Глава 5

— Подойди, — не оборачиваясь, приказал ал-шаир.

Кайя заставила себя проследовать к камину, но он жестом приказал приблизиться к нему. Протянул ей ранее наполненный стакан, в котором действительно оказался ягодный узвар.

— Ты хотела пить.

Она замялась лишь на долю секунды, приняв напиток. Горло по-прежнему раздирала жажда. Не сдерживаясь, позабыв о приличиях, Кайя жадно осушила стакан практически до дна, после чего вернула ему. На мгновение их пальцы соприкоснулись и к ней перетекла жалящая змейка энергии. Кожу неприятно кольнуло, отчего она бессознательно тряхнула рукой и посмотрела вперед.

Ал-шаир тоже изучал ее взглядом. Между ними начиналось очередное безмолвное соперничество, в котором она уже понимала, что уступит первой, сохранит дистанцию и отпрянет назад.

Кайя попятилась, склонив голову. Только сейчас до нее дошло, что, войдя в комнату, она не соблюла требуемые почести, не произнесла полагающиеся к месту приветствия и не поклонилась. Снова.

Диар скользнул взглядом по ее лицу. Ей показалось, что его губы мимолетно дернулись в улыбке.

— Можешь не кланяться.

Это ее насторожило. У нее и раньше возникало ощущение, что он видит ее насквозь, теперь же после последних слов подозрения только усилились. Неужели ему подвластны чужие мысли?!

— Не совсем, — подтверждая и одновременно опровергая догадку, намекнул он. Отвернулся, пряча взгляд внутри ритмично плясавших языков пламени. — Но, я вижу суть. Поверхность…

Объяснения последней фразы не последовало, и, пользуясь моментом, Кайя незаметно принялась изучать его профиль. Из-за плохого освещения, а может постаралась создаваемая огнем в камине иллюзия игры света и теней, но ей показалось, что он стал еще выше, чем вчера. Черный цвет амуниции превращал его тело в монолит камня, в котором так остро угадывались напряжение, скопившаяся усталость. Этой ночью он точно не спал. Она подумала, что диар, возможно, уже который день проводит на ногах, и ей вновь вспомнились обстоятельства их встречи на вернской пустоши.

Что же он там искал?

На последней мысли ал-шаир резко поднял голову, а его взгляд уже обретал новую силу.

Он вновь врывался в ее голову. Кайя не могла пошевелиться, ни отвести глаза. С каждым новым мгновением этой сцены она ощущала себя все более уязвимой. Сомнений больше не оставалось, он действительно пытался что-то сделать с ее разумом. Проникнуть, а может сломать.

Понимание происходящего ужасом пробрало ей грудь. Больше неволи, даже больше смерти, Кайя боялась потерять себя, вновь лишиться рассудка. Скатиться к тому безумию, что управляло ею в ранние годы, пока отец пытался вернуть приемную дочь к жизни. Начав сопротивляться, она всеми силами попыталась разорвать визуальный контакт. К ее удивлению, диар отступил первым.

Он повторно подошел к столику, вновь наполнил стакан и уже сам пригубил напиток.

— Ладно, Кайя из хавирского дома Фалади, познакомимся другим способом. — вернув опустевший стакан обратно на поднос, диар расположился на диване. Окинул ее взглядом снизу вверх. — Что ты мне скажешь?

Кайя уперлась глазами в пол, стыдясь внезапно нахлынувшей слабости. Сердце сдавило отвратительной жалостью к себе. Что ей ответить, если она и так никогда не забывала, к чему все идет?

— Я сама уйду к служителям, — приняв неизбежное, она подняла голову, твердо посмотрев на гостя. На беды Велимара в эти минуты ей было плевать. Пусть хоть повесится от своего позора.

— А ты к ним хочешь?

— Нет! Но и умирать из-за этого не стану!

Следовало бы реагировать не так эмоционально, с почтением, как и подсказывала ей Самира, но какая-то невидимая рука подталкивала ее вновь и вновь лезть на рожон в присутствии этого диара. Не потому ли, что он был из высших, ведь в компании Мэла, своего вчерашнего провожатого, ничего подобного за собой Кайя не замечала.

