Глава 33

Судорожно сжав ткань кафтана мужа, я снова качнулась, пытаясь сохранить сознание. Перед глазами всё плыло.

— Каил, каждый раз одно и то же! — возмутился онгер Риган.

Его голос словно врезался в мою голову.

— Ты ещё скажи, что я был не в своём праве! — нечеловечески прорычал мужчина, в чьих объятьях я готова была скатиться в обморок. Во рту разливалась тошнотворная горечь. — И, вообще, у нас речь шла о восточном княжестве. Одного я тебе оставил. Бери и допрашивай.

Риган тяжело вздохнул. Его волосы стремительно почернели, и, кажется, подросли.

— Что мне с него одного! — недовольно шипел он.

— Хм, а этот тот самый, что про обмен дочери арендатора вещал! — словно пропел Каил, довольным таким голоском. Мне и вовсе страшно дурно.

До чего же он может быть жутким! Убивая, играючи.

Но, казалось бы, я должна ужаснуться и бежать от этого мужчины, а я, напротив, хочу, чтобы его объятья стали чуточку сильнее. Первый раз за всю жизнь меня непросто не дали в обиду, а не позволили даже нанести оскорбление.

И, несмотря на всё эти смердящие трупы и свой обоснованный подсознательный страх, я, кажется, была счастлива.

Пусть это и ненормально, но как же приятно!

— Девочку свою держи крепче, — уже спокойно, с какой-то обречённостью посоветовал безликий. — Она сейчас со страха сознания лишится. Головой нужно думать, Каил, не мальчишка уже. Всё в тебе хорошо, но сдерживай себя хоть иногда. Так и знал, что перебьёшь всех прежде, чем те хоть слово дельное скажут.

Кайл подорвался с места со мной на руках и зло прорычал.

— Никто не смеет называть мою женщину убогой! Никто!

— Сказал один, — спокойно подметил Риган, — а чего остальных-то разбирать на части?!

— Я тебе оставил одного, вот и толкуй с ним. И признайся, безликий, что я тебя просто обскакал, и ты сам хотел за Моялу за свою поквитаться, — мой гер немного высокомерно хохотнул. — Ты забываешь, друг мой, кто я. Для меня твои чувства: злость, раздражение и досада, не секрет. Верну тебе твои же слова, — "сдерживай себя хоть иногда". Я ведь сделал то, о чём мечтал ты. Но этого оставил, — Каил ткнул пальцев с бледного как простыня мужика. Казалось, он седел на наших глазах. — Развлечёшься! Расскажешь, ему каким честным был обмен на ТВОЮ женщину. Как он её назвал, тебе напомнить, Риган, друг мой!

— Я помню, — глухо прорычал онгер. — С телами этих "послов", что делать будем? — безликий что-то зло пнул.

Проследив взглядом за тем, что покатилось по полу, я с ужасом осознала, что это чья-то бородатая лохматая голова. Рвотный позыв всё же прорвался наружу. От позора меня спасало то, что желудок был пуст.

— Тихо, девочка, всё нормально. Не бойся. В моих руках тебе ничего опасаться, — подкинув и уместив на своих руках удобнее, Каил заглянул в мои замутнённые глаза. Моё сознание балансировало на гране: в ушах стоял такой оглушающий звон, что хотелось зажать их ладонями.

— Уноси её, — уже спокойнее посоветовал Риган, — я позову Вэя. Пусть глянет. Этих прикопаем, а головы зашлём их князю, как презент от нового соседа!

— Да, делай что хочешь, брат, — отмахнулся мой Иной. Его лицо всё ещё было серым и создавалось впечатление, что он вот сейчас развоплотиться, обернувшись туманом. — Пойдём в комнату, Амэлла. Ты отдохнёшь. Сумасшедший был день, да? — тихо спросил он. — Тебе нужно быть смелее, прелесть моя, и не столь впечатлительной. Подумаешь, пара не совсем живых посторонних людей, что же так сразу волноваться.

— Ты их убил, — выдохнула я, — стал туманом и убил мгновенно. Сломал, и головы…

Я ощутила, как по щеке скатывается слезинка. Нет, я не была опечалена смертью этих разбойников, но моя душа, моё сердце требовали выхода эмоциям. Слишком много их скопилось во мне, отравляя сознание.

