Глава 11

Удержавшись, чтобы не сорваться на бег, Кайя оставила мужчин. Больше не оборачивалась. Нетвердым шагом добралась до своих покоев, но едва отперев дверь и оказавшись внутри, опрометью бросилась в купальню. Подбежав к раковине, ухватилась за выступы и почти повисла на камне, наклонилась вперед.

Ее глаза остались прежними — темно-серыми, человеческими. Благословением Всевышнего, в них не вернулось дикое свечение.

Что она увидела в той спальне?

А этот служитель? Один только внешний вид его одеяния указывал на высокий церковный сан. Ал-шаир применил к нему обращение «Светлейший» и держался на равных. Неужели ей не повезло столкнуться с муфтирием или даже ишаном Пути? И его голос? Ведь что-то в нем показалось знакомым. Вот только, что?..

Кайя дернула головой.

Поглоти их степь! Не до него сейчас! Перед ее глазами все еще стояла та комната: большой стол, двое мужчин и эта маленькая девочка. Что диар сделал с этим ребенком? Зачем ее связали ремнями? Может быть, зрение подвело, и она все поняла не так? Но ведь те бугристые волны на спине девочки ей не привиделись, они действительно были!

Уже знакомый сдавленный крик повторился, только подтверждая ее мысли. В голове промелькнул тревожный вопрос: «А с ней диар поступит также?»

Что вообще ее ждет?

Кайя лишь теперь осознала, что ал-шаир, при всем своем красноречии, еще ни разу не заговаривал с ней о будущем. О ее будущем. О том, что именно ей предстоит. Ответить за грехи своих предков. Но как? Какой ценой?

Пока что все, чему он ее обучал, сводилось к бесполезным для нее практикам. Ничем из того, что помогло бы ей лучше понять природу своей силы, он с ней так и не поделился. И каким же способом ей победить пустоту Меодана, изменить реальность?

Она посмотрела в зеркало и прошептала сама себе:

— Ты должна вспомнить.

Попыталась вернуть состояние, при котором ей удалось изменить цвет глаз. Успокоила дыхание, а потом сделала его рваным, разделенным на равные промежутки. Отпустить взгляд внутрь больше не получалось. После нескольких неудачных попыток она сдалась. С силой зажмурилась, но почти сразу возбужденно зашипела на свое отражение.

Гнев застилал ей глаза.

— Слабая. Ничтожная. Сама виновата. Ты…

Кайя быстро отскочила назад.

Отражение, помоги ей небо, улыбнулось. На долю секунды почудилось, что стоящая впереди девушка сверкнула глазами, ехидно растянув губы. Что там, за чертой зеркального покрытия, оказалась незнакомка. Кто-то с ее внешностью, но чужой.

Легкий скрип дверей гостиной развеял ее иллюзию.

Кайя осторожно повела головой, моргнула. Видение более не повторялось.

— Госпожа?! Где вы?

Голос Самиры немного привел ее в чувства. Все еще не понимая случившегося, Кайя вышла в спальню.

Как раз в этот момент показалась Самира. За ней следовала вереница одетых в закрытые бежевые платья служанок. Четыре девушки с белыми платками на головах кротко поклонились и стайкой рыбок разметались по комнате. Последней в спальню важно вплыла Маит.

Дородная, почти необъятная фигура служанки плавно покачивалась при каждом шаге. Женщина направилась в ее сторону и пока она шла, Кайя зацепилась за непривычные черты лица. Во внешности служанки примирилось немало народов. Смешение кровей не позволяло точно определить ее происхождение. Светлые волосы с желтоватым отливом и тонкими паутинками первой седины могли принадлежать хавирке, но высокие скулы и чуть раскосые глаза указывали на кемури, а вот темная, почти терракотового цвета кожа и вовсе говорила о близком родстве с расой темнокожих варнийцев.

— Вы уж простите, ни-адда, за сегодняшнее утро, — женщина хлопнула в ладони, привлекая внимание служанок. — Мы сейчас все поправим.

