Глава 4

Едкий дым забивался в ноздри, обдирал ей горло, до боли разрывал легкие. Невозможно сделать новый вдох, невозможно не дышать. Хотя бы один глоток воздуха. Чистого, свежего. Но ее губы предательски ловили только клубы черного смрада.

Бежать! Скорее выбраться отсюда! Ведь не может быть, чтобы все вокруг погрузилось в этот дым?

Кайя заметалась на кровати, не в силах порвать сети поймавшего ее сна. Кошмар продолжался, все больше поглощая, затягивая ее во мрак слишком острых, на грани реальности ощущений. Где-то на краю сознания она понимала, что спит, что происходящее всего лишь старый сон, который можно пережить. Но отчего же тогда смрад гари не дает дышать? А этот странный привкус на ее губах? Даже сквозь полотно сновидения отчетливо улавливалась солоновато-кислая горечь садящегося на ее лицо пепла. Она попыталась смахнуть тот прочь, прогнать, но руки не слушались. Все тело оставалось ватным, чужим.

Внезапно сквозь слои мрака короткими ударами проник посторонний шум. Его эхо вибрацией прокатилось по барабанным перепонкам. Кайя болезненно сжала челюсти. Тело по-прежнему существовало где-то отдельно от разума, и инстинктивная попытка прикрыть уши руками осталась без внимания. Удары повторились. На сей раз более громко, отчетливее. Они словно обретали контуры, разрастаясь в темноте ярко-белыми вспышками. К очередному удару добавился голос.

«Кайя!» — ее звали, но собственное имя показалось незнакомым.

Удары возобновились с удвоенной настойчивостью. Теперь было понятно, что колотили в дверь. Но даже устроенный шум едва мог ее разбудить. Сон держал крепко. А может, она сама хваталась за него? Кайя еще не находила объяснения, что не так? Вот только какое-то непонятное ощущение, ноющим нервом заставляло ее вопреки благоразумию цепляться за кошмар. Что-то важное таилось там, в клубах удушливого дыма…

— Кайя, откройте! — перешедший на повышенные ноты голос Самиры в итоге ее разбудил.

Соскочив с кровати, она в темноте бросилась к двери. Отперев, впустила Самиру.

— Мы горим!? — первое, что подумалось — горит дом. В поместье случился пожар! — Самира! Пожар?

Лицо у немолодой служанки вытянулось, да так и застыло в изумлении.

Бросив онемевшую женщину, она подбежала к окну и развела шторы.

Снаружи едва начинало светать. Дождь притих, затянув спокойную монотонную мелодию. Никаких криков, шума. Все было тихо. Отворив створку, Кайя впустила внутрь влажную прохладу, вдохнула полной грудью. Тягучий свежий воздух окончательно прогнал ее сон.

— Мне приснился старый кошмар. Черный дым.

На ее последних словах Самира вздрогнула, но Кайя не придала этому значения. Света от окна было достаточно, чтобы понять, что немолодая служанка еще не пришла в себя из-за пережитого накануне.

— Что случилась? — она шагнула в ее сторону, но та отчего-то дернулась назад. — Почему ты не отдыхаешь у себя? Тебе надо лежать.

Служанка обхватила себя руками, потерла плечи, а потом уверенно взглянула вперед. Выпрямилась.

— За меня не волнуйтесь, госпожа. Я в порядке, — голос у нее прозвучал сипло, и женщина прокашлялась. — Я тут по приказу вашего брата. Велено вас одеть и привести в большую гостиную.

Мысли о здоровье и странном поведении служанки тут же вытеснил притихший со вчерашнего вечера липкий страх.

— Зачем? — глухо спросила Кайя. — Я не пойду.

— Не беспокойтесь. Хозяин не один.

Заявление оказало на нее противоположный эффект. Кайя догадалась. Ушедший сон накатил явью, отчего ей стало трудно дышать.

— Ал-шаир?

Кивнув, Самира уже более уверенно прошла в спальню.

Кайя слышала, как та шуршит тканями в гардеробной, открывает и закрывает шкафчики, гремит разными склянками на туалетном столике. Ноги у нее постепенно налились свинцом, словно перед ней опять мелькали фрагменты из ее кошмара.

