Глава 9

Командный крейсер коснулся доков станции на первой орбитальной сети. Автоматически сработали швартовочные крюки и массивный, длиной в несколько километров корабль дернулся отдачей, недовольно прогудел вибрацией, полностью останавливаясь. Прозвучал тройной звуковой сигнал, ознаменовав завершение регистра последнего скачка. Точка. Итог двухнедельного перелета. Конечный пункт назначения — Меодан.

Набросив на ходу бронзового цвета кафтан из плотного шелка, Рэм прошел вглубь каюты. Остановился возле панорамного иллюминатора. Его родина встречала сине-золотыми красками ночи, изрезанными на лоскутки континентами, привычной тихой радостью где-то возле сердца. Сколько в его жизни было таких возращений? Сотни и сотни. Но что-то светлое оживало в нем каждый раз, стоило лишь ощутить невидимую энергию этой планеты.

Рэм любил свой Меодан.

Как и каждый диар, он был готов отдать жизнь за святые земли родины, воды Имардана, летящую ветром из-под сводов мечетей проповедь ишана, тихую, мелодичную, что струнами задевала душу. Он бы умер за все это и уничтожил бы любого, будь то человек, стихия или даже бог, кто осмелился бы навредить его дому.

Его взгляд задержался на маленьком черном плато близ горных хребтов. Глаза сузились гневом. Там, в этом неприметном месте, гнездилась поразившая Меодан зараза, пускала свои корни, отравляла.

Там была пустота.

Этой пустоши не дали названия, как тем, что он видел на Левааре. Ее скрывали. Тщательно охраняли. О существовании скверны на поверхности Меодана знали немногие. Несколько представителей высшего духовенства, правитель и ал-шаиры. Рэм же доверил эту тайну своим галеатам, а теперь еще и той, кто пусть и косвенно, была повинна в поразившей планету беде.

Кайя… Его сероглазая степнячка.

Ему нравилось называть эту женщину по имени. Нравилось следить за ее реакциями, считывать эмоции, поверхность мыслей. Рэм и себе не хотел признаваться, что ему попросту нравилось на нее смотреть. Подмечать перемены в настроении, задевать ее вопросами, провоцировать, наслаждаться смущением и злостью на бледном лице. За прошедшие две недели, что занял перелет от Леваара, он неплохо узнал свою новую ни-адду.

Да, и так ее называть ему тоже нравилось.

Рэм проводил с ней практически все свободное время, порой в ущерб себе, пропуская тренировки и практики. О многом ей рассказывал, учил ее справляться с эмоциями, даже со злостью. Получалось пока что плохо, больше напоказ, но теперь на него все чаще в ответ смотрела женщина без дикого свечения шаиро-каддо, со спокойной серой сталью в глазах. Старая кровь в ней чуть улеглась, притаилась, привыкла к его рукам.

И меж тем Рэм трезво оценивал ситуацию и все еще сомневался, что сумеет добиться от нее требуемого. Кайя оказалась совершенно неприспособленной, разбитой, наивной и потому вспыльчивой, несдержанной, даже порой дикой. Новое давалось ей с трудом. Проведенные годы в степях, свободолюбивый характер, забытое тяжелое прошлое, что нередко обрывками всплывало в ее кошмарах, душевные раны, наложили на степнячку отпечаток самобытности и грубости. Но этим, своим контрастом, сплетением холода и пламени, она его и привлекала.

Рэм рассеянно помотал головой, отдаляясь от иллюминатора. Заставил себя переключить мысли на другое. Не стоит ему так уж привязываться к этой женщине, часто о ней думать. В любом случае, Кайя с ним ненадолго. Если все пойдет так, как он наметил, ее судьба решится уже после Посвящения, когда он получит в свои руки абсолютную силу и сможет в полной мере использовать ее дар.

Леварка либо исполнит то, что он для нее уготовил, либо… умрет. Так или иначе, она спасет Меодан.

* * *

Рэм неспешно заканчивал одеваться. Дополнив наряд обязательными регалиями дома Алман и своего титула: плечевым ободом, на котором покоилась сделанная из меди плоская рыба меченосец, и перстнем ал-шаира с белой птицей в профиль, он вызвал по громкой связи первого галеата.

Киран опередил его, отвечая на еще не заданный вопрос.

— Все готово. Шаттлы ждут. Летим сразу же в Ирид или хочешь показать своей гостье что-то еще?

Рэм проигнорировал плохо скрытую иронию в голосе бывшего наставника.

— В Ирид. Домой.

Он хотел было прервать связь, но Киран коротко выругался, что для немолодого военного означало крайнюю степень замешательства.

— Что случилось?

— С твоей каюты будет не видно. Там, у правого борта, черно-красный виардд.

— Даарон!

Надо же, решил напомнить о своем существовании. Да еще и так скоро.

— Может совесть заела или проснулась? — предположил Киран.

— Ни то, и ни другое. Хочет лично убедиться, что мои поиски на Левааре завершились ничем. Как он и пророчил.

— Проигнорируем?

