Глава 8

Кайя в упор посмотрела на ал-шаира.

— Я не верю! — упрямо, почти с вызовом, запротестовала она. — Не может быть, чтобы мы сделали такое. Да и как? У Леваара никогда не было даже наземных армий, не то, что флота. Как мы могли уничтожить эту планету!?

Она вновь подошла к иллюминатору, не отдавая себе отчета, уткнулась лбом в прохладное покрытие и закрыла темный шар ладонью. Ее сердце билось неровно. Оно то замирало, то птицей вырывалось из груди, с ритмом, что, как ей показалось, повторял пульсацию мертвой планеты. Внезапное желание двинуться вперед затопило ее мысли. Немедленно оказаться на поверхности этой планеты, коснуться ее выжженой земли, вновь услышать отголоски носимых ветром криков…

Ал-шаир мягко убрал ее руку от иллюминатора, активируя панель.

— Пора возвращаться.

Кайя быстро замотала головой. При виде сходящейся стены ей стало дурно.

— Мне надо туда, пожалуйста!

— Нельзя. Анаи-Хантен опасна. Если сядем на поверхность, больше не взлетим. Ее аномалия в разы сильнее, чем на Левааре. Нам и на таком расстоянии задерживаться не стоит.

Он вновь коснулся панели, отдав четкий приказ:

— Регистр обратного скачка, — обернулся к ней, и Кайя поймала на себе его недовольный взгляд. — Когда ты в последний раз ела?

Она не ответила.

— Моя ни-адда не может быть такой истощенной, — ал-шаир указал рукой на оставленное кресло. — Садись. При наборе скорости нас немного тряхнет.

Все еще пребывая в своих мыслях, Кайя машинально вернулась, опустившись в кресло.

Диар к ней не присоединился. Подошел к противоположной стене, надавил рукой на поверхность, после чего вперед выступили три одинаковые дверцы встроенных шкафчиков. За ними оказался буфет, который она не смогла найти ранее. Поочередно заглянув в каждый из шкафчиков, он выгреб что-то и скопом высыпал на столик рядом с ее местом. Перед ней оказались упакованные в блестящую пленку разноцветные прямоугольные коробки с пометками, что были незнакомы.

— Этот виардд не предназначен для длительных перелетов, — он вернулся к буфету, выудив тонкий стакан. Наполнил водой и подошел к ней. — Потерпи, через десять часов мы пересядем на мой крейсер. Там сможешь отдохнуть и нормально поесть.

Он протянул стакан, но почти сразу отвел руку назад.

— Кайя, я ведь вижу, что ты хочешь сделать. Предупреждаю, если плеснешь водой мне в лицо, я тебя накажу.

Кайя округлила глаза. Подмеченное не было даже мыслью, только ее порывом, который она, возможно, и не стала бы осуществлять. Как он мог предугадать такое? Пока что у нее не было возможности понять эту способность ал-шаира, но то, что он так просто улавливал перемены в настроении, знал, о чем она думает, неожиданно заставило ее почувствовать себя практически обнаженной.

Она демонстративно сложила руки на коленях, вызвав улыбку на его лице.

— Существуют практики контроля мыслей. Может быть, я тебя научу. Позже, если у нас будет на это время, — он занял свое кресло и в этот момент шаттл дернулся, забившись короткой мелодичной вибрацией. — Сейчас мне необходимо, чтобы ты просто послушала, что я тебе скажу. Без препирательств, Кайя.

На последнем замечании его тон обрел строгость, и она нехотя кивнула.

— Да. У Леваара военной мощи никогда не было. В этом ты права, — неспешно заговорил он. — Пусть тебя не задевает сказанное, с времен Исхода твоя родина всегда оставалась отсталой. Без технологий, без своих варп-программ. Вы чудом не утратили связь с человечеством. А могли запросто деградировать еще ниже. Но, у вас была вера. Собственная религия. И… старая кровь.

Кайя заерзала в кресле, но ал-шаир предупреждающе поднял указательный палец.

