галя, имея ввиду процесс обналичивания.

– Галина Анатольевна, ну, что вы глупости-то спрашиваете? Конечно стоит! Вы же видите, что происходит. Сумму сами определите, исходя из реальных возможностей, готовьте бумаги, я всё подпишу.

«Интересный какой человек, – подумала Галя. – А если б они не заявились сегодня к нему с конкретными вопросами? Или он считает, что она должна его мысли угадывать»?

– И ещё! Вам не кажется, что нашему с вами любимому арендатору пора из бизнес-центра съезжать, – добавила она, намекая на комнатку, в которой находился сейф с наличными деньгами, так сказать, на чёрный день. – Надеюсь, вы не доложили вашим покупателям, что да как?

Галя не смогла удержаться, чтобы не съязвить. В этот раз она сама беззастенчиво пыталась вампирить начальника. Кто не знает, лучший способ энергетического вампиризма, это обвинение и обида. Обидишь человека, обвинишь его во всех неприятностях, глядишь, и самому полегчает. Интересно, а кто бы поступил иначе, узнав, что его безбедному существованию наступает конец?

– Сколько можно уже? За кого вы меня держите?! – возмутился Рыбаков.

– Да, кто вас теперь знает! – фыркнула Галя. – Почему сразу не сказали?

– Не успел! Вы сами, можно сказать, сразу и спросили! – неуклюже попытался отбиться от неё Рыбаков.

– Да ну? – Галя усмехнулась.

Вот же врун. Если б сразу, то не пил бы из неё кровь с этим дурацким левериджем целую неделю.

– Ну, не совсем, подумать надо было, дело-то серьёзное, всей жизни дело. – признался Рыбаков и явно взгрустнул, Галя даже устыдилась. – Вы там поделите содержимое.

– На всех поровну?

– Ну зачем же? Тому, кто всего боится, строго добейте до шести окладов, тому, кто всё про всех арендаторов знает, к шести приплюсуйте ещё парочку, остальное по-братски.

– Брату большую половину?

– Хи-хи, нет, пополам. Брат нынче, считай, на очень приличную пенсию выходит и вообще отъезжает в даль светлую.

– Так куда всё-таки, светлая даль она разная?

– Разумеется, туда, где деньги.

– Дубай?

– Умница.

Галя не сомневалась, что она умница, но найти работу финансовым директором в стране, где предпринимателей толком-то и не осталось, а государственно-олигархические конторы прекрасно обходятся финансистами из родственниц и любовниц, представлялось весьма проблематичным. Конечно, место в бухгалтерии какого-нибудь государственного монстра на расчёт заработной платы она скорее всего найдёт, и, вероятно, даже ей за это будут платить вполне себе сносные деньги, но там вся её умность никому и даром будет не нужна.

Она исполнила достигнутые с Рыбаковым договорённости моментально, ведь неделя неделей, а враг у ворот, обидно будет не успеть провернуть всё задуманное только потому, что кто-то ошибся со сроками, поэтому к вечеру премия в два оклада была уже у неё на банковской карточке, а пухлый конверт с симпатичными денежными знаками недружественных стран в сумке. Всего боящаяся главбух, хоть и оглянулась по сторонам, но приняла подобный конверт с большой радостью, Усы охраны взвесили свой конверт в руке, подмигнули Гале и задали убийственный вопрос:

– Плюс шесть?

– Ну, да! – Галя тут же оценила и прозорливость Усов, и мудрость Рыбакова.

Дома она сообщила Тимофею, что вскоре может лишиться работы. Он отнёсся к этому легкомысленно.

– А зачем тебе вообще работать? Ты же богатая наследница.

– Толку-то с того наследства?

– Как? Ты станешь раньте, будешь сдавать свою «прелесть», а проживать в собственном загородном доме. – Он мечтательно закатил глаза к потолку.

– Мы этот дом пока не видели, может, там сарай двести пятьдесят метров. Знаешь, эти старые советские дачи из говна и палок. Кроме того, в наши времена сдать «прелесть», наверное, не так уж и просто. Это же не Ленкины хоромы в Центре.

– Вот тут ты ошибаешься, в наше время сдать «прелесть» гораздо проще, чем хоромы в центре, а кроме того, у тебя же есть собственный доктор! – он притопнул ногой, потом ещё раз, потом попытался отбить чечётку.

