Глава 2. Пограничная крепость

«Не было бы счастья, да несчастье помогло», — пришла в голову Анхи мысль. Все уже встали и обустроили лагерь, когда прискакал гонец, веля выдвигаться к крепости в ночь.

— Барьер на границе звенит! Ожидаем прорыв! Поторопитесь под защиту крепостных стен! — выпалил он и помчался дальше.

Анха поверить не могла, что для неё последняя ночь обойдется без проблем. Зазвеневшая граница подарила ей ещё немного покоя. Она ведь уже собиралась последовать совету возницы и приготовилась намеренно всколыхнуть энергию внутри себя, выжигая каналы и тело, только чтобы отпугнуть похотливых мерзавцев.

Обошлось. Теперь можно было подумать о том, как использовать непроизвольный магический выброс, случающийся каждый раз на рассвете. Если бы Анха во время выброса смогла бы взять себя в руки и активировать заклинание исцеления, то… Невозможно! Чертова немота! Чтобы полноценно активировать Лазурную силу необходимо произнести заклинание исцеления. Господи, что же делать?

Анха устало закрыла глаза и подумала, что всё бесполезно и она не выдержит новой боли на рассвете.

— Подвинься, немочь! — толкнула её локтем одна из женщин, усаживаясь на телегу, хотя Анха ей совсем не мешала, но пример был подан, и другие поторопились повторить манёвр.

— Куда полезли? — заорал возница.

— Ты пустой, а для одной этой не жирно ли будет? — разом завопили женщины.

— Что за шум? — подскочил стражник.

— Да эти вот… — возница ткнул кнутом на подсевших к нему женщин.

— Правильно, надо спешить, — одобрил действия осуждённых. — Пешком не успеем.

— Да как же моей лошадушке выдюжить? То жратву вези, то справу для воинов, то этих… у-у-у, стервы! — погрозил он, но в ответ ему достались скабрезные насмешки.

Анху затолкали вглубь телеги, и ей пришлось сжаться в комок. Все разом забыли о тех слухах, что ходили последние дни о её ужасном даре. Ещё вчера все кому не лень с азартом обсуждали, из скольких эта белая погань вытянула жизнь, а сейчас её бесцеремонно пихали, толкали, притесняли и нисколько не боялись.

Анха не знала, как ей вести себя среди этих людей и на что у неё хватит сил. Надо ли огрызаться? Но ведь женщины правы, и им необходимо место на телеге! А их грубость? Но, кажется, по-другому они не умеют. Или всё же умеют, но не хотят по отношению к ней? А важно ли всё это сейчас? Кому охота слушать её мычание или расшифровывать выражающее возмущение пантомиму?

— Ишь, нахохлилась страшилища! Небось, не привыкла с простыми людьми на телеге ездить? — как только лошадь набрала ход, женщинам стало скучно. В темноте ничего не видно, а сидеть молча им было страшно.

— Да она вряд ли когда на телеге ездила! С такой тощей задницей только на подушечках! Ха-ха-ха!

— Смотрите, глазюки вытаращила, а сказать ничего не может! Вот умора!

— А ведь и правда, делай с ней что хошь, ответа не будет! — злорадно выкрикнула ещё одна.

— Совести у вас нет! — возмутилась Маха. — Чего на девчонку озлобились?

— Совесть нашу на суде распяли! — тут же ответили ей. — Сказали, что без неё легче живётся!

— Верно! — поддержала другая женщина и добавила: — Взамен совести злости щедро отсыпали, чтобы держались за неё и не сдохли, пока тело ещё может послужить мужичью.

— А я слышала, что если выбрать сильного мужчину, то можно неплохо устроиться, — с надеждой произнесла сидевшая с края девица. — И замуж могут взять, хоть бы и второй женой.

Все повернулись к ней и захмыкали:

— Так ты мешок на рынке стянула, чтобы тебя отправили на границу? Дома такую красивую замуж не брали?