— Госпожа, вас ждут! — заметив, что она ничего не делает, Самира строго напомнила. — Умойтесь и идите одеваться. Я все приготовила.

Но Кайя не сделала ни шагу, затравленно взглянув куда-то вниз.

— Он меня убьет.

— Не говорите глупостей! — Самира приблизилась к ней и направила в сторону уборной. — Времени мало. Ну же!

Сейчас после случившегося в храме они негласно поменялись ролями. Теперь ей требовалась поддержка и Самире пришлось чуть ли не самостоятельно наводить ее туалет. Служанка помогла ей умыться, надеть закрытое темно-серое повседневное платье, собрать волосы и аккуратно уложить поверх головы и плеч палантин. Закончив, та подвела ее к зеркалу, чтобы Кайя оценила внешний вид, но она лишь мельком окинула себя взглядом.

— И зачем он пришел?

У нее все никак не получалось вернуть себе самообладание. Ее шею неприятно сдавливал тугой, застегнутый на все пуговицы ворот. Она потянулась к нему, рванула, отчего грубая ткань затрещала, едва выдержав.

Самира быстро поправила ей воротник.

— Ничего он вам не сделает, — успокаивающе начала она. — Не забывайте, вы из знатного рода.

— Я порченая…

— Тише! Не смейте говорить это вслух!

— Но это так!

— Нет! Пока служителями не доказано обратное. По законам халифата вы практически ничем не уступаете брату. Вы носите громкое имя, оно вас защитит, — взяв ее за руку, она повела за собой. Посреди темного узкого коридора, соединяющего основную часть дома с женской половиной, служанка тихо добавила. — Не забывайте, кто вы такая. Держите себя с почтением.

Кайя рассеянно кивнула, но уверенности не ощутила. Напротив, с каждым шагом, что приближал ее к большой гостиной в ней оставалось все меньше решимости. Если бы не ведшая ее Самира, она давно повернула бы назад, заперлась у себя, и будь что будет.

Оказавшись у цели, служанка отпустила. Не дав ей подготовиться, распахнула двойные двери, в поклоне отступая назад.

Кайя бездумно обошла женщину, сделав еще несколько коротких шажков. Остановилась.

Раздвинутые тяжелые шторы на окнах скупо пропускали серый свет, создавая игру теней и контуров по углам тесно обставленной комнаты, едва касаясь старинной массивной мебели и огромного, занимающего половину дальней стены камина. Этой гостиной пользовались редко, только по особым случаям, потому помещение большую часть времени стояло закрытым. В воздухе соперничали запахи ветхости, пыли и собранных в прошлом году засушенных полевых цветов. Дышалось тут с трудом.

На короткое мгновение в Кайе взбунтовалась хозяйка. Как только Велимару могло прийти в голову выбрать эту комнату для встречи такого гостя!? И почему так темно? Неужели нельзя было приказать слугам зажечь хотя бы настольные лампы, развести огонь в камине?

Но, когда она заметила брата, вопросы сами собой отпали.

Велимар находился в глубине комнаты, ближе к камину, в месте, куда практически не доставал рассвет. Ссутулившийся, как-то разом поникший, он напомнил ей побитого дворового пса.

Брат украдкой посмотрел на нее и в его мимике отразилось столько ненависти, презрения, что ей опять захотелось сбежать в свои покои. Она даже попятилась назад, но потом заметила диара.

Ал-шаир стоял в тени, отделенный тонкими полосками света из окон. На нем была все та же черно-матовая боевая амуниция, лица практически не видно, но ей показалось, что усталости в резких чертах прибавилось.

Он смотрел на нее.

Несмотря на расстояние в метров семь между ними, она снова ощутила власть этого взгляда — того самого, что уже однажды подчинил ее себе. Эмоции повторялись. Кайя вновь попадала под влияние каре-синих глаз, что пытались ворваться в ее мысли, проникнуть в разум, саму душу. В комнате повисла звенящая тишина. Стены сжимались вокруг нее, стремясь сомкнуться. Казалось, будто само время замерло, останавливая мир в этом мгновении страха и ожидания.

Ал-шаир сам отвернулся от нее, возвращаясь к Велимару.