– И? Будем выступать с песнями и танцами в подземном переходе?

– Глупая! Даже если деньги совершенно обесценятся, доктору в лучших традициях всех времен и народов пациенты будут платить курочкой, яичками, салом и самогоном. Кончай хандрить, давай лучше поиграем в «голодный доктор пришёл с работы».

– Ну, ты ж без курочки пришёл!

– То есть, кормить не будут. – Тимофей в задумчивости открыл холодильник и застыл, обозревая пустые полки.

– Никто не обещал. – Галя пожала плечами. Она и сама хотела есть, но не тащиться же прямо с работы в универсам, имея в сумке пухлый заветный конверт, а заказать доставку она как-то подзабыла. Завертелась, закрутилась, резюме составляла и рассылала. Потом деньги надо было в «прелести» припрятать, пока Тимофей с работы не заявился. Не то, чтобы она ему не доверяла, просто мама учила, завелись доллары, спрячь и забудь. Какая уж тут доставка, когда такое творится?

– Пойду тогда, пожалуй, туда, где голодному доктору всегда рады и накормят, – с тяжёлым вздохом сообщил Тимофей.

– Это где? – скептически поинтересовалась Галя.

– Например, у мамы, – нашёлся Тимофей.

– Ты забыл, что твоя мама в Стокгольме? Совсем оголодал.

– Действительно, вот незадача. Может, суши вызовем, что ли?

– Бедный мой доктор! – Галя погладила его по голове. – Ты же гастроэнтеролог, а не знаешь, что с нынешними ценами на рыбу суши есть опасно.

– Не скажи, есть вероятность, что повезёт, а вот пиццу есть в любом случае вредно.

– Значит, пельмени! – Галя вытащила из морозилки пачку. Пельмени в морозилке пока ещё водились, так как Тимофей регулярно пополнял тамошний запас, который Галя называла неснижаемым остатком. – Пока варим, нам доставка ещё три корочки хлеба привезёт. Вызывай пока самокатчиков.

– Вот почему пельмени считаются не совсем полезными? – вещал Тимофей, когда Галя уже раскладывала их по тарелкам. – Варёное мясо, пресное тесто, это же практически то, что доктор прописал! Главное, чтоб вместо мяса говна какого-нибудь не напихали, а они напихивают.

– Когда я останусь без работы…, – мечтательно начала Галя.

– Неужто, будешь делать домашние? – удивился Тимофей.

– Вот ещё! – фыркнула Галя. – Буду крутить фрикадельки, варить их и кормить тебя ими с макаронами твёрдых сортов. Чем не пельмени?

– А я стану толстый и добрый, меня больные, наконец, полюбят. Ты же знаешь, доктор сыт, больному легче. Когда генеральскую дачу поедем смотреть? Или ты без меня хочешь в наследство вступать? Дело-то интимное. Вдруг там семейные тайны какие-то?

– Ага, портреты графов Неверовых с младенцами в зубах, чёрная комната с гробами и контракт на проданную душу, – предположила Галя.

– Вот-вот! На тебя посмотреть, как ты с вампирами управляешься, то, скорее всего, так оно и есть.

– Думала, в субботу поехать, да Ленка позвала квартиру смотреть, пока их дети с каникул не нагрянули. С детьми, сам понимаешь, дурдом может приключиться, а не обмывание наследной недвижимости. У неё их трое, – пояснила Галя на тот случай, если Тимофей забыл.

Тимофей на это ничего не сказал, только жевать пельмени стал как-то более сосредоточенно, чем минуту назад, аж уши напряглись.

– Если тебе интересно, пошли со мной, – добавила Галя на всякий случай. Вдруг такое странное поведение во время еды пельменей связано с тем, что она опять не желает знакомить его с родственниками. Но она и, правда, не хотела его с ними знакомить. Вон, с этой Тамарой Эдуардовной как всё некрасиво вышло. Тимофей человек интеллигентный из хорошей семьи, может расстроиться. Конечно, врачи люди циничные, но Серый же вроде носорога! Мать с отцом, вон, даже не поехали квартиру смотреть, чтобы с Серым лишний раз не контачить. Правда, чего им её смотреть, когда они ещё при жизни владельцев её видели.