— У нас баб намного больше мужиков, — пожала плечами девица, делая вид, что не понимает насмешек о своей непривлекательности. — Надоело, — отрезала она, и непонятно было, то ли разговор надоел, то ли мужики в деревни обнаглели и надоели, то ли прошлая жизнь опостылела.

А Анха была рада, что девица с грубыми чертами лица и широкими плечами отвлекла внимание на себя. И устыдилась своей радости. Но ещё больше стыдилась ощущения собственной беззащитности перед несправедливыми нападками.

Перед собой можно было признаться, что даже будь у неё голос, то всё равно она не знала, как с честью выйти из положения. И от этого выть хотелось, потому что годы обучения ничем не могли ей помочь в этой ситуации. Впору как Пашка вызывающе хохотать в ответ на все нападки, да только голоса нет.

Маха, как будто почувствовав, какие мысли терзают её подопечную, тихонечко погладила её по бедру. Мол, ничего, позубоскалят и отстанут, а ты сиди, набирайся сил. И Анха успокоилась. Обняла согнутые ноги руками, положила голову на колени и даже вздремнула. Её со всех сторон подпирали жаркие женские тела, не давая заваливаться, когда телега подпрыгивала на камнях, впрочем, как и вытянуть затёкшие ноги.

До крепости добрались даже до рассвета. Каждый по-своему измученный трудным ночным переходом, напряженным ожиданием встречи с существами с тёмной стороны и своим будущим.

Анха вместе с другими женщинами во все глаза смотрела на крепость. Это было грандиозное по своим масштабам сооружение, которое вряд ли можно построить без помощи магов. Целый городок, охваченный высоченной стеной с равномерно расположенными по кругу массивными башнями и площадками с маленькими башенками.

Позже она узнает, что уходящие ввысь башни и площадки, окружённые миниатюрными башенками, предназначены для защиты от летающих тварей, а пока княжне казалось, что это интересный архитектурный приём, чтобы разбавить грубую мощь великой стены.

Караван провели по глухому туннелю и, ненадолго задержав на мощёной камнем площади, повели дальше. Анха крутила головой и повсюду видела двигающихся в одном направлении с караваном людей со скарбом. Все они прибыли в крепость под защиту стен и спешили разойтись по городу в известном им порядке.

— Какое тут всё огромное, — пробормотала одна из женщин.

Если бы у других не захватило дух, то они поддержали бы её, но узкие улицы и возвышающиеся дома в четыре-пять, а местами и более этажей, подавляли. Во многих местах дома соединялись галереями, и пешеходы оказывались в сгустившейся темноте под нависающими арками, что тоже подавляло.

Анха была потрясена не меньше остальных. Она не ожидала, что встретит здесь здания высотой больше двух этажей! Впрочем, если посчитать, во что обошлась постройка защитной стены, то неудивительно, почему экономили место внутри и возводили многоэтажные дома.

Ни Анха, ни женщины не знали, повезло ли им, что они попали в город в момент прорыва тварей или нет. В дороге некоторые из женщин тешили себя надеждой наладить свою жизнь в этом суровом месте, часто придумывали сказки о таких же осуждённых, как они, и нашедших покой на границе империи. А как оно будет?

— Как не вовремя! — с досадой выругался бородатый мужик в засаленной куртке и грязнющих штанах неопределённого цвета. Всё в нём было неопрятно, но старший каравана вежливо молчал и только согласно кивал в ответ на все высказывания этого недовольного мужика.

— И баб сейчас принять некуда и твою команду, Всеслав, селить места нет.

— Да нам много не надо, — заискивающе вставил старший, и Анха пристальнее пригляделась к неопрятному мужику. Старший каравана не стал бы лебезить перед неважным человеком.

У мужика же, помимо неопрятного вида, бросался в глаза широкий нос, кустистые брови, клочковатая борода и небрежно подхваченные ремешком сальные волосы. Конечно, все прибывшие выглядели ещё хуже, а уж смердели так, что в глазах резало, но они с дороги, а этот… да, его одежда явно не знала стирки со времён пошива!

