Глава 21

Я с открытым ртом снова уставилась в окно. Солнце слепило так, что пришлось ладонью глаза прикрыть. Всмотревшись, поняла, что там, на погосте, вязали уже третью петлю. Да и сама конструкция выглядела так, что сразу становилось понятно — не раз тут умерщвлять будут.

Уж слишком на совесть всё делали.

— Князя казнить будут одного? — выдохнула я вопрос.

Нянечка тяжело пошаркала ногами и встала рядом со мной. От неё пахло жареным луком. Видно, на кухне недавно побывала. Повернувшись к родной старушке, подметила грязный передник и жёлтые пятна на серой ткани лифа. Такого за ия Лунсией не водилось, она всегда выглядела опрятно.

— Всё будет хорошо, няня, — зачем-то прошептала я. — Его одного вздёрнут?

— Нет, не одного, — тихо ответила старушка. — Несостоявшихся насильников тоже. Хотя, нет их уже, тех, кто к Мояле нашей полез. Передавил их тот странный Иной.

— Да, ты уже говорила, — шепнула в ответ.

Прикрыв глаза, я сделала пару глубоких вдохов и злорадно улыбнулась.

А не жаль мне было тварей тех. И ту падаль, что сегодня здесь вздёрнут тоже. Что-то гадкое скользнуло в моём сердце. Я впервые радовалась чьей-то предстоящей смерти. Да, казалось, мне даже дышать легче стало. Хумъяра скоро не будет.

Он подохнет как собака. Он это заслужил!

Видят духи Тумана, сама бы выбила опору из-под его ног. Если бы только смогла.

Я никогда не была жестокой. Но сейчас, да, я желала выплеснуть всю ту ненависть, что копилась в душе годами.

Я желала видеть, как в глазах ненавистного супруга потухнет свет жизни.

Мне нужно было это видеть.

— А ещё накажут тех, кто разграбил хлев и свинарник, — тихонечко проговорила, как бы невзначай, нянечка.

— Казнят? — всполошилась я, не веря в её слова.

— Нет, что ты, — она быстро покачала головой, — высекут всех, у кого нашли добро княжеское.

— Ааа, ну, это другое дело, — я даже выдохнула, успокоившись, и тут же уточнила, — Роя и Воята?

— Ничего не нашли, — кривенько усмехнувшись, шепнула старушка.

— Успели вернуть? — сделала я предположение.

— Нет. Я припрятала всё у тебя в покоях. Там не рыскали, — призналась нянечка.

— Молодец!

Я, конечно, понимала, что и женщины участвовали в мародёрстве, но вполне одобряла мотивы их действий. Роя, первое время после крушения ландо, выкармливала меня.

Всегда улыбчивая.

Всегда с чем-нибудь вкусненьким.

Я бы тут легла поперёк, но не допустила, чтобы тронули её или внучку.

Взглянув выше крепостной стены, увидела чистое небо и полосу леса. Это совсем не походило на тот вид из моей комнаты, на который я глядела вечерами, сидя в кресле последние десять лет.

Потянувшись, и вовсе открыла створку окна.

В лицо мне ударил прохладный свежий воздух. Оперевшись, выглянула наружу.

Какая красота: даже вид виселицы не смущал.

— И что сказал гер, няня? Как я буду спускаться на первый этаж?

Старая женщина, видя моё приподнятое настроение, скупо улыбнулась и пожала плечами.

— Сказал, придумает чего. Странный он. Наши девицы об него уже все глаза сломали, красив же как Бог. А он сквозь них глядит. Я все утро наблюдала. Не похотлив он, похоже.

Выслушав няню, я смущённо отвела взгляд, вспомнив поцелуи Каила. Чужой мужчина вызвал такую бурю эмоций, и главное, пробуждал во мне женское начало.

— Дай платье какое получше, — попросила я няню, — чтобы не мешком висело.

— Да нет нарядов-то, — женщина сокрушённо развела руками, — хотя…

Её взгляд упал на стоящий в углу резной сундук, покрытый слоем пыли. Подойдя к нему, ия Лунсия вскинула крышку.

— Матушкины наряды, — выдохнула я, — но они столько лежали.

— Ваша мама была щепетильной не толь к своему огороду: она магии не жалела, чтобы сохранить целостность и своих платьев.

Улыбнувшись, я вспомнила, что дар свой мама активно тратила на чистку вещей и заговор лепестков роз, чтобы благоухали ярко и насыщено.

Подъехав ближе, с трепетом вынула тёмное зелёное платье и прижала его к лицу. Да, аромат роз, так пахла матушка. Нянечка же ухватила персиковое, да такое дивное. Отец на наряды никогда не скупился.

— Я думала, выкинули всё, только плащ и остался.

— Нет, но князь не велел трогать. А Мояле не подошло, да и не желала она брать чужое. Так и забылось. Вот это Амэрисс особенно шло, — няня потрясла передо мной платьем персикового цвета. — Ты же вылитая мать: такие же чистые голубые глаза, тёмный волос с рыжиной. На тебе будет сидеть идеально.

Наверное, впервые за очень много лет я с удовольствием наряжалась. И даже причин для этого искать не стала. На казни мужа нужно выглядеть достойно.

Вот так боги распорядились: он оставил меня здесь на смерть, а вышло, что я буду наблюдать, как оборвётся его жизнь.

Да, я буду смотреть, и мне не жаль его ни капли.

Пусть я жестокая, черствая и злая. Но я хочу видеть его глаза.

Хочу, чтобы он знал, что я буду дышать и радоваться солнечному свету, а он гнить в земле под тяжёлой плитой, а то и вовсе в костёр тело кинут и по ветру пепел пустят.

Из комнаты в большой просторный коридор я выехала облачённая в персиковое матушкино платье с расшитым лифом. Даже ноги пледом прикрывать не стала, чтобы красоту такую не прятать. Подъехав к лестнице, ведущей вниз, остановилась. Моя коляска не была рассчитана на такие спуски.

— Вартеса, — низкий грубоватый голос за спиной застал меня врасплох. Вздрогнув, я обернулась и вопросительно глянула на молодого воина с голубыми глазами и забавным чубчиком белоснежных волос на голове. Кивнув, он ухватился за спинку кресла.

— Гер Каил приставил меня к вам на сегодня, это честь для меня, — склонившись, он отвесил небольшой поклон. Волосы на его голове медленно порыжели на кончиках. Разогнувшись, на меня уже смотрел кареглазый рыжий парень.

— Как вы это делаете? — забыв о том, что княжна, я смотрела на него во все глаза, ещё и рот разинув, как деревенщина.

— Вы о моём облике, вартеса? — улыбнувшись, догадался он.

— Да, о нём, — я захлопнула рот, но всё ещё не могла справиться с удивлением и любопытством.

— Я Иной, вартеса Амэлла. Наше племя называют безликими за способность постоянно менять облик. Мы порою не контролируем этот процесс. Получается само собой.

— Как же вы отличаете друг друга? — я невоспитанно глазела на этого чудного человека.

— Мы видим истинный облик друг друга. Со временем и вы легко отличите меня среди других, — пояснил мне молодой воин. А затем, пропустив руку под колени, поднял меня и, пока я в недоумении соображала, что к чему, спустил меня на первый этаж, разместив на княжеском кресле. По-хорошему, мне нельзя было сидеть на нём. Но похоже, северян наши традиции не интересовали.

Быстро поднявшись, мужчина спустил следом моё кресло.

— Изволите проехать в столовую, вартеса? — поинтересовался он, пересаживая меня. — Завтрак уже готов.