При этих её словах уши Тимофея слегка расслабились.

– Интересно, даже очень, нам, простым смертным, просто не терпится взглянуть на генеральскую жизнь, но я в субботу точно не смогу, – сказал он с явным сожалением. – У меня по графику вечерний приём. Вот понедельник, зато, свободный будет, но в понедельник никто ничего не обмывает и в гости не приглашает.

– Я тебе всё-всё подробно расскажу, – Галя сделала вид, что расстроилась, но на самом деле испытала большущее облегчение. – А в воскресенье прям с утра двинем в Репино, там по возможности и заночуем. Если меня ещё не уволят, я могу у Рыбакова отпроситься на понедельник. Чего мне сейчас на работе рассиживать, когда не сегодня-завтра меня оттуда новые владельцы выпрут? А если уволят, так и вообще красота, вернее плохо, но уже с другой стороны.

– Отличный план! Вдруг там всё же не сарай, и можно будет переночевать с комфортом? Я на всякий случай в субботу с утра мяса замариную, должно же быть на генеральской даче место, где делают шашлык!

Галя и сама обрадовалась такому плану. Главное, чтобы дача не подкачала, но раз среди ключей есть брелок для открывания ворот гаража, значит, дача всё-таки не совсем сарай, и уж место для шашлыка там наверняка должно быть. Иначе зачем человеку дача, если там негде шашлык пожарить?

Обмывать Ленкино наследство Галя отправилась на такси. Генеральские хоромы находились у самого Таврического сада в центре города, до которого от старой советской новостройки, где находилась её малогабаритная «прелесть», было рукой подать. Кроме того, с парковками в центре стало нынче весьма проблематично, а вот такси сновали как подорванные. Не успеешь вызвать, а оно уже перед носом стоит аварийкой мигает. С собой она взяла бутылку шампанского, заранее купленную в спецраспределителе для плебеев, которую сунула в термопакет и на всякий случай обложила ещё хладогентами. По случаю выходного дня и жаркой погоды она нарядилась в сарафан с открытой спиной и пожалела, что Тимофей, с утра отправившийся в клинику, её такую красивую не увидел.

Такси остановилось прямо напротив единственной парадной симпатичного дома, как и положено дому дореволюционной постройки, украшенного вензельками и завитушками. Двери в парадную были стеклянными, явно недавно отреставрированными, вооруженная до зубов охрана отсутствовала, рядом с дверью располагался обычный домофон. Галя набрала номер квартиры, и дверь с тихим жужжанием открылась. В прохладном и просторном, выложенном плиткой холле имелся камин, которым явно не пользовались и большой лифт, тоже увенчанный вензелями и завитушками. Галя вспомнила, что современные лифты из-за введённых санкций вовремя не ремонтируются, отчего стали опасны для жизни, и порадовалась, что тут лифт явно даже близко не современный. Лифт со скрежетом остановился на нужном этаже и слегка подпрыгнул на месте, как бы вытряхивая Галю, чтоб не задерживалась. Она вышла и нажала на звонок у массивной двери. Дверь распахнулась, и её встретила раскрасневшаяся то ли от радости, то ли от жары, то ли от выпитого сестрица.

– Заходи, – велела она. – Обувь можно не снимать!

– Как же не снимать-то? – Галя замерла на пороге и уставилась на лакированные паркетные полы. Как все воспитанные люди, которые приходят в гости со своими тапками, она специально взяла с собой прочные бахилы из клиники, где работал Тимофей.

– А, – Ленка махнула рукой, – всё равно, считай, продано уже.

– Как это продано? Кому? – Галя всё-таки нацепила бахилы и прошла за сестрой на просторную кухню, которая скорей была похожа на столовую. В кухне имелось всё, что нужно домохозяйке для счастья: и современная кухонная мебель, и дорогая бытовая техника. В центре размещался круглый стол, за которым сидели и выпивали всё те же люди, что присутствовали у Ленки на дне рождения, включая Мордатыча. Мордатыч при виде Гали ухмыльнулся. Галя очередной раз порадовалась, что пришла без Тимофея, которому наверняка стало бы неуютно в этой компании.

– Здрасьте, – сказала она и поставила на стол бутылку шампанского.