Для себя Анха сделала вывод, что старший каравана разговаривает с кем-то вроде завхоза в замке.

Тем временем уже весь караван втянулся во двор центрального замка и хозяйственник, заложив за спину руки, решил оценить прибывших. Всех женщин выгнали перед его очи, расставляя в длинный ряд, и потихоньку начал собираться зевающий народ, чтобы тоже поглазеть.

Откуда-то выбежала весьма фигуристая женщина в ярких нарядах и с неприязнью глядя на прибывших, взяла хозяйственника под руку. Он усмехнулся, притянул её к себе, огладил по заду и, довольно усмехнувшись её хихиканью, начал смотр.

Анха, проведя весь свой недолгий путь лёжа, а потом сидя на телеге, до сих пор не понимала, как много ведут заключённых. Цепочка из женщин вытянулась во весь немаленький двор и закруглилась на второй ряд. Многие женщины еле держались на ногах, но некоторые находили силы подмигнуть, выставить грудь колесом, призывно улыбнуться.

У Анхи ныло всё тело, и она едва смогла разогнуть ноги, но сама не поняла, как встала ровно и замерла, словно генерал на плацу. Завхоз остановился напротив неё и оглядел сверху-вниз и обратно. Анха не отворачивалась, но и в лицо старалась не смотреть, чтобы не накликать на себя неприятности.

— Тьфу, уродина! — в сердцах сплюнул хозяйственник и поначалу удивлённое, а потом напрягшееся лицо его спутницы расслабилось.

Анха тоже выдохнула. Она знала, что выглядит сейчас отталкивающе и непривычно для всех. Мало того, что лысая и безбровая, так ещё обожжённая какой-то дрянью кожа на голове сходила противными лоскутами. То ещё зрелище!

А добавьте к этому уродству бросающуюся в глаза печать на лбу. И словно мало всего перечисленного, общий вид княжны, мягко говоря, был измученным. Длительное лежание с периодом мучительного возвращения сознания, когда не было вдосталь еды, воды, покоя, зато внутри постоянно шевелились избытки Лунной энергия, заставляя страдать, не прошли бесследно.

В общем, княжну столь искреннее восклицание не задело нисколько. Если ей удастся выжить, то она восстановит красоту. А вот как вылечить душу?

Если бы не Маха, то, наверное, Анха переродилась бы в духа мщения, которому на всё плевать, и шла бы к цели в любом состоянии. Но Махе удалось заставить выплакаться княжну, не дать ей закаменеть или выжечь чувства. И душа пока не умерла, но болела.

— Ладно, — обойдя всех, подытожил завхоз, — душегубиц запрём в подвале, и их дальнейшую судьбу будет решать воевода. Остальным сейчас раздам работу. Бездельниц кормить не буду.

Старший стражник подсуетился и вручил бумаги хозяйственнику. Тот быстро отобрал тех женщин, которым предстояло сидеть запертыми, остальных временно распределил в помощь хозяйственным службам при замке или дал поручения напрямую.

Молодых отправил расчищать от грязи казармы. Обычно женщин туда звали за другим, но сейчас казармы были пусты, и завхоз вспомнил о сволочном маге, что морщил нос, случайно приблизившись к казармам и высказал ему о небрежении к работе.

А что он? Как будто казармы его вотчина? Но подсуетиться не помешает. Другие женщины отправились на кухню, в прачечную, в птичники или на заготовки.

Возле Анхи хозяйственник постоял в задумчивости и спустя долгую паузу назначил отработку у замкового лекаря.

— Господин, можно, я с ней? — тут же влезла Маха, до этого успешно избегавшая назначения в другие места. — Девочка слаба, а я подсоблю, где надо и господин лекарь останется довольным вашим назначением.

