Глава 2

У нее не нашлось прямого ответа на его вопрос, но в последний момент Кайе повезло. Диара отвлек военный, которого она в самом начале допроса ошибочно приняла за старшего. Он что-то коротко настойчиво шепнул своему командиру и оба отвернулись в сторону западных скал. Переговариваясь, они позабыли о ее существовании, а придя к чему-то, вовсе поспешили прочь.

Командиру подвели жеребца местной породы. Вскочив в седло, он мимоходом мазнул каре-синим взглядом в ее сторону.

— Мэл! Отвези ее домой!

С этими словами диар пришпорил коня и с большей частью отряда направился на запад.

К Кайе тут же подошел уже известный ей наглец, держа под узды пятнистую лошадь. Она забегала глазами вокруг, ища свою, но отыскать животное посреди усеянного трупами поля было невозможно.

— Госпожа, — тем же насмешливым тоном, обратился к ней он. — Из какой ты ставки?

— Четвертой.

Он протянул к ней руку. Вместо того чтобы опереться на его локоть, Кайя посмотрела в сторону Харима и Самиры. С ними осталось еще четверо диаров, двое из которых сейчас поднимали слуг и также усаживали на лошадей.

— Мои слуги?

— Поедут с нами, госпожа.

Она не ответила на его колкость. Было еще кое-что, о чем не давала промолчать ее совесть.

— Большая часть успела уйти вглубь пустоши. — Кайя указала в сторону убитых работорговцев. — С ними были женщины и дети.

— Забота наместника, — отрезал диар.

— Но вы ведь, этих…

— Им не повезло.

Она растерянно посмотрела в ответ. Что значит, не повезло? Участь пленников диаров не волновала?

— Тогда, зачем?..

— А вот это, госпожа, дело не твое.

Кайя промолчала, не зная, что еще сказать, как себя вести дальше.

Отказавшись от помощи, она сама взобралась в седло, словно таким образом была способна вернуть хотя бы часть растоптанного достоинства. Но когда диар протянул теплую накидку, уже не стала упираться, только сейчас заметив, что дрожит и холод дождя тут был ни при чем. Ей было страшно. Пальцы непроизвольно дергались, а в ее голове путались мысли. Обо всем: пережитом в храме, причинах, что привели сюда, недавней утрате отца. Она могла погибнуть сегодня или еще хуже, попасть в плен к степнякам, и ее продали бы куда-то за пределы не то, что Леваара, но и халифата. Ее никогда бы не нашли.

Без сомнений, Велимар, брат (от самого этого слова у нее свело скулы), не слишком бы горевал, попади она в рабство. Он и при жизни родителя едва терпел навязанную ему сестру, леварку, а теперь, когда заступиться было некому, все больше утверждал свое право наследника и главы дома. И все же Велимара она боялась сейчас меньше всего.

Кайя начинала понимать, что последствия этого дня не пройдут для нее бесследно. Об этом кричало чутье, это же обещал тяжелый каре-синий взгляд. Что он успел увидеть? А что понять? То, что она леварка, пусть и чистокровная, в чем сама она уверена не была, еще не являлось преступлением в халифате. Но почему же диар тогда так ее рассматривал?

Его имени она не знала. Вернее, не могла определить, кто именно был перед ней. Диары, а тем более высшие, редко появлялись в этих краях. Представители правящих династий вовсе ограничивались мегаполисами планеты, чаще выбирая благоустроенную столицу — Иерихон. В одном Кайя была уверена — эмблема с белой птицей давалась не просто так. Ее обладатель мог не быть связан родством с халифом, но имел право претендовать на престол после отречения или смерти последнего. В халифате подобной привилегией обладали пять высших диаров. Они носили особый титул, равный по власти принцу — ал-шаир.

Мельком взглянув на ехавшего подле нее военного, Кайя приоткрыла рот. Он это заметил, улыбнулся.

— Может быть, вам что-то нужно, госпожа?

— Пожалуйста, не надо так меня называть!

— О-о-о! Только посмотрите. Истинная госпожа!

Он еще немного погримасничал, но потом все же благосклонно кивнул.

— Ладно. Спрашивай.

Она не стала увиливать, задала вопрос прямо:

— Твой ал-шаир. Кто он?

— А что? Понравился?

Кайя резко отвернулась. Вся ситуация вдруг показалась далекой от реальности, нелепой: она, каганатская женщина, едет рядом с диаром и вот так запросто ведет беседу. А он, кто способен одним касанием отнять десятки жизней, отвечает, как ни в чем не бывало, подшучивает, словно равный. Ее первое впечатление от личного знакомства с хозяевами планеты не вязалось с тем, что годами вбивали в голову служители мечетей Пути, куда ее водил отец на обязательные службы. Прихожанам прививали страх, трепет, поклонение, фанатизм…

Она покачала головой. Нельзя верить глазам.