— Гнев… — тихо обратился к ней ал-шаир. — В этом и есть твоя суть. Это я вижу в тебе. Если в твоем сводном брате на поверхность сплывает мерзость, то в тебе поднимается злоба. Читать людей, подобных твоему брату, проще написанной книги. Они слабы. А вот в тебе, — он дернул подбородком в ее сторону, — туман. Ничего не разобрать, и я пока что не решил, насколько это опасно, есть ли смысл продолжать наш разговор.

Она почти до крови закусила нижнюю губу, не давая себе влезть, протестовать. Ал-шаир не упустил это из виду, но неожиданно заговорил о другом.

— Тебя выдают глаза, — он взглядом указал на место подле себя. — Шаиро-каддо. Верно? Так это звучит на хавирском?

Подойдя, Кайя опустилась на край дивана, оставив между ними почти метр расстояния. Мышцы на спине у нее начинали ныть от чрезмерно сведенных лопаток, вытянутых вверх позвонков, но заставить себя успокоиться, принять подобающий почтительный внешний вид она по-прежнему была не способна.

Что ей только что сказал диар про гнев? Значит, ею движет злоба?

— Так это звучит на старолеварском! Языке, что вы сделали мертвым! — гнева в ней действительно было предостаточно. Даже слишком. Но, во имя Всевышнего, что она творит?!

Мысленно закрыв собственный рот руками, Кайя призвала саму себя к благоразумию. Еще несколько выпадов в таком тоне, и она нарвется, выведет его.

— Это не так просто сделать, — ответил на мысли ал-шаир. — Но, как-нибудь можешь попытаться.

Ее лица коснулся странный, скрывающий не до конца понятный ей смысл взгляд, отчего она нервно отвернулась к огню. Близость этого мужчины давила. Кайя поймала себя на ощущении, что комната слишком тесная для них двоих. В ней не хватало воздуха, света, свободы. Все забирал он. Заполнял собой каждый миллиметр пространства: своей силой, энергией, что рекой текла в его жилах, властью, что скрывалась за титулом и положением, самим своим присутствием.

Она попыталась незаметно отодвинуться, но диар взглядом пригвоздил обратно.

— Когда ты злишься, глаза у тебя наполняются свечением, как у хищника. Трудно такое не заметить. К тому же ты слишком молодо выглядишь, что было бы невозможно без старой леварской крови в твоих венах. Сколько тебе на самом деле лет?

— Не знаю.

— Так и есть. Никто не знает, — смотря ей в лицо, продолжал он. — В мечетских записях о тебе лишь несколько строк, да и те ложь.

Кайя невольно подалась вперед. Может быть, сейчас ей удастся узнать что-то новое о себе.

— Я могу взглянуть, пожалуйста? Они здесь? Записи? — пытаясь побороть возбуждение, спросила она.

— Значит, ты действительно не помнишь прошлого? — диар заинтересованно поднял бровь.

Помедлив, она утвердительно кивнула, поймав на себе еще один пытливый взгляд, но его внимание тут же сменилось закрытой маской без эмоций.

— Неважно. Я здесь не для этого.

В следующий миг он посмотрел твердо, тем самым льдом, которым уже успел привести ее в смятение посреди степи. Как бы Кайя не храбрилась, сколько бы в ней ни поднималось гнева в его присутствии, она не могла противостоять застывшему холоду в каре-синих глазах. Ей стало дурно. В мыслях набатом предательски стучало: «Все же, убьет!»

— Нет, Кайя… — его взгляд удерживал ее невидимой силой, накрывая подобно черной тени, незаметно становясь ближе.

Протянув к ней руку ладонью вверх, диар жестом приказал вложить свою. Кайя заметила, как между пальцев второй руки тускло блеснул нож. В голову ей тут же ударила кровь, в ушах зашумело. Она дернулась назад в попытке подняться, но не сумела даже пошевелиться. На этот раз ему все же удалось влезть в ее разум.