— Амэлла, улыбнись и прими таким, какой есть. Я никогда не стану мягким и добродушным. Люби уж вот таким.

— Но головы… — шепнула я.

— Их отрывают все Иные. Это самый верный способ уничтожить врага. Нас с детства этому учат. Быстро и без сожаления лишать жизни другого.

— Но, — из моей груди вырвался рваный выдох, — чтобы вот так. Это сколько силы… вы не люди и даже не Древние.

Мы поднимались по лестнице. Где-то впереди хлопнула дверь, но шаги удалялись.

— Иные, прелесть моя, Иные. Я туманник, Риган — безликий. Мы другие, и силы в нас стократ больше!

— Не понимаю, — выдохнула я. — Зачем так жестоко.

Мы поднялись. За нашими спинами кто-то, громыхая, нёс моё кресло. Звук ударяющихся колёс о перила, почему-то выводил из себя.

— Осторожнее с креслом, — не выдержав, рявкнула я.

— Тихо! — этот резкий окрик словно врезался в моё сознание.

Подняв глаза, встретилась взглядом с медовыми очами, в которых разгорался мерцающий золотой огонёк.

— Тихо, — выдохнул хозяин столь притягательного взгляда, — успокойся. Всё хорошо. Умер тот, кто должен был. Это только смерть незнакомцев и не более.

Я кивнула, заворожённая сиянием этих глаз. Какие они красивые. Улыбнувшись, вдруг ощутила такую лёгкость на душе. Даже тот факт, что с моим сознанием сейчас что-то сделали, не отталкивал и не возмущал.

— Не заставляй меня так делать, Амэлла. Я очень не люблю вклиниваться в разум дорогих мне людей. Вы такие хрупкие и ранимые. Мне страшно навредить.

— Это тяжело? — мой голос звучал вяло.

Глаза слипались, хотелось лечь, обнять подушку и уснуть. Не удержавшись, я сладко зевнула.

Каил крепче прижал меня к себе. Я никогда не ощущала себя столь особенной. Сейчас была готова поверить в любовь этого почти незнакомого мужчины. Все во мне уговаривало не противиться ему.

Довериться, закрыть глаза и отдаться.

Именно эта мысль и зазвенела тревожным звоночком.

Но разум очнулся и принялся без устали твердить, что такое бережное отношение до первого соития. Как только он получит своё и поймёт, что привязал меня к себе чувствами, всё это развеется как дымка. И он покажет свою истинную суть.

Я боялась разочароваться.

Ошибиться и причинить себе боль.

Осторожно положив на кровать, Каил мастерски снял с меня ботиночки. И сделал он это так проворно, что навело на мысль — раздевал он женщин часто. И то, как быстро я оказалась и без чулков, только укрепило эту догадку.

— У тебя было много женщин? — нахмурившись, произнесла я. — Конечно, много. Ты очень красив: ни одна тебе не откажет.

— Тебя это заботит? — он прищурился и как-то слишком пристально на меня посмотрел. — Или это просто ревность?

— Меня это пугает, — честно призналась я. — Не хочу, чтобы здесь толпами ходили твои любовницы. Они всегда ведут себя одинаково: стараются унизить, сделать больно, толкнуть, выставить посмешищем.

Каил укрыл меня лёгким пуховым одеялом и присел рядом со мной на пол.

— Это глупые страхи, скоро ты сама это поймёшь.

Я знала, что совсем они неглупые, но перечить не хотела. К чему поднимать эти разговоры: мужчины неспособны на верность. Они лишь предают.

— Ты убил послов, — подняла я совсем другую тему, — спровоцировал конфликт.

— Это ерунда! — отмахнулся он.

— Ты считаешь войну ерундой. Голод, нищета, поля, засыпанные солью, — это, по-твоему, мелочи?!

— Амэлла, девочка наивная, за моей спиной, как минимум, два сильнейших вардана. При желании, мы опустошим все соседние княжества и даже не вспотеем.

— Но это всё равно война! — воскликнула я.

— Спи, женщина, и не лезь в дела мужчин, — лениво произнёс он и надвинул одеяла мне на лицо.

— Но, — снова попыталась я вернуться к разговору.

— Я всё сказал, Амэлла, не лезь в эти дела, — грубовато рыкнул он.

Зло поджав губы, я замолчала, а потом и вовсе, сомкнув веки, притворилась спящей.