Кайя вновь напомнила себе, что перед ней не обычные люди. Внешность диаров вводила в заблуждение, обманывала. И вот этот молодой мужчина мог запросто оказаться втрое старше нее. Представители его расы жили веками. К тому же, нельзя забывать, кто они на самом деле.

Завоеватели! Те, кто растоптал и практически уничтожил ее народ. Еще задолго до того, как сюда пришли хавиры, диары, другие расы, планета на правах Исхода принадлежала только им — леварцам.

Диар все же соизволил ответить:

— Ал-шаир Рэм Малави ал Алман.

Она коротко кивнула в знак благодарности. Задумалась.

Рэм ал Алман. Пасынок халифа Давира I — глава дома Алман. Кажется, его мать была одной из жен правителя.

— А я, между прочим, Мэл, — неожиданно добавил диар, вновь улыбнувшись.

Кайя не нашла, что на это ответить. Ей хотелось расспросить побольше, но и привлекать к себе лишнее внимание она боялась. Но сколько бы самостоятельно не перебирала варианты, не смогла объяснить, что могло привести ал-шаира на их Всевышним забытую планету, да еще и самому выслеживать степняков.

Кровавое развлечение? В мире осталось не так много мест, где можно было убивать руками. Леваар, с его аномальной дикой природой, с пустошами, на которых сбоила или вовсе выходила из строя современная техника, нередко притягивал высокородных отпрысков в поисках первобытных ощущений.

Кайя обдумала этот вариант и почти сразу отбросила. Из того, что она знала со слов отца про этого ал-шаира, напрашивался вывод: он не стал бы тратить время на подобное. Значит, на Левааре пасынок халифа по причинам, куда более важным, чем уничтожение нескольких банд слишком обнаглевших степняков.

Насколько она помнила, Алман был военачальником. Наравне с единственным сыном халифа, тоже ал-шаиром, командовал основным флотом халифата. Именно он разрешал военные конфликты, начинал и заканчивал войны, вынуждал содружества стран идти на уступки халифату, вершил судьбы своих и чужих народов.

И теперь он на Левааре.

* * *

— В какой части ставки твой дом?

Кайя вздрогнула. Она настолько ушла в свои мысли, что не заметила, как их небольшой отряд вышел к открытой части степи, за которой уже виднелось поселение.

— Поместье у южных ворот.

Оставшийся путь у нее уже не было возможности спокойно подумать. Дождь не прекращал лить, но отданная мужчиной накидка оказалась непромокаемой и хоть немного спасала внешний вид.

Кайя то и дело осматривала подол платья, стряхивала сухоцвет, колючки, комья налипшей грязи, заправляла под накидку волосы, вытирала лицо. Нельзя, чтобы Велимар и слуги увидели ее такой. Особенно слуги. Иначе к сплетням о ней добавится еще одна. Но, миновав городские ворота и почти сразу завернув на территорию поместья Фалади, она с досадой поняла, что избежать пересудов не удастся. На большом дворе было людно. Казалось, половина ставки собралась здесь и сейчас что-то активно обсуждала с главой поместья.

Стоило первым диарам въехать во двор, как все разом повернулись в их сторону. Споры стихли, десятки взглядов с удивлением и опаской перепрыгивали с нее на диаров, на ее слуг и опять к ней. Кто-то первым догадался склониться. И тут же собравшиеся уже прилежно отвешивали поклоны. Она избегала смотреть на кого-либо. Увидеть же всегда надменное загорелое лицо брата все еще была не готова.

Пауза меж тем начала затягиваться, как хозяин поместья наконец пришел в себя.

— Истинным защитникам Пути всегда рады в этих стенах! — на диарском объявил Велимар. — Да будет ваша дорога легкой!

Мэл спешился.

— Как и твоя жизнь. — приветствовал диар в ответ, после чего заговорил громко. — Милостью Всевышнего, единого почитаемого бога Пути, да не изобьются его дороги, нашему ал-шаиру Рэму Малави ал Алман удалось предотвратить гибель вашей сестры. Восславим его имя!

— Восславим, — неуверенно отозвался Велимар.

С еще меньшей охотой ему вторили в толпе. Собравшиеся, в основном хавиры и несколько леварцев, коверкая язык, повторили приветствие. На этом Мэл, к счастью, посчитал церемониал исполненным.

— Мы прервали вас, Фалади. — спокойно заметил он. — Можете продолжать.

Люди занервничали. Послышались шепотки, ропот. Хозяин поместья и сам выглядел испуганным. Он вскинул руки, привлекая внимание толпы к себе.

