Глава 20

Прикрыв глаза, я ощутила прикосновение его сильных шершавых ладоней к своим бёдрам. Бесстыдная рука гера медленно скользила верх, вызывая невероятно горячие спазмы внизу живота.

Это ощущение было для меня ново.

Оно настораживало и завораживало одновременно. Часть меня хотела знать, какого это — испытывать желание, другая требовала оттолкнуть этого наглеца. Прогнать и даже не думать о том, что я испытывала к северянину. Прикусив губу, я сдерживала стон, готовый вырваться наружу.

Никогда ещё мои чувства не были столь оголены.

— Прекрати! — выдохнула я. — Оставь меня в покое.

— Тебе не нравится? — прикусив мочку моего уха, Каил скользнул рукой на внутреннюю сторону бедра и медленно провёл ладонью верх, коснувшись большим пальцем промежности.

Всхлипнув, я попыталась отстранить того, кто посягал на моё тело.

— Тебе не нравится? — повторил он вопрос.

— Это слишком, — выдохнула я, не зная, как закончить свою фразу.

Слишком откровенно, горячо, возмутительно прекрасно и жутко пугающе. Все эти определения вспыхивали в моём сознании, но признаться в своих желаниях, я не хотела.

— Тут я с тобой согласен, — выдохнул он. Просунув руку мне под голову, гер сжал мой затылок. — Это слишком мучительно приятно, чтобы останавливаться.

Склонившись, он впился в губы, словно выпивая без остатка. Яростно, зло, требовательно, но в то же время так бережно. Его язык, скользнув по моим зубам, протиснулся внутрь. Я ощутила сладковатый вкус мужчины. Это не было противно, напротив, не сдержав желание, я скользнула руками по широкой мужской спине, комкая ткань рубашки, и прижала его к себе.

— Да, девочка, — оторвавшись от губ, шепнул он. — Вот так, прелесть моя. Я весь твой.

Лизнув мой язык, он углубил поцелуй. Ощутив мощь его желания, я сдалась и позволила делать с собой всё, что ему захочется.

Я ощущала его руки повсюду: живот, грудь, бёдра. Губы северянина бабочкой порхали на моей коже, оставляя поцелуи. Но стоило ему положить ладонь на низ живота, и я словно вынырнула из этого сладкого липкого омута.

— Нет, — громко шепнула, пытаясь одёрнуть подол ночной рубашки. — Нет!

— Тихо. Тихо, девочка, — Каил просто лёг на меня сверху, удерживая свой вес на локтях, — не бойся. Я действительно поспешил. Всё будет тогда, когда захочешь ты. Я не трону тебя без твоего согласия, Амэлла.

Сглотнув, я прикрыла глаза, злясь на саму себя. Этот мужчина доставлял столько удовольствия. Он мог бы показать мне, на что способен в постели нежный мужчина. Я могла бы узнать, отчего стонали женщины в покоях моего отца.

Но собственный страх не позволял сделать мне последний шаг и отдаться добровольно.

Познав плотскую любовь сейчас, мне будет вдвойне сложнее видеть его любовниц, терпеть их присутствие, слушать злые шутки.

— Нет, — я покачала головой, — я не допущу этого. Мне никто не нужен. Я не желаю становиться вашей временной утехой и игрушкой. Вы наиграетесь, а мне потом собирай остатки своей гордости и самоуважения. Я не готова пойти на это. Нет!

Каил ничего не ответил на мои слова. Его ладонь сильнее сжала затылок. Так мы и лежали.

Глаза снова отяжелели, и я погрузилась в лёгкую дремоту.

— Ты всё поймёшь, Амэлла, — шепнул он. — Я буду охранять твоё сердечко, и никогда никому не позволю воткнуть в него острые иглы.

***

В третий раз за утро я проснулась, услышав звон колокола. В комнате мельтешила няня, бестолково прохаживаясь вокруг кровати.

— Ия Лунсия, а чем вы заняты? — недоумённо поинтересовалась я у своей старушки.

Виновато покосившись на меня, она остановилась и, пожав плечами, отправилась к шкафу перекладывать мои немногочисленные вещи. Она всегда этим занималась, когда была взволнована.

— Няня, — требовательней произнесла я, — что случилось? Отвечай!

— Гер Каил велел переселить тебя сюда, — пробурчала она, не оборачиваясь.

Я осмотрелась: признаться, на втором этаже не была уже десять лет, и потому понятия не имела, где, вообще, сейчас нахожусь.

Огромная комната: раза в четыре больше, чем моя. Кровать широченная, на ней легко спать и поперёк. Красивый балдахин над головой: он показался мне знакомым.

Словно когда-то я его видела.

Голубая ткань, на ней вышиты шелковыми нитями звёзды по краям. Покачав головой, я признала, что, увы, вспомнить не могу, в какой точно комнате и когда я его подметила.

Чуть поодаль от кровати стоял огромный шкаф, упирающийся в потолок. Сбоку от него полки подвесные с какими-то похороненными под слоем пыли книгами. Сундуки резные, пара кресел, небольшой столик между ними. И самое главное, два огромных окна.

Покрутив голой, я быстро обнаружила своё кресло с другой стороны кровати и, перебравшись туда, легко уселась в него.

— Ия Лунсия, а где я вообще? Чья это комната?

Прокатившись вперёд — назад, я улыбнулась.

Такой простор!

— Это комната вашей матушки. Разве ты забыла, как она выглядит.

Я остановилась и с недоверием глянула сначала на няню, а потом на обстановку вокруг. Поле смерти матушки ее комнату заперли. Мояла жила в другой части этого крыла. Взяв за край балдахин, я напрягла память. Но ничего. Комната казалась чужой и незнакомой.

Подъехав к окну, выглянула наружу.

На небольшой площади перед крыльцом замка строили некую странную конструкцию. Деревянная площадка, на которой возвышался столб с перекладиной.

— А что это там сооружают? — любопытничала я.

— Виселица, — буркнула няня.

— Что? — я ошарашено ещё раз осмотрела деревянный погост.

— Князя казнить в полдень будут, — ия Лунсия, уложив последнюю стопку нижних рубашек, закрыла створку шкафа. — Их с Моялой привезли этой ночью.

Вот в чём дело. Видимо, я ещё не знала того, что заставило так волноваться мою старушку.

— Это мне известно, я видела князя Хумъяра. И мне сообщили, что Мояла цела и невредима, просто отдыхает. Это так, ия Лунсия?

— Да, северяне подоспели вовремя, — снова отворив дверку шкафа, пожилая женщина выдернула для меня домашнее платье, опрокинув при этом небольшую стопочку сложенных носков.

— Это ты о чём? — я насторожилась.

Видимо, что-то гер Каил от меня всё же скрыл.

— На них напали собственные же охранники, — взволнованно выдохнув, произнесла нянечка. — Ты только представь! Распотрошили весь обоз. Князя по рукам и ногам повязали, а вот Моялу снасильничать хотели. Девочку мою! И ведь, что беременная не остановило. Да, не вышло у них. Северяне как раз к тому времени прибыли. Риган этот, поговаривают, как чумной половину тварей этих на месте выкосил. Да на руках Моялу домой привёз, — старушка украдкой стёрла подступившие к глазам слезинки.- Так и принёс её в чужом мужском кафтане нагую. Рычал как зверь, пока её целитель осматривал и сказал, что тронуть не успели.