Кайя глубоко вдохнула, не понимая ни своего состояния, ни происходящего. Сейчас из-за его взгляда она чувствовала себя так, словно ей встряхнули содержимое головы, едва не вывернув наизнанку. Во рту пересохло.

С трудом сглотнув, она провела языком по пересохшим губам.

Ал-шаир повторно коротко обвел ее взглядом, направившись к столику у камина. Кайя разобрала на том большой поднос с какой-то утварью, кто-то из прислуги все же догадался принести ее гостю трапезу. Меж тем он наполнил высокий тонкий стакан чем-то прозрачным, скорее всего отваром из ягод, и обернулся к ней.

— Подойди.

Это было первое сказанное им слово с того момента, как она оказалась здесь. Низкий тембр его голоса оцарапал, в который раз напомнив ей о собственных страхах, а вот на брата прерванная тишина подействовала подобно красной тряпке.

Велимара прорвало:

— Ал-шаир! Милостивый господин мой. — полушепотом затараторил он. — Истинно клянусь, я ничего не знал! Да если бы мне было известно, что покойный отец мой пригрел гадину, верьте мне, тут же обо всем сознался бы служителям. Отдал бы эту порченую дрянь. Правду вам говорю. Ничего не знал.

Кайя застыла, не веря тому, что слышит. Нет, она и не надеялась на благородство сводного брата, но и не предполагала, что тот вот так запросто с порога выдаст ее тайну. Вместе с вырывавшимися из его рта словами в ней вскипало презрение к этому человеку. Было время, когда она искренне пыталась сыскать если не любовь и дружбу, то хоть терпимость с его стороны. Не вышло.

— Клянусь, милостивый, — не прекращал свои излияния Велимар. — Да я из-за нее остался ни с чем. Только на вас, праведный, вся надежда, некому больше справедливость восстановить. Отец мой, ума из-за нее лишившись, в завещании условия прописал на ее счет…

Недобро сузив глаза, Кайя шумно выдохнула. Откровения брата должны были нагнать на нее еще больше страха, но оказали обратную услугу. То ли из-за череды свалившихся за последнее время бед, то ли из-за жизни в постоянной тревоге, что за тобой придут, а может быть, и увиденного сегодня ночью кошмара, но ее разум оказался сыт страхом по горло. Предательство Велимара вылилось последней каплей. Ее сердце попросту устало бояться. Неожиданно для себя она немного успокоилась и перевела взгляд на ал-шаира.

Оказывается, все это время он следил за ее реакцией. Стоило бы опустить перед ним голову, но Кайя намеренно вытянулась струной, задрала подбородок.

— Всевышнем прошу, очистить мое имя от этой скверны, — нес свое Велимар. — Только бы без шума, без позора, милостивый!

В порыве поклонения брат рванулся вперед, припадая на колени.

Ал-шаир наконец-то отвел от нее взгляд. Прежде чем он отвернулся к распластавшемуся перед ним просителю, даже с такого расстояния Кайя успела прочесть скользнувшую в уголках его рта неприязнь.

— Пошел вон.

Велимар примолк, но то, что сказанное относилось к нему, понял не сразу.

— Ал-шаир… — он неуклюже зашаркал коленями по каменному полу, стараясь приблизиться. — Милостивый…

Диар направил руку за спину брата, в сторону лежащей в камине связки дров. Уже в следующее мгновение до Кайи долетел едва различимый звук, словно треснула кожа. В ноздри ударил терпкий запах грозы, разом перебивая все остальные ароматы комнаты. В ту же секунду в камине вспыхнул огонь.

Велимар отскочил, чуть было не завалившись на бок. Поспешно поднялся, и более не открывая рта, спиной попятился к выходу. Кайя же не могла выбрать, что из произошедшего вызвало в ней больше чувств: неожиданное и такое приятное унижение брата или то, что она сама стала свидетелем наглядной демонстрации силы диаров.

Створки дверей сошлись за Велимаром с неприятным скрипом, вырвавшим ее из мыслей. Она невольно поежилась, вдруг осознав, что с уходом брата лишилась последней пусть и прогнившей опоры. Теперь в этой комнате никто не стоял между ней и ее гостем.

Никто не мог ее защитить.