— Тихо… Правда часто лежит на поверхности, Кайя. Леваар. Внимательно вслушайся в это название. Со старолеварского — Леаво-вааро — земля Ваар. Или земля ваших богов. Этот культ — ваар — еще пятнадцать веков назад был широко распространен не только на твоей планете. Вы сумели проникнуть практически во все уголки нового мира, построить свои храмы, распространить свое учение, пустить корни.

Кайя вспомнила полуразрушенный храм посреди руин Верны, в котором еще недавно пряталась от степняков, его испещренные непонятными символами потемневшие стены, пугающие изображения потрескавшихся силуэтов вокруг алтаря, чувство тревоги, что она испытала там не только из-за жестокости работорговцев. Подобные святыни раньше ей не встречались. Мечети и монастыри тарикон отличались от того храма как день и ночь. Диарская религия Пути — тарикон — обладала сдержанной символикой, черной с золотом палитрой, плавностью линий в архитектуре, а вот тот храм показался ей удушливой каменной темницей.

Диар кивнул чужим мыслям.

— Ваша религия строилась на самоотречении, аскетизме. Вы наделяли ваар божественной силой. Последователи культа проповедовали их скорое пришествие, призывая к поклонению, признанию права на высшую власть над всем живым. Не стану отрицать, у культа набралось немало приспешников, но лишь среди умов незрелых. Никто из правящих и имеющих влияние тысячелетиями не воспринимали вас всерьез. И когда последователи ваар потребовали реальной власти, их в лучшем случае осмеяли. Некоторые страны вовсе выдворили прочь, как и Диарский халифат. После этого последователи пригрозили карой. Знамением, что покажет истинную силу ваар.

Он ненадолго умолк.

— А потом случилось то, что ты видела. Анаи-Хантен и Риа погибли. За несколько дней сама жизнь была стерта с их поверхности, и никто не смог помочь. Халифат и наши союзники направили флот для эвакуации, но корабли, если им и удавалось сесть, более не взлетали. Им оставалось только наблюдать.

Кайя видела, как от каждого слова его лицо становилось все более закрытым. От этого раздражение, распирающее внутри нее, неожиданно притихло. Сейчас ей впервые не хотелось ему возражать. Напротив. Она многое бы отдала, чтобы этого разговора не случилось, чтобы он замолчал и более не колол каре-синим холодом в глазах. То, что сваливал на нее собеседник звучало так, будто бы это она — женщина со степей каганата — виновна в случившемся.

Ал-шаир вернулся к рассказу.

— В ту пору халифом был мой дед, Завир III. Это он захватил Леваар. По его решению вы лишились своей культуры, веры, языка, доступа к технологиям, правящих династий. Ваше положение стало не лучше рабского. Если подобные меры тебе кажутся жестокими, отвечу лишь, что на тот момент перед халифом стоял выбор: изолировать вас или же стереть полностью. Совет, как и представители содружеств, настаивали на геноциде, но правитель проявил к вам милосердие. Вас заперли на Левааре, ограничили развитие, контролировали численность, разбавили ваш народ другими расами, изучали. До вторжения вы не жаловали чужаков, умели скрывать свои тайны. Только подчинив вас, остальной мир узнал, что ваша планета аномальна, и что эта зараза, необъяснимая стихия, в итоге привела к скорой гибели шестой системы халифата. А еще мы нашли старую кровь…

Он вцепился в нее взглядом, не позволяя отвернуться. Заговорил ледяным тоном.

— Кайя, вы не просто поклонялись ваар. Кем бы или чем бы не были ваши боги, вы приняли их телом. Запятнали себя скверной.

Подавшись вперед, прежде чем Кайя успела среагировать, он поймал длинный русый локон, пропуская ее волосы между пальцев.

— Это у тебя от человека, — легким касанием прошелся по ее щеке. — И это от человека. — но потом его рука замерла у ее глаз, и ал-шаир отодвинулся. — Но вот они — от ваар.

Кайя не выдержала. Промолчала, но мысли в ее голове взорвались протестом. Чего он от нее ждет? Чтобы поверила в такое? В эти предания, которыми в глухих деревнях пугали непослушных детей, в легенды?

— Ты сейчас смотришь на меня через эти легенды.

Она быстро опустила глаза.