— Наши дела подождут. Обсудим их позже.

Велимар мог бы и не говорить последнего. И без его призыва, люди постепенно покидали поместье, пятились, шептались, посматривали на пришедших. В провинциях, подобной этой, диаров боялись до суеверий. Уговаривать горожан не пришлось. Вскоре перед парадным входом в господский дом не осталось никого, кроме молодого хозяина, нескольких слуг за его спиной и только что прибывших всадников.

Велимар вновь обратился к Мэлу.

— Мой дом — ваш дом.

Обязательные слова вежливости, которые он не имел права не сказать подобным гостям. Они позабавили Кайю. Чтобы ее скупой брат хоть чем-то поступился?

— Благодарю! Но мы не станем отягощать вас своим присутствием.

Диар повернулся к ней, посмотрев снизу вверх.

— Госпожа…

Он коротко поклонился, чем окончательно привел в замешательство Велимара. Брат удивленно выпятил нижнюю губу. Выглядело это глупо. Кайя же с трудом сохранила лицо, чтобы не выдать своего облегчения. Выходит, боялась она зря. Сейчас диары уйдут и, дай Всевышний, она больше никогда никого из них не увидит.

Впервые за день ее лица коснулась улыбка.

— Доброго пути, — традиционно ответила она.

* * *

Какое-то время после ухода диаров Велимар растерянно хранил молчание. Кайя даже было подумала, что он оставит ее в покое, но ошиблась. Брат опомнился как раз в тот момент, когда она отдавала распоряжения, касаемые Самиры.

— Кайя, немедленно иди в дом!

Пришлось уступить. Ссоры было не избежать, так хоть не на глазах у прислуги.

Едва оказавшись за порогом, он принялся сыпать на нее оскорблениями.

— Дрянь! Безродная, маленькая дрянь, где тебя носит? Разве я разрешал тебе покидать поместье?

На мгновение Кайе показалось, что он ее ударит, но вместо этого брат подтолкнул вглубь дома, туда, где располагался его личный кабинет. Прикрыв за ней дверь, он рассерженно вцепился в нее взглядом.

— Мне и без тебя хватает проблем, а ты еще привела к нам на порог диаров!

Не дожидаясь его приглашения, Кайя проскользнула мимо и заняла одно из кресел. Подобные оскорбления задевали все меньше. Ими Велимар награждал вдоволь чуть ли ни с первой минуты, как похоронил отца.

— Где ты была?!

Она не спешила отвечать. Убранство кабинета против воли вызывало в ней теплые чувства и не вязалось с новым владельцем. Дождливый закат, проникавший сквозь потемневшие от времени ставни, освещал уютные, сделанные из черного дерева забитые книгами стеллажи, крепкий письменный стол, два высоких кресла, стоящих друг напротив друга, и маленький столик между ними. В ногах лежал плотный когда-то ярко-красный тканый ковер, на котором сейчас оставались следы от грязной обуви брата. Велимар в доме обувь не менял, да и во многом другом вел себя в поместье как гость. Ему была ближе столичная жизнь, Иерихон, где он и обосновался, успешно растрачивая остатки наследства.

Раньше кабинет принадлежал отцу, и она любила засиживаться с ним в этих креслах, обсуждать планы по разведению новых пород лошадей, вместе читать, разговаривать, молчать. Казалось, если прикрыть глаза, все еще можно будет поверить в его присутствие, уловить знакомый запах любимого им горячего напитка из здешних трав.

— Иблис тебя забери, она еще и молчит! — окончательно взбесился Велимар.

Кайя ограничилась короткой фразой. Говорить ему правду она не собиралась.

— Выезжала в степь.

Глаза у брата недобро блеснули.

— Да ты что! И с какой же целью?

— Размять лошадь.

— И как? Что-то твоей лошади я не увидел? — съязвил Велимар.

— Застрелили.

— Да мне плевать, глупая ты дрянь! Зачем ты привела к нам диаров?!

— Они действительно меня спасли. — Кайя попыталась сгладить случившееся. — Послушай, я и подумать не могла, что мы пересечемся со степняками, а после с диарами.

— А стоило бы!

Велимар раздраженно забегал по комнате, но почти сразу опустился в кресло напротив, уставившись на нее прямым немигающим взглядом желтоватых, почти бесцветных глаз. Постепенно его выражение лица начало меняться с гневного на уже привычное надменное. Взгляд медленно спустился к ее шее. Липкий, неприятный. Даже будучи перемазанной степной землей, Кайя не чувствовала себя грязнее, чем сейчас. Вспомнился случай двухлетней давности, когда Велимар попытался зажать ее в углу гостиной. Тогда она с какой-то неизвестной ей до того дикостью чуть было пальцами не выдавила ему глаза. Брат струсил не на шутку и после более не домогался, даже смотреть вот так перестал. Но с уходом родителя Кайя все чаще начала замечать этот нездоровый интерес.

