Глава 8. Непонимание Александра, суета Анхи и «горилла»

Александр выскочил из лекарни как горох из переспелого стручка. Он еле сдержал себя, чтобы не свернуть шею лекаришке! Его до глубины души потрясло то, чем скотина Жадковский заставил заниматься голубоглазку. Понятно, что она преступница, но заставить девчонку потрошить тварей скверны… Как этому ничтожеству вообще пришло в голову поручить эдакую гадость женщинам, да ещё неодарённым?

От убийства мага остановило только присутствие голубоглазки. Не хотелось выглядеть перед ней впадающим в неистовство болваном. Маг, не владеющий собой — жалкое ничтожество! И так о защитниках болтают невесть что!

Тяжело дыша, Бережной стоял в раздумьях. Его наставники многому учили, но не так, как наследника рода или даже среднего брата Миху, временно охраняющего императорского сына. Предназначение Александра было в том, чтобы завершив обучение службой на границе стать пожизненным щитом императорской семьи. Поэтому его не учили управлению поместьями, манипулированию нужными людьми при дворе, науке внешнеполитических обзоров, философии и прочей ерунде. От защитника требовалась преданность императорской семье, сила рода, умение командовать боевиками и виртуозное владение защитной энергией.

Попав в гарнизон, Александр недоумевал, зачем его отправили сюда, веля подчиняться воеводе. Здесь никто с ним не занимался, да и нечему ему было учиться! Наоборот, организация защиты требовала переформирования на всех уровнях, и единственное, что приходило в голову Александру — это проверка его выдержки и способности подчиняться.

Сжав кулаки, Бережной отправился к воеводе. Он будет действовать по правилам. Тем более чинить суд можно только над своими, то есть теми, кто живёт на землях клана или давал вассальную клятву. Лекарь был человеком воеводы, так что…

Проходя мимо казармы, он увидел прохаживающихся там женщин. Брезгливо поморщился и решил напомнить старшинам из своего клана, чтобы те довели до рядовых: в случае грязных болезней имеющиеся артефакты исцеления им не помогут и вообще, чтобы не забывали о стоимости артефактов. Защитные Александр заряжал сам, а вот исцеляющие обходились клану очень дорого.

Остановившись, Бережной поискал взглядом своих клановых и заметил, как одна из женщин плавной походкой прошла к колодцу, набрала воды в ковш и направилась к нему, нагло смотря ему в глаза. Он прекрасно понимал, что она в такой незатейливой манере предлагает ему себя, но её самоуверенность лишь разозлила его.

Потаскуха имеет наглость думать, что он примет ковш с водой из её грязных рук? Да что себе позволяет эта казарменная шлюха?

Он следил, как гулящая приближается и видел, что её уверенность тает. Если она не совсем глупа, то не осмелится сделать последние шаги… и не ошибся. Потаскуха опустила глаза и развернулась в сторону казармы. Там её встретили бурным хохотом, и она выплеснула воду в лицо одному из вояк, что ещё больше добавило тем веселья.

Бережному стало противно от этой сцены и захотелось взять дежурство за стенами крепости, как он делал это на протяжении всего года. Ему душно было здесь находиться. Примитивные желания солдат, отсутствие стремлений к чему-либо, зависть к более удачливым товарищам и прочее — всё это вызывало брезгливость.

Но сейчас важнее всего голубоглазка. После того, как он увидел, что её заставляют потрошить тварей, он не мог спокойно оставить её. Тем более раз дал ей надежду приблизить к себе! Обмануть её казалось недопустимым.

К тому же он видел, как она была ошеломлена его словами, и ему это понравилось. Впервые он понял, что чувствуют благодетели.

Братья намекали, как здорово иногда вырваться из-под опеки наставников и найти себе какую-нибудь миленькую чистенькую горожаночку, став её благодетелем. Но для занятого Александра подобное до сего дня оставалось теорией. Отец следил за ним гораздо строже, чем за братьями, и любое самовольство неизменно заканчивалось на конюшне, где князь сам наказывал его плетьми.

Нет, Александр не был заперт и ему позволяли выбираться в свет, когда он успешно осваивал новое заклинание или получал похвалу от наставников. Он, как и многие аристократы, кутил в столичных ресторанах, вот только его учёба продолжалась и там, а учителями светской жизни выступали старшие товарищи.