Она быстро раздала указания, и Кайя опять оказалась в водовороте мелькающих вокруг одинаковых бежевых рыбок.

— Завтракать будете здесь?

Кайя непонимающе уставилась на женщину.

— Что?

— Где для вас накрыть завтрак? Здесь, в гостиной, возможно, в саду?

Две юных служанки быстро промчались рядом, неся объемные пестрые свертки в сторону гардероба. Кайя отвлеченно проследила за ними взглядом.

— Одежда для дома, ни-адда, — угодливо пояснила Маит. — Изволите посмотреть, примерить? Гардероб на выход для вас подготовят со дня на день.

— Что? — почти глупо переспросила Кайя.

— Так ал-шаир пожелал.

На последнем слове женщины во всю эту наигранную суету проник едва различимый крик маленькой девочки.

Кайя оглядела присутствующих. Не поднимая голов, служанки проворно занимались своими делами. Маит же никак не отреагировала, все также услужливо заглядывая ей в глаза. На лице женщины не дрогнул ни один мускул. Чтобы не происходило в тех покоях, нет, что бы не происходило с той девочкой, для этого дома все было в порядке вещей.

— С вашего позволения, ни-адда, мы составим новый гардероб по параметрам старого. Ваша прислуга, — Маит стрельнула взглядом в сторону Самиры, — уже предупредила нас, что вы не хотите, — она прокряхтела, — хм, лишнего внимания. Но, мы можем снять мерки. Лишь скажите, ни-адда.

Кайя сомкнула рот, сдерживая истерический смех. Еще немного и у нее сдадут нервы.

— К тому же, ни-адда…

Она резко перебила служанку:

— Тебе известно мое имя?!

Маит удивленно кивнула.

— Да, ни-адда.

— Так и обращайся ко мне только по имени! — Кайя отвернулась от нее, и более не глядя в ее сторону, кивком позвала Самиру. Прошла в купальню.

Когда к ней присоединилась служанка, она все еще не могла совладать с собой.

— Самира, там… — она потрясла рукой в сторону покоев ал-шаира, но слова отчего-то застревали в ее горле. — Там…

Взгляд мимолетно нашел свое отражение, налился сталью.

— Что вас беспокоит, госпожа? — встревоженно спросила служанка. — Что там? Вы что-то видели?

— Самира, — Кайя отвернулась от зеркала, неожиданно спокойно посмотрев на женщину. Заговорила глухим бесцветным голосом, сама удивившись вопросу. — Как ты попала на Леваар?

Похоже, служанка удивилась ни меньше нее самой.

— Я? Леваар?

— Да.

— Меня нанял ваш отец, когда он. Когда… — она заметно занервничала. — Хакаган предложил место. И я…

— Согласилась променять Меодан на степную ставку? — подсказала ей Кайя.

— Ваш отец, храни его душу Всевышний, хорошо платил, — служанка быстро оправилась. — В чем заключается ваш интерес, госпожа, я не понимаю?

— А Харим? — внезапно добавила Кайя. — Вы были знакомы до того?

Самира покачала головой. Слишком поспешно.

— Нет, госпожа. Его взяли за год до меня, что вам и самой известно. Так что вас беспокоит?

Кайя помедлила, решая, стоит ли отвечать. Реакция женщины ей не нравилась.

— Две недели, Самира…

Она вновь посмотрела на себя в зеркало. Кажется, ее отражение одобрительно подняло голову, или это она сама набралась смелости?

— Столько мне потребовалось времени, чтобы уговорить Харима. Чтобы он показал мне дорогу к Верне, отвел к руинам. Ты же знаешь, он ни в какую не соглашался. Но, передумал. И в тот день мы столкнулись с диарами.

— Неисповедимы пути, — пряча взгляд, прошептала Самира.

— И знать их не дано никому.

Служанка громко сглотнула. Подобралась.

— Так чем вам помочь, госпожа?