— Не убью, — шепотом добавил он, все так же надвигаясь. — Но будет больно.

* * *

Кайя видела, как ее левая рука тянется вперед, послушно, словно она ей более не принадлежит. Время застыло, будто в недавнем кошмаре, но сознание продолжало фиксировать ощущения, что в разы усиливал страх. Даже легкое прикосновение его пальцев отозвалось ударом тока. Ее кисть утонула в огромной ладони, опалив кожу смесью жара и холода.

Диар не стал медлить. Расстегнул ряд мелких пуговиц манжета, потянув ткань вверх, оголив тыльную сторону ее запястья, на котором даже при таком освещении отчетливо выступала синяя паутинка вен. Кайя успела лишь подумать, что сейчас будет, как он поднес к запястью нож. Одно движение и из глубокого ровного пореза хлынула темная кровь. Тело вздрогнуло от короткой боли, забилось в попытке вырваться еще сильнее. Ужас заполнил каждую клеточку. Отвратительный вязкий страх. Из горла рвался крик, но зловещую тишину комнаты нарушали только бешеный ритм ее сердцебиения, сбившееся дыхание. Удары собственного пульса звучали громче раскатов далекой грозы.

Мысли беспорядочно метались, но на этот раз диар не стал отвечать. Все его внимание было направлено на бьющую из вскрытых вен кровь. Горячая жидкость стекала по его пальцам, щедро пачкая амуницию, впитываясь в серо-бежевую обивку дивана, редкими струйками попадая на темный каменный пол. Не отрываясь от зрелища, он опустил руку себе на колени, вновь протянув к ней раскрытую ладонь.

Кайя поняла, что сейчас все повторится и он проделает то же самое и со вторым запястьем.

Очередная порция возбуждения, приправленного яростью, отчасти приглушила пульсацию страха. Подобно тряпичной кукле, она уже начала тянуть к нему кисть, как почувствовала перемены. Что-то изменилось. Быть может, диар слишком отвлекся, ослабил хватку? Вот только скованной себя она больше не ощущала. Первобытное стремление сбежать заглушило все остальные мысли, здравый смысл.

Послушная рука, что тянулась вперед, сама повернула к низкому столику, к массивному кувшину с ягодным отваром. Вцепившись в горлышко, Кайя перехватила скользкий кувшин и уже в следующее мгновение со всей дури опустила на склонившеюся голову диара.

Не попала. Кувшин звонко разбился об подставленную ладонь, разлетаясь на сотни мелких осколков. Несколько бледных игл больно оцарапали ей щеку.

Все еще не в состоянии анализировать происходящее, она вскочила и побежала к выходу.

Диар поймал ее на середине комнаты. Его руки сошлись вокруг талии, резко подняли вверх, отрывая от пола. Кайя беспомощно колотила воздух ногами и руками, стараясь освободиться.

— Имардан! Святые воды! Успокойся! — в его голосе сквозило раздражение, но ответного гнева она не уловила.

Остановившись возле окна, он резко отпустил. Развернул на себя.

— Я же сказал, не убью, глупая!

Ал-шаир притянул и поднял окровавленную руку вверх так, чтобы запястье оказалось на уровне ее глаз, но Кайя еще не была в состоянии реагировать, как того от нее требовали. О каком спокойствии может идти речь, если это из ее раны сейчас вытекает сама жизнь. Какой еще реакции он от нее ждет?

— Я истеку кровью, — с трудом сдерживаясь, выдавила она.

— Не думаю…

Он вновь смотрел только на порез, будто ее претензии были пустым звуком. Кайю это задело похлеще случившегося. В голове заметались оскорбления, отборные хавирские ругательства степных скотоводов, которыми она сейчас щедро про себя поливала своего гостя. Тот удивленно приподнял бровь.

— Манеры — не твое. Это я уже понял. Но, чтобы вот так, — он почти улыбнулся.