– Здрасьте, здрасьте, дорогая свояченица! Глянь, этсамое, запомнил. – Серый расплылся в довольной улыбке. Он молниеносно вскрыл шампанское, принесённое Галей. – Ленка, позырь, где тут посуда под газировку.

Ленка пошарила по шкафчикам и достала бокалы для шампанского.

– Только не говори, что ты за рулём, – сказала Ленка, подавая Гале бокал.

– Я на такси, – призналась Галя.

– Тогда выпьем за наследство! – предложил Мордатыч.

Все дружно выпили. Галя со всеми, а чего? Наследство, действительно, дело хорошее, грех за него не выпить. Шампанское показалось ей весьма специфическим на вкус, видимо, в спецраспределитель для плебеев нынче завозят всё без разбору. Никакой тебе системы качества и прочих буржуазных излишеств. Однако присутствующие явно ничего такого не заметили и выпили с удовольствием.

– Это который раз мы за наследство махнули? – Ленка захихикала.

– Это мы за твоё пили, – сказал Мордатыч, – я слышал, там ещё дачка есть. Когда смотреть будем?

– Никогда, – ляпнула Галя. Конечно, это было невежливо, ну так, в первую очередь, невежливо напрашиваться подобным образом.

– Ишь ты! Чего так? – Мордатыч, похоже, ни капли не обиделся.

– Не хочу, чтоб сглазили, – нашлась Галя.

– Это правильно, – согласился Мордатыч. – Вон, некоторые похвастались раньше времени и всё, нету у них никакого наследства! Правда, Серый?

– Ага! Наследства нет, а денежки, этсамое, есть. – Серый радостно загоготал и налил всем ещё. – Ну, за денежки!

Все радостно выпили, Галя воздержалась.

– Ты, что продала квартиру? – Гале захотелось отвернуть Ленке шею. Как когда-то в детстве хотелось пристукнуть, когда она особенно громко орала.

– А что? – Ленка вытаращила глаза. – Имею право!

– Конечно. – Галя не стала объяснять сестре, что так поступают только беспросветные дуры. Зачем объяснять? Беспросветная дура же не поймёт ничего. Значит, всё-таки профукала.

– Залог внесён и, этсамое, потрачен! – сообщил Серый, тем самым давая понять, что ничего уже исправить нельзя, как бы Галя не старалась.

– Кто покупатель? – поинтересовалась она для порядка. Уж, слишком быстро Серый всё провернул.

– Я, разумеется! Кто ж ещё, – сообщил довольный Мордатыч.

– Ипотеку взяли? – удивилась Галя.

– Я похож на идиота? – в свою очередь удивился Мордатыч.

– Нет, – признала Галя. – На идиотов похожи совсем другие люди.

– Ты, этсамое, держи своё мнение при себе, – Серый погрозил ей пальцем. – Я ведь и обидеться могу. Ты, вон, шампанского лучше выпей, может, этсамое, добрее станешь. Лен, достань там ещё шампусик, что Михалыч принёс.

Ленка кинулась к холодильнику и поставила на стол бутылку «Кристалла». Галя видела его только в кино и слышала о нём от Рыбакова, тот как-то у олигархов на яхте гостил, так там этот «Кристалл» все пили.

– Вот, не велел, этсамое, без тебя открывать! Уважает. – Серый захихикал и ткнул Мордатыча локтем в бок.

– Уважаю, – признал Мордатыч. – Мне умные нравятся. Лен, дай сестре новую рюмку.

– Зря вы так потратились. – Галя не удержалась и обвела глазами публику, мол, эти всё равно не оценят. Тут же, правда, она поняла, что поступила очень некрасиво и являет собой образец охваченной гордыней высокомерной твари. На всякий случай она мысленно попросила прощения у присутствующих за подобное поведение и опять пообещала неизвестно кому, никогда больше так не делать. Интересно, почему в присутствие Серого, а особенно этого Мордатыча её постоянно сносит куда-то в нехорошую сторону. Неужели эти неандертальцы так на нормальных людей влияют, что те начинают врать, завидовать, хвастаться?

– Проставляться за такую квартиру иначе нельзя, – сказал Мордатыч, отобрал у Серого бутылку и налил драгоценного шампанского Гале.

– Мы вам, этсамое, не мешаем? – Серый изобразил обиду.