Кайя внимательно смотрела на нее, пока та вконец не растерялась. Глаза служанки забегали вокруг.

— Принеси мне сменную одежду. Никого сюда не впускай, я хочу побыть одна и принять ванную. Объясни еще той прислуге — Маит, что я предпочитаю в еде, потом займись моими вещами.

Самира с явным облегчением ей кивнула.

— А здесь вам нужна будет моя помощь?

— Нет. После ты мне больше не понадобишься, — выдержав короткую паузу, Кайя добавила. — Сегодня.

* * *

Диар не пришел. Ни утром, ни в течение дня, ни вечером.

Выпроводив прислугу, Кайя часами бесцельно мерила шагами спальную комнату, бродила в освещенном тусклыми настенными лампами полумраке, раз за разом пытаясь понять этот дом, его странных обитателей, и этого мужчину.

Крик, что она слышала в присутствии служанок, оказался последним, но тишина тревожила ее еще больше. Тишина могла означать все что угодно для той маленькой девочки.

Что с ней сейчас? Дважды Кайя порывалась вновь сходить в ту комнату. Дверь ее покоев все еще была не заперта, она проверяла, но переступить порог так и не решилась.

Ожидание выматывало ее больше физического труда. Она не привыкла день напролет предаваться безделью. В поместье отца для нее всегда находилась работа: Кайя вела домашнее хозяйство, помогала родителю в его увлечении — заготовке трав, любила возиться в конюшне — занятие не для господской дочери, но обществу людей она неизменно выбирала скаковых. Выходит, зря. Столько лет провела в полусне, никого и ничего не замечая вокруг. И теперь мир платил ей тем же.

Не находя себе места, Кайя снова и снова заворачивала в купальню. Замирала возле зеркала, всматривалась, в надежде ощутить проблеск чего-то, получить прозрение, но беспокойство из-за ребенка не давало ей настроиться, лишало последних сил.

Несколько раз служанки приносили подносы с едой и напитками. Аппетита у нее не было. Кайя почти не притронулась к блюдам, красиво поданная пища казалась ей безвкусной, да и при всем желании оценить изыски диарской кухни в таких условиях она бы не смогла.

После завтрака при ней остался столовый нож. Не в качестве оружия. Было бы глупо полагаться на подобный кусочек металла, если собираешься противостоять диару. Уверенности нож не добавлял, но хоть занимал руки, немного ее отвлекал.

Кайя, как и любой житель степных ставок, неплохо владела подобным оружием.

Столовый длинный нож угодливо перелетал с ладони в ладонь. Подкидывая его на ходу, она машинально меняла руки, прокручивала вдоль раскрытых кистей. После последнего броска быстро перехватила за лезвие, но выпускать вперед не стала.

Метанию ножей ее обучил Харим. Бывший дозорный, чистокровный хавирец, родившийся и всю жизнь проведший на Левааре. Так по крайней мере она считала раньше. Что ей думать о нем теперь? И чего только набросилась сегодня на Самиру? Устроила той допрос.

Чуть остыв с утра, искупавшись и сменив платье на нынешний практичный черно-серый льняной комплект из широких брюк и свободной туникой ниже колена, Кайя корила себя за то, что так разговаривала с немолодой служанкой. Состояние Самиры показалось ей подозрительным. Женщина боялась. Но ведь и ей самой было страшно. Так с чего она решила, что перемены задели лишь ее одну? Реакция Самиры — плохо скрываемый страх — вполне уместна. Может, близость диаров давит на нее не меньше?

Устав ходить в темноте, Кайя присела на расстеленную постель. Машинально стянула повязку с головы, отчего светло-русые пряди водопадом пролились на спину, плечи, щекотали лицо. От гулявшей по комнате тихой прохлады ее клонило в сон и сопротивляться усталости дальше становилось все сложнее. Надо ложиться. Уже поздно, диар не придет. Да и с какой стати он будет ей что-то объяснять, давать ответы?