Сейчас молодой граф уже понимал, что его «дружба» была строго регламентирована отцом и «товарищи» окунали его в одобренный кланом образ жизни. Его учили «опускаться на дно» в комфортных условиях и сбрасывать напряжение с подходящими для этого аристократками.

Да, были в их кругу особого рода молодые дамы, которые могли позволить себе преподать науку любви юным кавалерам! Эти женщины очень ценились в высшем кругу и завоевать внимание одной из них считалось удачей.

Правда, однажды Александр узнал, что с этими дамами главы кланов заключают контракт и берут клятву о неразглашении любой информации, связанной с юным любовником, а ещё дамы ответят своей жизнью за возможную привязанность к себе подопечного.

Тогда юного защитника это ужаснуло. Он-то думал, что любое проявление чувств — это что-то прекрасное! Он верил, что в него влюбляются эти прекраснейшие женщины и с юношеской пылкостью отвечал взаимностью. Но старший брат мягко объяснил: обе стороны нуждаются друг в друге, и деньги тут не играют главной роли. Всё дело в особой магии этих дам, а любовь приплетать сюда не стоит.

Александра учили правильно обращаться с дамами, и он ни разу не оплошал, но болтовня товарищей о горожаночках всегда вызывала у него сладкое томление, хотя всё оставалось на уровне разговоров. А потом вдруг жёсткий контроль за жизнью младшего сына великого князя был снят, княжеская казарма сменилась на пограничный гарнизон, где случилось неприятное откровение: никаких милых манящих прелестниц под видом горожанок здесь нет, зато есть измученные трудом сельские бабы в мешковатых платьях, странные сутуловатые горожанки с натруженными руками, отвратительные казарменные шлюхи… Всё это было как снег на голову!

Анха вылавливала мясные кусочки, макала хлеб в подливку и жмурилась от удовольствия. Первую порцию она съела, даже не заметив, а вторую смаковала и старалась растянуть удовольствие на подольше. За день солнце нагрело замковую стену и каменную лавку, так что сидеть было приятно, особенно после тёмного и холодного подвала.

— Эй, цыпы, чего в казарму не ходите?

— Иди, куда шёл! — вяло огрызнулась Маха. — Мы не по этому делу.

— На магов нацелились? Так они брезгуют такими, как вы!

— Тебе какое дело?

— А мне обидно. Я бы подарочек дал и с пониманием обошёлся с такой кралечкой, как ты.

— И замуж позвал бы?

— На кой? Это поселенцам баба нужна для работы, а мне только ради удовольствия.

— Сказано, что не по этому делу мы. Нас назначили лекарю помогать.

— Ну как знаете… Деваться-то вам всё одно некуда, да и Ланка про вас разное болтает…

— Врёт! — Маха даже подскочила. — Злоязыкая девка!

Вояка усмехнулся, сплюнул и с безразличным видом пошёл дальше.

— И чего брехал? — засопела женщина. — Предупредить хотел? Зачем это ему? Что-то не верю я больше в людскую доброту.

Анха встревоженно огляделась. Посиделки у стеночки больше не казались ей приятными.

— Боязно мне. Пропадём без защиты.

Анха отвела глаза. Маха права насчёт мага и возможности получить его покровительство, если конечно удастся угодить ему. Но как же тошно! И лучше бы черноглазый защитник был старым и страшным, тогда Анха сама себе не казалась бы гадкой и продажной. Всё было бы предельно ясно: он — зло и мерзость, она — жертва, подчиняющаяся обстоятельствам.

— Ты посиди здесь, а я поищу господина Леснова, — тихо произнесла Маха, — может, не побрезгует мною…

Анха схватила за руку поднимающуюся подругу. Та симпатизировала завхозу, но Паулиниха не выпускала своего мужчину из виду, и у Махи всё осталось на уровне взглядов. А потом пошли неприятности со здоровьем, и Маха больше не смела смотреть на Леснова. Она перестала считать себя привлекательной женщиной. Тем более странно было сейчас услышать от неё такое предложение.

Анха замотала головой и не отпускала Маху.