— Потерпим.

Рэм умолчал, что встретиться с братом без лишних свидетелей полезно будет и ему. Посмотреть на Даарона в неофициальной обстановке. Оценить, как тот держится, насколько готов к ритуалу. К тому же миссия на Левааре была лишь его собственной инициативой, не одобренная ни халифом, ни Советом. Винить сводного брата в том, что тот не поддержал его затею, Рэм не мог, да и не возражал. Ладили ал-шаиры с трудом, а теперь, когда обоих ждало Посвящение, взращенное годами соперничество между ними достигло апогея.

Большую часть их детства и юности они как-то уживались под одной крышей, учились у одних и тех же наставников, и порой находили общие интересы, но, пройдя инициацию власти — ритуал, позволяющий высшему диару вступить во взрослую жизнь, их дороги разошлись. Каждый уже самостоятельно выбирал себе окружение, терпя друг друга только по необходимости.

Многие факторы играли против дружбы между неродными братьями. Одинаковая с рождения по уровню сила, схожий потенциал, власть, амбиции, долг: все это неизбежно разводило их по разным углам, но лишь чтобы сильнее столкнуть. И то, что они столько лет оставались сокомандующими флотом, не разодрав при этом друг другу глотки, Рэм приписывал в заслуги только своему терпению. А вот брат равновесием эмоций не отличался, особо не стараясь прятать ни присущие ему гордыню, ни вспыльчивость, ни жестокость.

Интересно, что он выдаст на этот раз?

Киран напомнил о себе вопросом.

— Мне ее спрятать?

Имени не назвал. Но ирония, которую бывший наставник намеренно подмешивал в тон, сама указывала на предмет разговора. Вернее, персону. Кайю он невзлюбил еще с первого дня, это Рэм уже понял. Слишком, по его мнению, красивая, опасная, слишком себе на уме. Слишком… Еще пуще старому военному не нравилось непочтительное отношение степнячки, о чем сам галеат не уставал ему напоминать.

Рэм пропускал мимо своего внимания недовольство Кирана. Он еще не открылся ему, что на самом деле ждет эту леварку. Не сказал правду.

— Зачем же прятать? — подначил он бывшего наставника. — Пусть Даарон посмотрит. Не удивлюсь, если за этим он сюда и явился.

Наверняка до него уже докатился слух, что его сокомандующий привез с собой ни-адду. Поступок не в его духе, потому любопытство сводного брата вполне уместно. А вот если он начнет всячески скрывать новую женщину, это быстрее вызовет подозрения.

— Жди у трапа, я спускаюсь.

Рэм вырубил громкую связь и направился к встроенному в каюте лифту, ведущему к одному из бортовых выходов. К его приходу Киран уже топтался на месте, как и второй галеат Равах. А вот Мэла видно не было. Значит, опять вьется рядом с леваркой. Нужно это прекращать. Рэм мысленно напомнил себе, отчитать племянника, а лучше вовсе выслать на время куда-то подальше, может и за пределы Меодана.

Оба галеата привычно стали позади, и Рэм им кивнул.

— Пошли.

Оттягивать он не стал. Перед ним раскрылся первый шлюз. Метр в толщину дверь плавно откатилась в сторону, демонстрируя длинную кишку соединяющего со станцией коридора. Еще до того, как он дошел до второго шлюза, Рэм почувствовал присутствие брата. Узнал след его энергии, аккуратный, крадущийся, словно щупальцы морского гада. Даарон не тратил время зря и тоже пользовался моментом. Прощупывал, изучал.

Рэм нацепил для него дежурную полуулыбку, завел руки за спину. Как только дверь откатилась, он шагнул вперед.

Даарон следовал навстречу в сопровождении своих галеатов с таким видом, будто лишь сейчас завернул на посадочную площадку. Расстояние между ними в метров пятьдесят быстро сокращалось, и когда сын халифа оказался достаточно близко, Рэм не удержался от мимолетной улыбки. Брат разоделся, как на торжественный прием. Высокую фигуру подчеркивал сине-бордовый кафтан с золотым шитьем и тиснением, талию венчал широкий пояс с массивной пластиной в виде символа дома Йоран: произрастающих друг из друга деревьев. Бархатный алый конец пояса свисал практически до пола, взметаясь при каждом шаге.

Когда между ними осталось не больше трех метров, оба резко остановились. Даарон сверкнул глубоко посаженными каре-синими глазами, чуть поморщился, поняв, что Рэм не намерен первым его приветствовать. Он торжественно развел руки в стороны, будто приглашая на крепость испробовать братские объятия.

— Благословен путь, ведущий домой! — с присущей ему манерностью, затянул он. — Надеюсь, Единый был милостив к тебе в каждой минуте твоего путешествия.

Рэм ответил сухо:

— Твоими молитвами, Даарон.

Он не двинулся с места и оба замолчали.