«Ваше положение — не лучше рабского. Мы заперли вас на Левааре, лишили всего…»

Вырванные из того разговора фразы задевали ее за живое, ранили с ни меньшей силой.

Пускай имя отца пока что берегло, вводило в заблуждение других, а ее внешность без шаиро-каддо с натяжкой походила на хавирскую, но ведь диар знает о ней правду. Она сама ее знает.

Скверна. Порченная кровь. Вот кто она в его глазах. Бесправная гостья. И не стоит забывать об этом.

Кайя потерла переносицу, пытаясь приглушить жжение в уставших глазах.

Во время последнего прихода служанки подготовили спальню к ночи: зашторили окна, включили слабые настенные лампы искусственного огня, впустили в помещение вечернюю прохладу, тонкие ароматы отцветающего за окнами сада. Разобрали постель, оставив подле на кушетке новую сорочку. В темноте шелк красиво струился под ее пальцами, холодил кожу, и Кайя почти решилась переодеться. Но, осмотрев сорочку получше, заметила глубокий вырез впереди и еще более откровенный на спине, да и сама ткань просвечивала насквозь.

Под таким нарядом не спрятать ее шрамы. Не спрятаться самой.

Она вернула одежду, вновь подцепив пальцами нож. Взобралась на постель полностью, скрестив ноги. Стараясь не уснуть, отрешенно смотрела на стену с картой Диарского халифата, которая еще с рассветом привлекла ее внимание.

С приходом темноты каменное панно изменилось. Изображение звездной карты тускло подсвечивали три незаметных горизонтальных лампы, создавая дополнительный объем и игру света. Отблески крошечных черных кристаллов разлетались бликами на многие метры вокруг, равномерно удаляясь от центра композиции, которую возглавляло витиеватое солнце первой системы халифата — Меодан. В его тени тонули все остальные звезды, тонул Леваар.

Кайя привычно подбросила нож. Тот слушался ее все лучше. Ладонь свыклась с весом и формой бесполезного оружия. И еще до того, как она сама осознала движение руки, пальцы перехватили лезвие. Мгновение, и сталь достигла цели.

Меткий бросок.

Такому позавидовал бы и Харим. Лезвие наполовину вошло в рыхлую поверхность панно, точно в том месте, где находилось светило Меодана.

Кайя нахмурилась, стараясь рассмотреть последствия. Может, если выдернуть нож, никто не заметит? Но подняться она не успела.

Крупицы каменной блестящей крошки струйкой посыпались из-под лезвия, стащив за собой целый фрагмент Меодана. Кайе ничего не оставалось, кроме как наблюдать за падением главной системы халифата. Несмотря на замешательство, обновленный внешний вид панно ей понравился куда больше.

Падение оказалось не громким, но длительным. Маленькие кристаллы горохом отскакивали от каменного пола, перекатами трели продлевая и усиливая шум. Представление длилось около минуты, после чего вернувшееся безмолвие еще некоторое время отдавалось звоном в ушах.

— Развлекаешься?

* * *

Кайя испуганно обернулась, ударившись локтем о спинку кровати. По левую сторону от постели стоял диар.

Как он сюда попал? Ни его шагов, ни скрипа дверей, она не слышала.

Ал-шаир меж тем обошел кровать, направившись к испорченному панно. Выдернул нож.

— Больше не шуми, — подойдя практически вплотную, он бросил нож поверх одеяла рядом с ней. — Ты мешаешь мне спать.

Кайя в недоумении посмотрела в ответ. Взгляд не задержался на его лице, опустился вниз. По золотистой, почти медного оттенка коже, обнаженному торсу, небрежно наброшенному поверх широких плеч черному шелковому халату, скользнул дальше, по четко очерченным линиям живота, на секунду застыл на полоске свободно сидящих штанов в тон халату. Она поспешно отвела глаза. Щеки запылали смущением. Чувство собственной уязвимости, не оставлявшее ни на минуту, сковало, заставило ее сердце биться быстрее. Но, против воли, взгляд украдкой вернулся к нему.