— Неизвестно, когда и как это произошло, на заре Исхода или позже, — продолжал ал-шаир. — Первая эпоха от Исхода темная. Человечество заселяло галактику, нашим предкам приходилось выживать, им было не до ведения общей хронологии. Но с точностью можно сказать одно: в некоторых из леварцев, в тех, кого принято называть «старая кровь», присутствуют признаки нечеловеческой расы. Чаще всего это только внешние черты: оттенок глаз, слишком бледная кожа, светлые, порой и белые волосы, крепкий иммунитет, более длинная жизнь, поздняя старость. Однако, очень редко, кровь проявляется и в унаследованных способностях. То, что случилось с Анаи-Хантен и Риа — проявление этих способностей. Две передовые обитаемые планеты превратились в мертвое черное поле не от залпов какого-то вражеского флота или неизвестной человечеству технологии. Таковыми их сделала чужая воля. Ибо если мы, диары, как я тебе и говорил, управляем невидимой энергией вокруг нас, то вы способны подчинить силу гораздо большую: разрушительную, непостижимую, сводящую с ума.

Он дотронулся к ее подбородку, приподняв вверх так, чтобы она не могла укрыться от прямого взгляда. Тихо закончил:

— Вы управляете реальностью.

* * *

Ал-шаир объяснял медленно, как неразумному ребенку, старательно подбирая для нее фразы. Его голос, низкий и тягучий, касался ее мыслей, отзывался в груди давящим спазмом, но смысл ускользал. Кайя не заметила, когда именно прекратила вслушиваться.

Ее собеседник тоже замолчал.

Сколько они просидели вот так, она с потерянным, ничего не видящим перед собой взглядом, и он, кто неотрывно смотрел ей в глаза, будто мог прожечь не только ее мысли, но и душу.

Диар запрокинул голову и тихо вознес к небу.

— Имардан. Святые воды.

Как через туман Кайя угадала то ли досаду, то ли разочарование в его интонации. Красиво очерченная линия губ ненадолго искривилась, и это отчасти вывело ее из ступора. Она понимала, что с ней происходит. Потрясение, сравнимое с физической болью. Предел того, что мог принять ум простого человека. Ее разум защищался. Сознание трещало по швам и то непонятное оцепенение, в которое она впала, оказалось защитной реакцией на его рассказ.

Реальность? Вы управляете реальностью… Что, во имя Всевышнего, это значит?!

Мысли жалили. Беспощадно, быстро. Где-то посреди этого потока взметались образы из прошлого, собственные ощущения: косые взгляды людей, страх, с которым они отворачивались от нее каждый раз, когда она появлялась на улицах ставки, беды, что нередко приписывали ее сглазу. И те необъяснимые случаи, совпадения, преследовавшие ее всю короткую сознательную жизнь.

Нет. Так дальше нельзя. Разве она способна управлять тем, чего не понимает?

Кайя требовательно посмотрела на ал-шаира, и тот откинулся назад, как-то обреченно развел руками.

— Говори. Все равно же не промолчишь.

Приглашать дважды не пришлось. Слова хлынули из нее сами: несвязная речь, претензии, вопросы, что она задавала и, не дождавшись ответа, торопилась дальше. Кайя понимала, что не сдержанна, понимала, что уже давно опустила приличия, зашла за черту, даже, кажется, сквернословила, но остановиться сейчас было выше ее сил.

Невыплаканные эмоции рекой текли наружу, застилая взор гневом, отчего Кайя почти ничего не замечала. Ее боковое зрение улавливало какие-то перемены в освещении каюты. Оно сменялось неровным мерцанием, то максимально ярким, то почти угаснувшим, в тишине помещения гуляли посторонние звуки, скрежет, дребезжание металла.

Сказанного ею уже хватило бы не на один приговор, но, будто этого недостаточно, она вбила последний гвоздь, перейдя с ним на личное.

— Чего ты от меня ждешь, диар?! — Кайя зачерпнула лежащие на боковом столике разноцветные упаковки и потрясла ими почти у его лица. — Ты говоришь мне о какой-то реальности, а я даже не знаю, что делать с этим!

Внезапно ал-шаир перехватил ее за запястья, чуть потянул вперед. Миг, и Кайя оказалась в кольце мужских рук. Дернулась, но он мягко осадил, прижимая ее сильнее.