От его тона, приторного и наигранного, нутро пробрало отвращением.

— А нам ведь с тобой можно и не ссориться. — вкрадчиво начал он. — Все равно ведь кроме меня у тебя больше никого нет.

Велимар попытался коснуться ее обтянутых подолом коленей, но Кайя забилась глубже в кресло. Его холеное лицо перекосило кривой ухмылкой. Повесив голову на пару секунд, он отрицательно мотнул туда-сюда, вновь посмотрел вперед.

— День, когда отец притащил тебя в этот дом, стал худшим в моей жизни.

Приторности в голосе как не бывало.

— Сумасшедшая дрянь! Видела бы ты это зрелище. Только и могла, что пускать слюни, да ходить под себя. Какая же ты была мерзкая. С этими своими выпученными глазами, с ранами по всему телу. Леварская порченая дрянь! — он злобно заулыбался. — Скажи мне, Кайя, тебе нравилось, когда тебя резали и насиловали? Снова, снова, и снова, пока ты окончательно не свихнулась? Нравилось?

Его улыбка стала еще шире, казалось, он сейчас зальется смехом от выданных им же слов.

— Я никогда не понимал, почему отец так в тебя вцепился? Может ты мне скажешь?

Кайя промолчала. До сегодняшнего вечера брат ни разу не обсуждал с ней прошлое. Она не была наивной, понимала природу его ненависти. Однако, выслушивать подобное даже от него оказалось неожиданно больно. Хотелось уйти, но Кайя усилием держала себя на месте. Надо понять, к чему он все это затеял.

— И вот, я начал думать. — между тем, продолжал Велимар. — Прикидывать. Знаешь, что? — он шумно выдохнул, подавив веселье. — А то, что это не он в тебя вцепился. Это ты овладела им. Ты — порченая леварская кровь! Старая кровь! Ведьма!

— Неправда!

Он довольно закивал головой, словно ее реакция только подтверждала сказанное.

— Еще какая правда! И ты, и мой дорогой слабохарактерный отец вдвоем это скрывали. Я бы мог показать тебе расходы за последние семнадцать лет, что ты живешь в этих стенах. Так вот, удочерив тебя, небезызвестный всем присутствующим господин Фалади, который, заметь, никогда до того не пустотратил и не отличался набожностью, неожиданно заделался самым щедрым и верным последователем Пути. А с чего бы вдруг такая щедрость?

Брат напоказ развел руками.

— Вот и мне стало интересно. Годами отец жертвовал крупные сумы в местную мечеть. Даже больше тебе скажу, он отдал две трети состояния, практически разорился. Можешь молчать и дальше, но только глупец не поймет, за что он вносил такие пожертвования. Тебя, дрянь, откупал! Не дал служителям забрать. А что, если напомнить им о твоем существовании? Сумеешь ли ты пройти проверку? Очень сомневаюсь! Впрочем…

Велимар поддался немного вперед, заговорив шепотом.

— Мне интересно другое. Что мы будем со всем этим делать, Кайя? Что ты будешь делать?

Она внимательно заглянула ему в лицо — он так и остался сидеть с ехидной ухмылкой победителя, ни капли не сомневаясь в своих предположениях. Вряд ли удастся его переубедить. Потерянные деньги были для него лучшим доводом. Тем более, насчет служителей он не шутил. Ведь, правда отдаст. Даже жалеть ее не станет.

Тихий свет заката постепенно покидал комнату, обращаясь в ночь, делая их уединение еще более тягостным. Надо заканчивать разговор, уходить. Иначе…

Сжав до побелевших костяшек на пальцах подлокотники кресла, Кайя качнулась вперед.

— Чего ты хочешь?

— Уже другой разговор, сестричка! Во-первых, твоя часть наследства отойдет мне. Сама отпишешь.

Следовало бы догадаться, что он прежде всего будет заинтересован денежным вопросом. Покойный родитель поставил в завещании строгие условия, тем самым оградив приемную дочь от многих бед. Велимар не мог претендовать на ее часть наследства ни при каких обстоятельствах: ни ее исчезновении, ни смерти.

— А, во-вторых…

Брат опять потянулся к ее коленям.

Кайя резко поднялась. Отданная диаром накидка сползла вниз, обнажая ее свалявшиеся подсохшие волосы, испорченное грязное платье, отчего на лице брата тут же проступило отвращение.

— А, во-вторых, будет попозже, — брезгливо заметил он. — Приведи себя в порядок. Завтра поговорим.