— Ну что ты? — женщина погладила по голове свою подопечную. — Я же баба, мне не привыкать… лишь бы не рассердился…

Анха дёрнула её обратно на скамейку и показала, что не надо спешить, а вот подумать стоит.

— Не избежать нам унижений, — подчиняясь, на выдохе произнесла Маха. — Сейчас ещё есть время самим как-то устроиться, а чуть подождём — и не будет у нас выбора…

Возле казармы вновь раздался смех, и шумная толпа вывалилась во двор. Центром внимания была Ланка. Она кривлялась, изображая кого-то, а когда раздавался хохот, стояла подбоченившись. Неожиданно для всех к Ланке подскочила одна из бывших активисток и вцепилась ей в волосы. Кажется, другие женщины понимали, из-за чего ссора, но оставались в стороне и настороженно выжидали. А вот мужчины азартно заулюлюкали, но не успели войти в раж, как Ланка ловко скрутила свою обидчицу и расквасив ей нос коленом, оттолкнула в сторону.

— Иди работай, падаль! — громко велела она, как будто имела на это право. — Заткните ей рот, сами знаете чем! — насмешливо бросила она мужчинам и показала пошлый жест, вызывая новую волну гогота.

Анха смотрела и ужасалась. На её глазах формировалась жестокая стая.

— Идём-ка отсюда, — прошептала Маха, как будто её могли услышать.

Они поднялись и этим привлекли этим внимание Ланки. Она ничего не сказала, но смотрела так, что все развернулись в сторону подруг. Взгляды прожигали их спины, но княжна только сильнее выпрямилась, а вот у Махи едва хватило сил скрыться от чужих глаз. Её руки дрожали, а губы были сжаты в нитку.

Анха хотела подбодрить женщину и коснулась рукой её головы, но тут же испуганно отдёрнула. От Махи шёл жар. Она потянула подругу наверх. Той надо обязательно прогреться и отдохнуть, а на рассвете она напитает её энергией…

Александр Бережной не стал откладывать визит к воеводе и выложил ему всё как есть насчет лекаря и его неправомерных действий по отношению к женщинам.

— Так и чего? — ответил ему старый сыч.

Александр выказал всё презрение, какое мог в ответ на «и чего?»

— Ясно, — ухмыльнулся воевода. — Ваш отец не будет рад, что вы взяли покровительство над преступной девкой.

Маг вспыхнул, но неожиданно понял, что вся его речь действительно свелась к тому, что он требует особого отношения к голубоглазке и грозит расправой её обидчикам. И разумнее было бы отступить, но вместо этого жёстко бросил:

— Моя воля, кому покровительствовать.

Воевода тяжело вздохнул.

— Бережной, вы хороший юноша, но связь с Павловой очернит вас и ваш клан.

Александр мысленно соглашался с воеводой, но не мог обмануть надежды голубоглазки. Может он единственное светлое, что было в её жизни? Вот только не признаешься же в такой мотивации никому! Это даже в мыслях звучит глупо, но…

Воевода следил за эмоциями на лице графа и всё больше хмурился:

— Давайте сделаем так: я скажу Жадковскому, чтобы он помягче был с девкой, а вы тихонько оприходуйте её, глядишь и попустит. А лучше договоритесь с молодухой в городе и ходите к ней тайно.

Бережной в негодовании сверкнул глазами и вышел, хлопнув дверью. Советы воеводы были бесчестными!

Как можно соединяться с женщиной и стесняться её? Если противно, то не подходи, а если она пришлась по нраву, то нечего тайны разводить. В обществе принимаются любовные связи, и они регламентируются обязательствами с обеих сторон.

До ночи Бережной кипел от возмущения и ждал голубоглазку, но поняв, что она вновь обманула его, разозлился. Кажется, он никогда ранее не испытывал подобной ярости!

Утром поганые мыслишки, заронённые воеводой, уже не показались Александру возмутительными. Девчонка не пришла! И, похоже, воевода лучше понимает таких, как она, чем он.

Всё утро молодой граф предавался безделью и раздражался. Бесило всё! Выбеленные стены со следами прихлопнутых на них насекомых и пародия на окошко, грязный пол и узкая кровать с комковатым матрацем, вонючая туалетная комната, проржавевшая душевая лейка, через которую едва пробивались струи воды и забившийся слив.