— Так дело не пойдет, Кайя.

Распаленная собственной речью, она с силой уперлась ладонями в широкую грудь, несколько раз стукнула, но потом взгляд зацепился за синеву его глаз и Кайя застыла. Из головы как-то разом вылетели все мысли. Было странно ощущать эту пустоту на фоне стука сердец: ее, дико бьющегося, и этого мужчины, спокойного, ровного, что сейчас сквозь черную униформу почти касалось ее рук.

Она быстро оторвала ладони, попыталась встать. Диар не отпустил. Его лицо оказалось так близко, царапая резкими чертами, уже знакомым древесным ароматом и чем-то новым, мускусным. Вблизи темные глаза лишь на секунду напомнили кристаллы синего льда. Этот холод стелился вокруг черных зрачков, колол, студил ей голову, но ближе к краю радужки перетекал в золотисто-коричневый ободок, теплый, даже горячий, удерживающий синеву.

Кайя вдруг поняла, что бесстыдно рассматривает его, а он намеренно не спешит ее останавливать, не торопится прервать молчание. Как будто дает ей возможность успокоиться. Привыкнуть? Она вновь вспомнила о своем новом положении.

Ни-адда…

Ал-шаир улыбнулся ей одними кончиками губ, как-то растянуто, играя, и Кайя почувствовала, что опять заливается краской смущения и злости. Ведь обещал, говорил, что не станет принуждать…

— Разве я принуждаю? — тихим тоном поинтересовался он.

Кайя подавила порыв повторно ударить его в грудь, попыталась переступить через себя, заговорив медленно, даже с почтением.

— Вы ошиблись на мой счет, ал-шаир, — она прочитала удивление на его лице, но быстро продолжила. — Из всего, что вы перечислили, у меня есть только глаза. Ничего больше. Я ничего не умею делать с этой вашей… реальностью. Пожалуйста. Отпустите меня на Леваар.

Сдавшись, она нервно задергалась, вновь попыталась встать.

— Отпусти меня!

— Что бы ты уничтожила корабль?

Кайя опешила, не сразу поняв вопрос. Какой еще корабль? О чем он говорит?

Диар демонстративно покрутил головой, и она огляделась. Сжалась. Пальцы сами ухватились за его форму.

— Я-я… Это?..

Она не понимала, что произошло, но вспомнила тот странный металлический скрежет, игру света, вторившие ее гневным речам. Как она не заметила, что стало темнее? Как вообще ничего не заметила?

Освещение слабо подрагивало. Оно вернулось к прежнему ровному режиму, местами зияя пробелами темноты, но бросалось в глаза другое. По синим стенам каюты тянулись мелкие трещинки, почти неразличимые, если не присматриваться, витиеватые, одинаковой глубины и такие знакомые, словно… Словно повторяли ее шрамы.

Кайя испугалась, что диар увидит ее последние мысли и замотала головой.

— Я не знаю, что произошло. Такого со мной никогда раньше не было. Я не вру!

— Не врешь, — легко согласился он. — Но, проснувшись однажды, старая кровь более не успокоится. Она будет говорить в тебе каждый раз, когда ты позволишь. И это будет выливаться чаще в непредвиденные изменения вокруг.

Ал-шаир встряхнул ее за плечи и когда она посмотрела в глаза, безошибочно нашел ее кисть, ту, которой уже касалось лезвие его ножа. Перевернул тыльной стороной, поднял, отчего свободно лежащая ткань платья сама сползла вниз. Большой палец руки лег поверх вен, проследовав вдоль серовато-зеленых полос на коже.

— Это не исцеление, даже если и кажется таковым. Неосознанное изменение реальности под себя, но не исцеление, — спокойно заговорил он. — К тому же, я стал свидетелем твоего феноменального падения на вернской пустоши, когда ты свалилась с лошади. — теперь ее запястьем завладела и вторая рука мужчины, поглаживая медленно, едва касаясь. — Разве обычный человек поднимется после такого, сможет разговаривать, ходить, — он коротко улыбнулся, — злиться и дерзить в конце концов?

Кайя вздернула подбородок, но ал-шаир опередил ее мысли.