– Конечно, мешаете. Как ты догадался? – Мордатыч смотрел на Серого с издёвкой, и Гале стало неудобно и обидно за родственника. Вон, он как за неё вступился, когда этот Мордатыч в прошлый раз распоясался.

Но Серый на то и Серый, чтобы на вышестоящего начальника не обижаться.

– А чего тут, этсамое, догадываться? – Серый захихикал. – Ты к ней ещё в прошлый раз, этсамое, лапы тянул, теперь решил культурчиком подъехать. Ну, бог в помощь! Мы только рады будем. Правда, Ленка?

– Правда-правда! – Ленка захихикала. – У всех всё должно быть хорошо, вот как у нас.

– Надеюсь, вы нормальными деньгами им заплатили? – на всякий случай поинтересовалась Галя, хотя и мысленно уговаривала себя наплевать на то, как эти дураки профукали своё наследство.

– Какими просили, теми и заплатил, мне без разницы, – поведал Мордатыч.

– Мне, Галя, ипотеку, этсамое, рублями гасить надо, а не фантиками, – наставительно сказал Серый.

– Ну, тогда за ипотеку, – предложила Галя и опрокинула в себя бокал «Кристалла».

А что ей ещё оставалось? Только порадоваться за Мордатыча. Ведь продать бесценную квартиру в Центре Питера, чтобы погасить ипотеку в Запупырьевске, такое может придумать только гений вроде её сестрицы. «Кристалл», несмотря на всю его репутацию, также показался её несколько странным на вкус. Ну, так неизвестно, где Мордатыч его покупал. Может, просроченный подсунули. Нынче всё возможно даже в спецраспределителях для сильных мира сего. С другой стороны, возможно, она просто очень расстроилась из-за безумия сестры, вот никакое шампанское ей в рот и не лезет.

– Остальное в банк, этсамое, положим под проценты, – продолжил делиться планами Серый. – Сейчас проценты хорошие дают. Между прочим, в рублях! – Он со значением посмотрел на Галю, мол, съела? Не такой уж я дурак. – Машину поменяем.

– Ты же только что новую купил, – удивилась Галя, припоминая его радость от какого-то «танка», который совсем как «гелик».

– Так, то ж китаец, а я «мерс» хочу, вон, как у Михалыча.

– Правильно, – согласилась Галя, – бери пример, у твоего Михалыча всё козырное: и машина, и квартира, вот теперь. Можно я всё-таки посмотрю? – поинтересовалась она у Мордатыча.

– Разумеется, – он сделал приглашающий жест, подхватил со стола бутылку с остатками «Кристалла», два бокала и последовал за Галей.

– Шампусь мог бы и оставить, – вслед ему кокетливо пропищала Ленка.

«Шиш тебе, а не шампусь»! – злорадно подумала Галя, выходя из кухни.

Она заглянула в просторную светлую спальню, но на всякий случай в присутствие Мордатыча там задерживаться не стала, кто его знает, что ему в голову придёт? Потом осмотрела кабинет генерала. Мебель везде была дорогая, но слегка как бы подуставшая.

– Никаких личных вещей не осталось? – на всякий случай спросила она у Мордатыча.

– Квартира явно долгие годы сдавалась в аренду, – сообщил Мордатыч.

– А сами что планируете, сдавать или жить?

– Сам жить буду, вот только подремонтирую слегка. Полы в прихожей, думаю, керамогранитом выложить, туалет, вот, тоже переделать надо, – он распахнул перед Галей дверь в удобства. – Эти уроды при капремонте не стали заморачиваться и воткнули сюда стандартный блок, вон, видишь потолок тут два с копейками, – он ткнул пальцем в потолок ванной комнаты, как бы указывая на разницу с высокими потолками в остальной части квартиры. – Как в старых новостройках, знаешь?

Галя прекрасно знала, поэтому согласно кивнула.

– При Советах всё стандартное было, так что придётся всю эту коробку снести, хочу расширить, тут места дофига, сделаю большую ванную комнату, джакузи поставлю, и ещё туалет отдельно где-нибудь у кухни, – Мордатыч явно с удовольствием делился своими планами. Он сунул Гале в руки бокал и подлил шампанского.

– Хороший план, – одобрила Галя, правда, решила не спрашивать, будет ли он ставить золотые унитазы. Этот, похоже, всё же не такой дурак и обойдётся обычным фаянсом.

Они выпили шампанского на пороге стандартного, ещё советского туалетного блока. Шампанское показалось Гале ещё более отвратительным, чем в первый раз. Может, это на неё так компания Мордатыча действует?

– Двери поменять тоже надо, хочу дубовые поставить, ну и паркет, мербау, наверное, он вроде самый лучший. Пошли в гостиную, там класс. Я, как увидел, сразу понял, хочу! – Мордатыч распахнул дверь в большую светлую комнату с огромными окнами, Галя зашла и сразу вспомнила, что когда-то здесь была, правда, вместо людей вспомнила лишь неясные образы и своё ощущение защищённости, любви и тепла.

Она подошла к огромному зеркалу, ткнулась в него лбом, и ей захотелось плакать.

– Ты чего? – заволновался Мордатыч.

– Я вспомнила!

– Чего?

– Бабушку вспомнила, я думала это другая бабушка, а это она была, та самая генеральша Неверова. – В мозгу Гали вдруг всплыло «мама Света». Точно, Галя звала её мама Света.

– Давай выпьем за бабушку твою, тут осталось ещё, как раз хватит. – Он разлил шампанское.

– Царствие ей небесное, – сказала Галя, – за такую бабушку только «Кристалл».

Она немного выпила и поставила бокал на мраморную тумбу у зеркала.

– Это зеркало прадед привёз из Германии, военный трофей, – пояснила она Мордатычу. – Оно раньше у них в коммуналке стояло, все в коммуналке жили. И ещё была люстра и картина, мне мама рассказывала.

Галя оглядела гостиную. Большая люстра как бы струилась хрустальным потоком с потолка, картин на стенах не обнаружилось. Сердце сжалось, вдруг арендаторы украли? Хотя, кто же сдаёт квартиру с дорогими картинами? Или это Серый мудрость проявил и припрятал, прежде, чем квартиру Мордатычу продавать?

– У меня чёткое условие было, квартира только вместе с содержимым, – тут же сообщил Мордатыч, наверное, решил, что она захочет забрать трофеи предков. – Я и цену Серому выше рынка из-за этого дал.

– Конечно, эти вещи ни в какую другую квартиру и не влезут, – согласилась Галя с печальным вздохом. – Трофеи на то и трофеи, чтобы из рук в руки переходить.

Она представила Мордатыча в камуфляже и с автоматом. Хотя, он-то как раз ни у кого ничего не отнимал, наоборот, вон, говорит, денег даже выше рынка дал. В этом Галя не сомневалась, что касается денег, Серый соображает, его на мякине не проведешь.

– Обидно, я понимаю, но что тут поделаешь. – Мордатыч развёл руками и смотрел с сочувствием.

– Ничего, – согласилась Галя.

– Есть, конечно, один вариант…

– Выкупить у вас квартиру обратно? – Галя усмехнулась. – У меня таких денег нет.

– Нет, это не вариант. Если я во что вцепился, уже не отпущу, – признался Мордатыч. – А я вцепился.

– Я вижу.

– Вот ты на меня обиделась, когда я тебя прошлый раз прихватил. Правильно, конечно, обиделась, извини. Но ты сама-то что?

– Что? – не поняла Галя.

– Вот зачем ты это на себя сейчас надела? – он осторожно ткнул пальцем в её сарафан.

– Что не так? – Галя испуганно посмотрела на себя в зеркало, повертелась на всякий случай. Всё было в порядке, швы нигде не разошлись. Она очень себе понравилась и недоумённо уставилась на Мордатыча.

– Понимаешь, в тебя же так и хочется вцепиться!

– Ну, я предполагаю, что имею дело с цивилизованными людьми, а не с орангутанами. Цивилизованные люди на женщин не кидаются, даже если те в купальниках. – Алина опять посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась как звезда экрана.

– Предполагает она, – проворчал Мордатыч. – Все мужчины орангутаны внутри. Кто-то глубже, а кто-то нет. Совесть надо иметь.

– Вы из тех, которые женщин хотят нарядить в хиджабы?

– Ни в коем случае! Но если ты не хочешь, чтоб тебя за всё подряд хватали, надо как-то скромнее быть, что ли.