Ответить Кайя не смогла. Внезапно незнакомый спазм прокатился по ее телу, волнами расходясь от груди и стекая к уже успевшей онеметь руке. Запястье сдавило. Из горла вырвался стон, но не от боли. Она видела это, чувствовала и все равно не могла поверить в реальность происходящего. Бьющая из вскрытых вен кровь плавно остановилась, на ее глазах тонкие края раны медленно сходились, образуя слегка вздувшеюся линию. Прошло еще около минуты и новый шрам слился с белизной кожи, исчезая.

Кайя растерянно посмотрела в темные глаза.

— Соврешь, что и этого ты не знала?

— Разве нам позволено что-то знать? — вопросом на вопрос гневно ответила она. — Никто ни разу так и не объяснил мне, в чем мой проступок? Старая кровь! А что это такое? Скверна?

— Сила, — перебил диар. — Проклятая сила…

Он вернулся к камину. Приглашать не стал, но Кайя и так поняла, что ее ждут. Заняв прежнее место, она непроизвольно сцепила руки в замок. Сидеть на залитом напитком и испачканном собственной кровью диване было противно.

— Ты не проходила проверку. Только в одном записи о тебе не врут. Старой крови мало. Ее практически нет. Но и за такое придется расплачиваться.

Кайя лишь сильнее сжала руки.

— Не тебе. По крайней мере, не сейчас. Ложь, что поддержал Фалади, твой покойный отец, уже стоила жизни тем, кто взял за тебя плату. Ночью их казнили. — он повернулся к ней, одарив холодным взглядом. — Могу добавить в этот список твоего брата. Сводные бывают невыносимыми.

Прежде чем оценить предложение, Кайя отрицательно мотнула головой.

— Выбор твой, Кайя.

Диар отстраненно провел рукой по мокрым черным волосам, нащупал застрявший осколок от разбитого кувшина и отбросил в сторону.

— Дерзость я еще готов терпеть. Это, порой, даже интересно. — твердо заговорил он. — Гнев готов, но только не глупость, Кайя! Неконтролируемая женщина мне не нужна. Все это, — он обвел комнату рукой, — спишем на твой страх, неудачное знакомство. Впредь подобного не потерплю, тем более при свидетелях.

Кайя машинально кивнула. Смысл начатого разговора был ей не ясен, к тому же она еще не отошла от увиденного, своего внезапного исцеления. Нет, она и раньше не жаловалась на здоровье. Вообще не болела. Да и любые травмы, ранки, заживали быстро. Но, помоги ей Всевышний, не с такой же скоростью?!

Проверку служителями она действительно не проходила, и теперь не могла сказать с уверенностью, что с ней сделал диар. Главное, зачем?

— Переоденься в дорогу, — он не спешил объяснять. Похоже, ее общество успело изрядно ему надоесть. — Можешь взять с собой служанок. У тебя двадцать минут.

С этими словами диар поднялся, молча прошел мимо, проследовав к двери.

Несколько секунд Кайя сидела в ступоре. В голове клубком вились мысли. Она еще не успела разложить по полочкам предыдущие заявления, осмыслить страшную новость о казни служителей, недовольство неподобающим поведением с ее стороны, как ее добили последним.

Какая дорога?

Нужно было позволить ему уйти, но ее проклятый нрав опередил:

— Стой!.. Постой! Простите… Постойте! — Кайя вскочила, сбивчиво поправляя себя. — Зачем? Зачем я вам нужна?

Обернувшись в дверях, ал-шаир посмотрел так, словно только подтверждал уже сказанное ранее, указывая на ее глупость. Разве что от гримасы удержался.

— Для начала, будешь моей гостьей…

— Гостьей? — непонимающе переспросила Кайя.

— Да.

— Но, почему?

— Тебе нужна причина? Может быть, я всегда мечтал показать какой-нибудь степнячке Меодан. Подойдет? — он вновь отвернулся, уже взявшись за ручку двери. — И еще. Просить тебя успокоиться я смысла не вижу. Потому…

Диар недобро посмотрел в ответ.

— Кайя. Опусти глаза.