— Нет, везение тут ни при чем, — оставив запястье, он потянул ткань рукава выше, оголив локоть. — У тебя торчала кость. Вот здесь.

Кайя привычно собиралась запротестовать, но промолчала, заново переживая тот момент. Тогда ей было больно, очень. Она не могла нормально дышать после падения и несколько раз теряла сознание. Путалась в ощущениях, ничего не понимала. А потом, Всевышний… Потом она действительно поднялась.

Растерянно потрогав предплечье, она посмотрела на диара. Он более не прижимал ее к себе. Его обе руки свободно лежали на широких подлокотниках кресла и со стороны все выглядело так, словно она сама взобралась к нему на колени.

Кайя неловко отстранилась, сползая на свое место, отвела глаза.

— Старая кровь в тебе вскипает на грани эмоций. Но ты способна подчинить ее, управлять, совершать изменения реальности осознанно.

Он проигнорировал ее замешательство, добавив строго:

— Это важно, Кайя. Важно, сохранять контроль. Держать себя в руках.

Голос диара показался ей звенящим, похожим на степную метель.

От неожиданной догадки по ее спине пробежал холодок. Она вдруг отчетливо увидела возможные мотивы этого мужчины, ал-шаира, одного из самых могущественных людей в новом мире. Поняла, зачем она нужна, почти услышала, что он ей скажет. Ей захотелось зажать уши, убежать, но она все равно спросила:

— Почему это важно?

— За вами долг, ты не считаешь? — без эмоций, ответил диар. — Скверна, что вы впустили, все еще отравляет наш мир, забирает пустотой.

Кайя обернулась к стене, где за покрытием скрывался иллюминатор. Наверное, корабль давно отошел на приличное расстояние от шестой системы халифата, но ее внутреннее зрение все еще видело ту мертвую планету.

— Этим не закончилось. Были и другие инциденты. Всего на данный момент четырнадцать.

— Мертвые планеты?

— Да. Но не так стремительно, как Анаи-Хантен и Риа. Теперь скверна поражает медленно. У нас достаточно времени, чтобы полностью оставить планету или приспособиться к новым условиям, как на Левааре. Жертв почти нет. Но, если так пойдет и дальше, человечество ждет хаос. К тому же, — диар сделал недобрую паузу. — Пустошь появилась даже на Меодане. В столице халифата. В моем доме, Кайя. — с нажимом подчеркнул он.

Кайя сутулилась еще сильнее, однако собеседник не жалел.

— Едва ли ты осознаешь, насколько хрупким является наш мир. Порядок в нем — иллюзия. Пока что мы можем справляться с последствиями, но, если остро станет вопрос о территориях, если страх завладеет умами, начнутся войны. Мы уничтожим себя сами.

— Не думаете же вы, что я смогу это исправить?

Диар согласился.

— Разумеется, нет. Исправить пытались и до тебя. Но я думаю, — он понизил голос, — ты способна это остановить.

Кайя затравленно отвернулась.

— Пожалуйста. Все это — слишком. Я хочу домой. Верните меня на Леваар и возьмите вместо кого-то другого, кто, — она помедлила, — выдержит.

К ее изумлению, диар неожиданно впервые широко улыбнулся, обнажая ровный ряд белых зубов. Улыбка у него оказалась добрая, задорная, отчего даже синева глаз заиграла теплом. Кайя почти заразилась ею, чуть не улыбнувшись в ответ, но сдержанность в его тоне привела ее в чувства.

— Я бы нашел, — резко становясь серьезным, ответил он. — Вот только, некого искать, Кайя. Ты — последняя, о ком нам известно. Вернее, известно мне.

Кайя не поверила. Покачала головой. Ведь при мечетях Пути удерживают десятки таких же. Как он может о таком не знать?

Но, напоровшись на холод его глаз, она поежилась.

— Никого, — повторил он. — Когда появилась пустошь на Меодане, нынешний правитель халифата казнил каждого, в ком текла старая кровь. От сильного до слабого. Это было семнадцать лет назад.

— Семнадцать?

— А теперь напомни, когда именно ты попала в дом Фалади? Сколько прошло лет?

Кайя отстраненно посмотрела на свои пальцы, потерла руки. Те снова дрожали.

— Семнадцать.