Сравнивать ей было практически ни с чем. Иногда из окна собственной спальни она видела Харима во время утренних тренировок. Слуга обнажался по пояс, ловко орудовал двумя тонкими длинными саблями, исполняя древний боевой танец тхавирского меча. Кайя наблюдала за ним с интересом, но быстрые, не лишенные грации движения слуги не вызывали в ней ничего, кроме легкой зависти и заслуженного восхищения. Не будили чувств.

Диар был выше слуги на полголовы, но менее крупный. Пропорциями, четко очерченными мускулами больше походил на зверя, умного, спокойного, умеющего выжидать добычу. Способного настичь в мгновение, лишить жизни еще до того, когда жертва осознает свою кончину. Сила не напоказ. Идеальное тело, созданное, чтобы убивать.

Кайя все же опустила глаза. Подтянула колени к груди, запоздало вспомнив, что диар видит ее мысли. Не все, лишь поверхность. Это она уже успела уяснить и даже научилась пользоваться, чтобы лучше скрывать помыслы, свои планы.

Благо, выдумывать сейчас ничего не пришлось. Разум подтолкнул сам. В голове до последней детали всплыла сцена из той комнаты: крики маленькой девочки, ее привязанное к столу выгибающееся от боли тело, странные узлы на спине ребенка. В том, шевелились они или нет, сейчас Кайя уже не была уверена. И фигуру диара, застывшего подле девочки подобно хищнику, готовому разорвать добычу.

Что он с ней сделал? Она хоть еще жива?

Воображение окончательно сорвалось с цепи, рисуя перед ней новые, все более ужасные сюжеты, с каждым разом добавляя детали, которых не было.

Кайя посмотрела на ал-шаира. Вздрогнула. По его вмиг потемневшему взгляду поняла, что представшие в ее голове образы ему не понравились. Она чуть вздернула подбородок.

Что же, пусть смотрит. Увидит себя со стороны. Сейчас она не собиралась отступать.

— Что вы с ней сделали, ал-шаир? Где она?

— Ничего. Я ничего с ней не сделал! Поговорим утром.

Он отвернулся, но Кайя, неожиданно для самой себя, схватила его за руку.

— Где эта девочка?

Диар окинул ее резким взглядом, и она тут же пожалела, что не дала ему уйти.

— Мгла Имардана! — он вырвал запястье из ее ладони и уже в следующее мгновение упер руки по обе стороны, склонился к ней, нависнув сверху. Оказался слишком близко. — Это так сложно, Кайя? Потерпеть до утра?

Кайя вжалась в спинку кровати, не зная куда еще спрятаться от захватившего ее в плен взгляда. Каре-синие волны били одна за другой, накатывали холодным прибоем, жаром сдерживаемой в руках мужчины силы, свежестью грозы. Сознание плыло. Ускользало куда-то прочь за пределы черных, расширенных в темноте зрачков. И во всем этом уже не понять, где заканчивалось ее сбившееся из-за страха дыхание, начиналось его, спокойное и потому еще более пугающее.

Кажется, она кивнула его словам или просто повела головой. Почему же он не уходит? Зачем продолжает так смотреть?

Она замерла, более не провоцируя на гнев. Взгляд не отводила, но лишь потому, что боялась сделать лишнее движение.

Даже сквозь накрывшее оцепенение она начинала подмечать детали, которым сперва не придала значения: темные круги под его глазами, заострившиеся скулы, сжатые в напряжении челюсти, дикая усталость за маской напускного спокойствия.

Кайя тихо выдохнула.

Милостью неба, да он едва стоит на ногах! Слишком уставший, даже, чтобы держать спину прямо.

— Что ты с ней сделал? Скажи. Иначе…

— Иначе? — с насмешкой передразнил диар.

— …Я не стану тебе помогать. Ты меня не заставишь.

Он скупо улыбнулся.