Бардак! Почему он должен это терпеть?

Александр опоздал на завтрак и никого не застал ни в столовой для магов, ни в общей гостиной. Те маги, у которых не было дежурства, уже отправились в город в поисках развлечения. Высокородных магов тут немного, но товарищеских отношений не сложилось. Каждый бережёт секреты своего клана и настороженно относится к любого рода сближению. Даже беседа может привести к непредсказуемым последствиям, поэтому все сторонятся друг друга. К счастью, есть устав гарнизона и в боевых условиях маги придерживаются его, взаимодействуя в соответствии правил.

Со стола ещё не убрали грязные тарелки, а всё, что должно быть горячим, остыло. Безобразие! Неужели даже сюда нельзя было нанять служанку? Почему он должен дожидаться кухонного служку и просить его что-то сделать?

Граф в раздражении покинул столовую голодным, но задержался в гостиной, чтобы выпить там чашечку горячего взвара. А потом делать было совершенно нечего, и он отравился проверять тренировки воинов, которых присылает его клан.

Анха полночи сидела и караулила затемпературившую Маху. Она пыталась остудить подругу при помощи влажных компрессов, но той делалось час от часу только хуже. И как будто мало было бед, но кто-то попытался открыть дверь в башню. К счастью для подруг дверь стояла мощная. Перенервничав, Анха продолжила сбивать Махе температуру подручным средством. Наверное, к утру она задремала, так как проснулась от боли.

Княжна проспала, и накопившаяся энергия бесконтрольно прорвалась, причиняя невыносимую боль. В башенке сразу стало светло и Маха проснулась, но из-за осевшего голоса у неё не получилось мягкого, успокаивающего напева.

Досталось обеим. Анха лежала без сил и даже без магического зрения видела, как светятся стены, впитавшие в себя колоссальное количество энергии. Кожа княжны была воспалена, местами виднелись ожоги. Надо было как можно скорее собраться с силами, пока печати не восстановили порванную сетку и воспользоваться целительской магией, чтобы подлечить себя.

Но из-за боли и накопившегося утомления промедлила. Сбитые выбросом печати восстановились, а Лазурная сила осталась заперта внутри и продолжила копиться в резерве.

— Неважно выглядишь, — прохрипела Маха, видя, как девушка морщится от боли.

«Ты тоже», — показала жестом Анха.

— Не-а, мне лучше, — не согласилась женщина и потянулась к воде. — Я всегда чувствую прилив сил, когда через меня проходит твоя магия.

Анха с сомнением покачала головой, но подруга и правда выглядела бодрее, да и за горло больше не хваталась.

Спускаясь вниз, княжна остановилась у двери, чтобы показать, что их убежище вскоре перестанет быть таковым.

— Тварь, — хрипло выругалась Маха, — это Ланка собрала возле себя всяких отбросов и подзуживает их. Подловить бы её, да косы повыдёргивать!

Анха грустно усмехнулась. От боли она еле держалась на ногах. Одежда натирала воспалившуюся кожу и ей казалось, что она продолжает гореть.

На кухне девушку встретили сочувственными взглядами.

— Это у лекаря её так? — спросил повар, показывая на покрасневшую шею девушки.

— Где ж ещё, — не стала опровергать Маха.

— У меня в холодильнике лежат листья целебного растения. Я каждый год их покупаю, чтобы лечить ожоги. В этом году никого из наших не обварило, так что могу поделиться.

Маха благодарно поклонилась, а Анха приложила руки к груди, выражая свою признательность.

— Да чего уж, свои люди, — буркнул повар, а приведя девушек в подсобку и отдавая мясистые листья, спросил:

— У меня в городе есть знакомцы… у них есть разряженные артефакты, так может?..

— Несите, уважаемый, договоримся и зарядим, — сразу же отреагировала Маха и показала пальчиком на кружок сыра, палку колбасы и бутыль с вином. — Нам надо хорошо питаться, а лекарь нас не отпускает есть со всеми.

Целебными листьями оказались листья алоэ, но их было слишком мало.

— