Глава 6

— Тварта имара! Ох, тварта! — с чувством ругался галеат ал-шаира — Равах, елозя пятой точкой в седле. — Я стер собственный зад!

— А ничего больше не стер? — уколол его кто-то из ехавших позади и в начале растянувшейся на несколько сотен метров конной колонны хором засмеялись.

— Было б что…

— Кто это сказал!? — тут же разворачиваясь, выкрикнул Равах. — Кто там умный такой, имаров кусок!?

— Равах, постыдился бы седин, — один из трех шедших впереди конников коротко взглянул через плечо, наградив задиру предупреждающим взглядом.

— Киран, не вмешивайся, — Рэм повернулся к ехавшему по правую сторону от него почтенного возраста военному, своему первому галеату, а в прошлом наставнику, беззвучно добавив. — Они вымотаны.

Киран с негодованием поджал губы. Для старого галеата не существовало порока большего, чем нарушение воинской дисциплины. Закалка, что Рэм получил из-под палки своего бывшего учителя, нередко его выручала, но сейчас, когда их длительное, так и ни к чему не приведшее путешествие подходило к концу, он не видел проблемы в том, чтобы позволить в отряде выпустить пар.

Степь, давление аномалии, пустоши, все же начавшийся дождь, и Леваар. Этот проклятый Леваар, с которым у него имелись собственные счеты. Ни сна, ни отдыха одиннадцатые сутки. Редкие привалы и одна сплошная непрекращающаяся погоня верхом. Скольких лошадей он загнал под собой, а скольких случайно прибил? Рэм уже сбился со счета. И если уж он устал, то что говорить про его людей?

Киран по-своему расценил непроницаемое выражение на его лице. Понимать его мысли из-за значительной разницы в силе галеат уже давно не мог, но вот угадывать настроение своего бывшего подопечного, это он умел.

— Отрицательный итог — тоже результат.

— Потерял столько дней. Впустую.

На это Кирану крыть было нечем, но Рэм и не ждал от того бессмысленных слов. Кому, как не галеату, правой руке, знать о важности столь ценного и неуловимого ресурса — времени, особенно в жизни ал-шаира — высшего диара.

— Это, как посмотреть, — все же решился подбодрить бывший наставник. — Так уж и впустую?

Он кивнул влево, где подле них следовал еще один путник — Тамерлан (в близком кругу — Мэл), его племянник по отцу и третий галеат. Способный, с заметным потенциалом, но и с пока что не выветрившейся дуростью в голове. Пожалуй, лет через тридцать он сможет одолеть ритуал вардэ — таинство силы, и получить титул ал-шаира.

Рэм в упор посмотрел на ничего не замечающего парня.

Нет. Все же лет через сорок…

— Ей-ей, юный господин, — Киран перехватил его взгляд, зацокал языком.

Мэл наконец-то опомнился, развернувшись, но почти сразу принялся коситься назад. Рэму не было надобности оборачиваться, чтобы понять, что так цепляло внимание его племянника. Там, позади, через десяток рядов колонны в сопровождении служанки ехала леварка. Женщина, с внешностью юной девушки, с большими, наполненными пьянящей яростью глазами, что так диссонировали с коротким мягким именем — Кайя. Она ожидаемо вызывала интерес в отряде, но с таким откровенным любопытством рассматривал ее только Мэл.

Племянник вновь заметил его взгляд, хотел было расплыться своей привычной незатейливой улыбкой, но уловил посыл.

— Не по тебе она, — спокойно предупредил Рэм.

— Ну почему же? — словно ожидая подходящего момента, безмолвно вмешался Киран. — Пусть себе ее и забирает! Так даже лучше. Так и шума не будет. Тем более, как я погляжу, он и сам не против.

— Нет!

— В столице пойдут слухи, — настойчиво продолжал гнуть свое Киран.

— Так пусти их сам.

— Я-то пущу, не первый раз. Но ритуал уже через два месяца, — не сдавался галеат. — Тебя ждет Посвящение, а ты, вместо того чтобы отдать себя подготовке, берешь в дом новую женщину. Даешь ей статус.

— Одно другому не мешает, — не прибегая к словам, гаркнул сквозь общие мысли Равах.

Киран метнул в того уничтожающий взгляд, вновь повернувшись к нему, но Рэм опередил его ответом.

— Она не знает ни себя, ни своих пределов. Ничего не помнит. До тех пор, пока я не найду к ней подход, проверю свои догадки, не узнаю лучше, опасно оставлять ее без присмотра.

Перейдя на голос, он обратился только к племяннику:

— И нечего так на нее смотреть, Тамерлан!

Мэл потупился, но старый галеат ожидаемо возразил.

— Стоит ли рисковать?

Рэм же слегка поднял руку, давая ему понять, что вопрос закрыт. Ему требовалось побыть в тишине. Еще раз все обдумать.

Впереди виднелась гряда сопок, за которой размытой, незаметной глазу линией шла граница аномалии вернских пустошей. В первой ставке Хавирского каганата они бросили свои дартты — легкие универсальные корабли, пересев на лошадей. Дальше короткий путь к Иерихону, и он наконец оставит эту планету. На безопасной орбите дожидался его командный крейсер в сопровождении еще двух флагманов, готовых к межпространственному перелету. А после — Меодан — планета-столица халифата.