— Не поздно ли ты вздумала торговаться, Кайя из хавирского дома Фалади?

Она хотела упрямо вскинуть руки, оттолкнуть, но повторно увязла в темноте его глаз.

— Не поздно ли? — низким, перешедшим на шепот голосом, переспросил он.

Его правая рука легла ей на шею, большим пальцем спустившись к ямочке. Он чуть надавил, заставляя ее еще больше вжаться в спинку кровати. Медленно сел подле, ни на секунду не отпуская взглядом.

Второй рукой коснулся щеки. Нежно, почти невесомо погладил пылающую румянцем кожу. Ладонь скользнула назад, зарываясь пальцами в распущенные волосы. Едва сжав затылок, он потянул ее на себя. Остановился, лишь когда их лица оказались почти рядом, настолько близко, что его дыхание вторило рукам: обдавало жаром, касалось ее губ, возвращалось мелкой дрожью вдоль позвоночника.

Кайя не отстранилась. В голове расплывался туман, укрывал белизной последние мысли, лишал воли, покуда не осталось ничего, кроме странного ноющего волнения, почти болезненного, еще совсем тихого.

Она рассеянно моргнула. Что он с ней делает? Пытается подчинить ее разум, как тогда, в поместье отца?

Вместо ответа диар отрицательно покачал головой. Прошептал.

— Принуждение портит вкус. Сейчас его нет. Я вижу, Кайя, — он склонился к ее шее и на выдохе поцеловал. — Ты хочешь того же.

Кайя чуть покачала головой. Слабо, неуверенно.

— Не хочу…

Теплые губы оставляли дорожку на коже, редкими поцелуями спускаясь ниже, по изгибам шеи, скрытым под тканью туники ключицам, скованным напряжением плечам.

— Твои мысли говорят обратное, Кайя.

Услышав свое имя, она встрепенулась, словно очнувшись от наваждения. Вскинула между ними руки. Голос у нее дрожал.

— Мысли — еще не слова.

Диар немного ослабил хватку, заглянул ей в лицо. Смотрел долго, слишком внимательно, но в голову к ней не лез. Это она почувствовала.

Он неспешно отдалился, намеренно еще раз пройдя пальцами по ее щеке, и лишь потом отпустил. Почти сразу поднялся. Кайя ждала, что он уйдет, но тот обернулся. Спокойно ответил на вопрос, о котором она, к своему стыду, давно забыла.

— Та девочка. Ее зовут Мириам. Не бойся за нее, она отдыхает и к завтрашнему дню, милостью Единого, сможет встать с постели.

Кайя машинально кивнула, в который раз удивившись его умению держать лицо, контролировать голос, язык тела. Сейчас ничего в нем не выдавало его отношения к тому, что только что между ними произошло. Кайя же растерянно перебирала руками, не понимая, как себя вести, сесть ли ей прямо или, наоборот, подобраться, может быть, вообще встать.

Она не знала ничьих поцелуев, не помнила прикосновений, не позволяла до сегодняшнего вечера чему-то подобному случиться в ее новой жизни. Туман в ее голове постепенно рассеивался, выбрасывая обратно к себе, своим страхам.

— Мириам вовсе не ребенок, — диар не стал заострять внимание на чужих мыслях. — Выглядит младше своих лет, но ей скоро исполнится восемнадцать. Она моя сестра.

Кайя плохо скрыла свое удивление.

— Ее мать, — он помедлил. — Наша мать скончалась в родах.

На этом он поспешно оборвал разговор, направившись к выходу. Попрощался с ней сухо.

— Спи. Позже я все тебе объясню.

Она приподнялась, решившись все же задать еще один вопрос.

— Когда вы станете меня учить? — посмотрела ему вслед, прибавив голосу твердости. — Когда я увижу пустошь Меодана? Ведь я здесь для этого? Верно?

Показалось ли, но диар посмотрел на нее с грустью, отвернулся.

— Спи, Кайя. Нам двоим необходимо отдохнуть.