– Ну, меня кроме вас пока, слава Богу, никто ни за что хватать не пытался.

– Просто ты мне нравишься, а если что-то нравится, его обязательно надо потрогать. Но ты можешь постараться мне понравиться окончательно, и всё бабкино наследство в твоих руках окажется.

Он осторожно провёл пальцем по оголённой Галиной спине. Она замерла. Тогда он также осторожно поцеловал её в шею. Вот это поворот! На секунду у Гали перед глазами пронеслось изумлённое лицо Ленки, зазвучал марш Мендельсона, колокольный звон и почему-то песня «Дети разных народов мы мечтою о мире живём», исполняемая хором. Галя почувствовала себя владычицей морскою, а также представила, как в универсаме на станции Репино становится своей, постоянной и любимой покупательницей.

– Это вы мне сейчас предложение делаете? – спросила она у Мордатыча, чтобы уточнить, так сказать, диспозицию.

– Ну, почему сразу предложение? – Мордатыч, похоже, слегка испугался, но быстро взял себя в руки. – Хотя…, я, конечно, всего ещё не попробовал, но кроме остального уж больно мне нравится, как ты всех подъё…, ну ты поняла, язык у тебя, вроде бритвы.

– Я смотрю, вы в выражениях не стесняетесь, – заметила Галя.

– Вот-вот, именно так и говори, по интеллигентному, меня это особенно возбуждает.

Он обхватил Галю сзади, сдвинул лямку с её плеча и впился в шею, ей показалось, что его руки уже везде. Надо сказать, что это оказалось весьма приятно, даже мороз по коже пошёл. Неужели шампанское, хоть и отвратное, так подействовало? Или это она сама так любит деньги, что уже и Мордатыч ей в самый раз? А с другой стороны, чем он так уж плох? Большой такой дядька, при серьёзном деле, с деньгами. Как там Серый говорил? Будешь как сыр в масле кататься. Она готова, катайте!

– С ума сошли, сейчас войдёт кто-нибудь, – для порядка решила поломаться Галя и попыталась поправить сарафан.

– Не посмеют, – сказано это было так, что Галя поняла, действительно, не посмеют.

Она глянула на него через зеркало, и то, что она увидела, заставило слегка поубавить амбиции и решительно завертеться в его руках в попытке выбраться. Из зеркала на неё смотрел никакой не Мордатыч и даже не орангутан, на неё смотрел самый настоящий ящер. Ей даже показалось, что зрачки у него вертикальные. Или это свет из окна так падал на его лицо?

«Вот это точно шампанское! – пронеслось у неё в голове. – Может, подмешал чего-то»?

– Ты чего? – Мордатыч явно не понял из-за чего она так переменилась, ведь уже была готова сдаться с потрохами.

– Это ошибка, мне пора, – залепетала Галя, поправляя сарафан.

Она боялась даже лишний раз взглянуть на Мордатыча. Вдруг у него обнаружатся ещё рога и копыта. В смятении она вылетела в прихожую, схватила свою сумку, выскочила из квартиры и не дожидаясь лифта понеслась вниз по лестнице. Такси она вызвала уже в холле внизу. Машина подъехала быстро, Галя плюхнулась на заднее сиденье и перевела дух.

– Ноги забыла, – сказал ей таксист, улыбаясь в зеркало заднего вида.

– Что? – не поняла Галя.

– Ноги снять забыла. – Таксист покачал головой.

Галя глянула на ноги, и поняла, что выскочила на улицу в бахилах.

– Ничего, – она махнула рукой. – Так красивее.

Всю дорогу до дома она думала о динозаврах. Вот, откуда, спрашивается, доподлинно известно, что они все вымерли? Не исключено, что они эволюционировали и живут себе поживают среди людей. И вся эта публика, населяющая планету, является крутым замесом обезьян с крокодилами. А ещё она думала о странных свойствах зеркал, в которых, как известно, не отражаются вампиры. Вдруг зеркала ещё и рептилоидов показывают. Вдруг под определенным углом, рраз! И вылезает из человека его пращур. Кстати, пращур слово какое-то странное, практически ящер. Думать о своём безнравственном поведении ей почему-то совершенно не хотелось, и об удивительных свойствах шампанского «Кристалл» тоже.