Рэм и без того задержался на Левааре, превысил полномочия, косвенно нарушив приказ халифа. Так что дома, помимо прочих обязанностей, которые накладывали на него титул, церковь и сокомандование флотом, предстоящей подготовки к скорому ритуалу ави-вардэ — Посвящения, его теперь ждала малоприятная встреча в стенах резиденции Давира I ал Йоран — правителя Диарского халифата.

Давир, разумеется, не упустит случай подорвать его репутацию в Совете, в красках припомнит выходки, когда, по его мнению, Рэм шел против решений правителя. Ему же придется в очередной раз выслушивать по-отечески неспешные наставления, коими он и так был сыт не первое десятилетие.

Халиф приходился ему отчимом. Отношения между ними оставались натянутыми уже который год, но со смерти матери почти восемнадцать лет назад, испортились окончательно. Мало способствовал их укреплению и тот факт, что Рэм не отказался от своего права на престол, когда правитель объявил о намерении провести ритуал Посвящения — избрать волей Всевышнего своего приемника. Так Рэм составил конкуренцию единственному признанному сыну халифа ал-шаиру Даарону ал Йоран, своему сводному брату и сокомандуещему флотом.

Мысли о брате неожиданно вывели его к леварке. Сводные бывают невыносимыми. Но, Рэм задумался, будь у него возможность, стал бы он убивать своего? Даарон, вот тот точно не прошел бы мимо такого предложения. А он? Пришедший на ум ответ ему не понравился. Впрочем, уже через два месяца их рассудит Посвящение: кому править, а кому умирать…

Мысли вновь вернули его к Кайе. Здесь, на Левааре, он был не ради нее, но дорогами Единого их свел случай, а может и чей-то умысел. О последнем он позаботится позже, убедится, так ли невинна сероглазая степнячка или же только прикрывается потерей памяти. Он узнает эту женщину, подчинит, если потребуется, сломает, но доберется до правды, ее силы. Заставит себе служить.

Рэм вспомнил сегодняшнее утро, заново в деталях перебирая устроенную им проверку. У него было мало опыта в подчинении носителей старой крови, поэтому он опасался на нее давить. И без того видел ее помутившееся сознание: расколотое, в трещинах. Сознание человека, что страдал и вынес немало.

Подчинилась, но глаза кричали обратное. Наверняка и сейчас, вопреки его замечаниям, они все также наливались серебром гнева: призрачным, глубоким, превращаясь в бездонные воды северного моря Меодана. Красивая женщина. Красивые глаза. Это он признавал. Как и опасность, что таили в себе шаиро-каддо. В прошлом немало глупцов нашли в подобных безднах смерть.

Степнячка действительно не осознавала скрытой в себе угрозы. Если не брать в расчет блеска в ее глазах, когда она теряла над собой контроль, в ее внешности ничего более не указывало на притаившуюся в венах скверну, дар, что встречался редко даже среди отмеченных старой кровью. Опасный дар, но при правильном подходе он еще сможет ему пригодиться в скором будущем.

Хрупкость этой женщины служила ширмой и могла обмануть многих, но только не диара. Не высшего. Рэм видел ее суть. Миниатюрная, с фарфоровой белизной кожи, она напоминала ему пойманную в клетку хищную серую птицу, испуганную, готовую показать когти.

Знают истоки Имардана, случившееся не принесло ему удовольствия. Причинять ей боль он не хотел. Но и другого способа быстро проверить ее силу, что самое важное, без привлечения служителей, у него не было. Старая кровь острее всего отзывалась на древние чувства: голод, наслаждение, страх и, прежде всего боль.

Она освобождала. Боль, подкрепленная страхом, оголяла суть. И для Рэма было важно увидеть, что проявится в его степнячке. Кто возьмет верх: человек или чужое наследие? Разум или ее безумие? Лишь на долю секунды ему показалось, что Кайей овладело безумие крови, но потом победила ее натура: вспыльчивая и горделивая, такая живая.

Моросивший дождь сглаживал контуры показавшихся впереди низких строений первой ставки. Где-то здесь начинало сходить на нет влияние аномалии. Рэм подавил желание пришпорить коня, чтобы быстрее добраться к дарттам и в конце концов улететь домой. Встречу с отчимом он как-нибудь вытерпит, но, зато, дома ждала Мириам. Он успел по ней соскучиться.

В отряде все только взбодрились бы от быстрой скачки, но не леварка. Еще в поместье ему доложили, что женщине нездоровится. После их беседы ее мутило. Рэм не подгонял ее, отчасти принимая случившееся на свой счет. С давлением он все же переусердствовал. Впредь стоит действовать мягче, осторожнее, да и хитрость не помешает.

Непосредственная вспыльчивость Кайи, ее самобытность, странным образом для него самого не раздражала, но отвлекала, не давала настроиться. Столько необходимо ей рассказать, донести главное. Рэм все еще не знал, с чего начать, как подступиться к этой своенравной леварке. Да и будет ли в этом смысл? Не проще ли пойти проверенным путем — силой? Через боль. С другой стороны, сломать ее он всегда успеет. Сейчас же ему хотелось сохранить этот серый огонь в глазах, оставить сердце нетронутым. Обмануть, не причинив тем страданий.

Решение пришло к нему само.

— Киран, — позвал он галеата, дождавшись пока тот склонится ближе. — В Иэрихоне подготовь отдельный виардд (малогабаритный варп-корабль). Встретимся на перевалочной станции спутника Казе. Я с вами не полечу.

Галеат кивнул, мельком посмотрев назад.

— Устроишь прогулку своей гостье?

— Всего лишь покажу ей правду.