Не сговариваясь, их галеаты отступили назад, оставляя своих ал-шаиров с глазу на глаз, но какое-то время никто не спешил сглаживать холодное напряжение. Они таранили друг друга взглядом, взвешивали то, что ускользало от обычного человеческого внимания, оценивали. Рэм нехотя признал, что брат в хорошей форме. В лучшей, что он помнил.

— И как там Леваар? — все же первым заговорил Даарон. — Такой же прогнивший?

Рэм разгадал скрытый смысл его вопроса, но напрямую отвечать не стал.

— Слетай и посмотри.

— Ты же знаешь, я его не выношу. Эту его вонь, гниение, невозможно нормально дышать…

Даарон не договорил, посмотрел куда-то ему за спину. Его рот ненадолго удивленно округлился, глаза засветились любопытством.

— Убедил. Как-нибудь слетаю, — он сделал шаг в сторону, чтобы получше рассмотреть увиденное. — Милостью Единого, что за леварская птичка?

Рэм ощутил толчок энергии со стороны брата. Ее щупальцы стремительно метнулись вперед, но, нарвавшись на его встречный невидимый пинок, присмирели.

Лицо Даарона засветилось невинной улыбкой.

— Не удержался.

Он опять уставился ему за спину, и Рэм тоже бросил взгляд через плечо. Нашел Кайю.

Степнячка стояла в пол-оборота к ним в метрах двадцати, едва переступив линию второго шлюза. В их сторону не смотрела, чуть опустив голову. Он уже видел на ней это платье и наброшенную поверх всего тела полупрозрачную газовую накидку. Темно-серый наряд из плотного льна с голубыми вставками на груди и боках. Простой. Не соответствующий новому статусу, но даже в таком виде она притягивала взгляды.

Ничего. Завтра же он прикажет подобрать для нее новый гардероб, украшения. Платья из шелка, бархата: серые, зеленые, сизые, всех оттенков степи. Этого в ней он менять не хотел…

Рэм одернул себя. Какой, к дьяволу, бархат?!

Посмотрел на Даарона, но тот с неподдельным восхищением любовался его ни-аддой. Склонившись к нему ближе, брат безмолвно протянул:

— Поделишься?

— Нет.

— А когда надоест?

— Обойдешься.

Даарон искривил лицо в наигранном разочаровании, отошел назад.

— Помнится, когда-то мы многим делились, что же пошло не так, что изменилось? — намеренно бросил в конце, отделяя презрительной интонацией. — Брат-т?

Рэм не стал ему подыгрывать. Он уже был сыт по горло и этой сценой, и Даароном.

— Может то, что нам с тобой вскоре делить трон, брат?

Напоминание о неизбежном подействовали на сына халифа, как Рэм и ожидал. Даарон сбросил личину беспечности, мгновенно ощетинился. Процедил сквозь зубы:

— А ты отступи. И делить ничего не придется.

Рэм шагнул к нему, все так же скрещивая руки за спиной.

— После тебя.

Он обошел его, намереваясь проследовать дальше, но Даарон быстро нагнал и вновь остановился напротив. Рэм ожидал от своего сокомандующего продолжения, агрессии, заводился тот всегда легко и куда по меньшей причине. Но Даарон не проглотил наживку и перевел разговор.

— Я хотел проведать Мириам, — начал он. — Заезжал сегодня вечером, но меня не пустили. Твоя проклятая мегера Маит, забери ее мгла Имардана!

Рэм криво улыбнулся.

— Скажи спасибо, что ушел на своих двоих.

— Я серьезно. Хочу ее увидеть!

— В следующий раз.

Рэм вновь обошел брата, направившись дальше.

Даарон зашагал рядом.

— Ты не можешь запрещать мне с ней видеться! Она и моя. Моя…

Голос Даарона оборвался шепотом, и Рэм смерил его пренебрежительным взглядом.

— Ну, кто она, давай. Кто, Даарон? Ты даже в мыслях это сказать не можешь.

— Она и моя… сестра, — тихо выдавил он.

— Только вспоминаешь ты об этом нечасто. Нет. Даарон, не приходи. Я не позволю играть на ее чувствах, давать надежду. Мириам почти ребенок. Она потом ждет тебя.

Даарон уставился на Рэма и схватил за рукав. Зашипел, быстро отмеряя слова.

— Ты, законченный… Сам прекрасно знаешь и понимаешь, почему мой дом от нее отказался. Почему отказался я. Но даже если и так, я хочу ее увидеть. Ей же больно, сукин ты сын!

Рэм до хруста сжал челюсти. Пальцы правой руки угодливо срослись в кулак, готовый ответить брату взаимностью, но смысл последних слов быстро остудил гнев.

Больно? Наверное, на его лице отразилось непонимание.

— Ты не знаешь? — брат тут же это заметил, не удержался от ехидного замечания. — Тебе еще не доложили?

Рэм раздраженно перебил:

— Не знаю чего?

— Прошлой ночью у нее начался приступ. Мириам стало хуже…

Рэм грубо отпихнул брата с дороги, ускорил шаг. Вдогонку ему полетел очередной возмущенный возглас:

— Так ты пустишь меня к ней или нет!?