— Дура, — беззлобно бросил хозяйственник, а его дама сердца прикрыла рот пухлой ладошкой и вновь захихикала, — наш лекарь та ещё… никогда не бывает довольным.

Однако же, бросив взгляд на едва стоящую Анху, он одобрительно махнул рукой Махе, и женщина завертела головой, ища куда идти и вести свою подопечную.

Неожиданно для всех во дворе опустился виман и с него спрыгнул черноволосый маг. Анха сразу опознала, что он из великокняжеского клана Щита. Маг Защитник. У всех представителей этого клана чёрные волосы мерцают чёрными искрами силы, а глаза кажутся чёрной бездной. Одного такого мага она видела подле принца, и он произвёл приятное впечатление.

И такая тоска охватила её! Годы подготовки, планирования и предвкушения, бал, сказочный принц — и всё растоптано чужой злобой.

Сердце сжалось, и Анхе показалось, что она сейчас умрёт. Маха подхватила её, что-то шептала, объясняла завхозу о приступах и слабости, просила воды. А Анха терпела и ждала, когда сможет дышать. Она не сдастся, нет, не сейчас. Она обязана рассчитаться с теми, кто сделал с ней всё это.

— Что ты стоишь, — брезгливо рявкнул черноволосый маг хозяйственнику, остановившись и наблюдая за поднявшейся суматохой. — Вели дать воды и пусть идут в тень.

— Да, ваше сиятельство! — поклонился завхоз и рыкнул на вцепившуюся в него подругу, чтобы та не мешалась.

А женщина умудрилась немыслимо изогнуться и застыв в низком поклоне, бросала страстные взгляды из-под густых ресниц на впервые задержавшегося во дворе мага. Вокруг заулюлюкали, оценивая откляченный зад и прочие стати, но той было всё равно.

— Все вон, — зашипел на собравшихся бездельников завхоз. — Принеси воды малахольной! — ткнул он пальцем в пацана, что обретался при кухне.

Маха потащила сомлевшую подопечную в сторону, а черноволосый маг потёр лоб, силясь вспомнить, зачем прилетел и недовольно окинул взглядом столпившихся на площадке работников. Под его взглядом все разбежались, вспомнив о своих делах, которые прибавились во время прорыва границы, а маг стремительно зашагал внутрь замка.

Он видел, как женщина помогала идти девчонке, а та сломанной куклой пыталась идти ровно на подгибающихся ногах. Это было жалким зрелищем.

Почему он обратил внимание на эту пару? Все эти женщины — отбросы, а он зацепился взглядом за самую уродливую из них. Кто-то безобразно остриг её, показывая всем, что девица слаба на передок… кажется, это очень старый обычай одной из народностей, но глаза… её удивительные глаза… Он, кроме них, ничего не видел, а они вспыхнули ярким цветом, стоило ей увидеть его. Это было красиво… Свет и скверна ему в свидетели, но в глазах этой девицы отразилось само небо!

Он устал от предлагающих себя женщин, устал видеть в мужчинах ревность из-за лезущих к нему похотливых баб, но невероятные глаза этой падшей и её понимание своего уродства, её стыд перед ним… всё это тронуло его. Не часто столкнёшься с эмоциями такой силы!

Маг быстро поднялся к себе, схватил связку артефактов и бросился обратно. Твари вот-вот истончат своим напором границу и надо успеть раздать заряженные защитной энергией артефакты коллегам по магии и командирам, прежде чем поставить щит на то место, где граница будет разорвана. Пограничным камням потребуется время, чтобы срастить защитную линию и ему придётся ждать там.

Он торопился, но из головы не выходили озера-глаза. Да и уродство… помнится, у княгини из клана природников есть лысое животное, так его считают грациозным. Вот только у девицы на лбу какое-то странное родимое пятно… или она просто испачкалась?

Маг вскочил на платформу и велел править за стену. Небесные глаза были забыты. Впереди ждал бой.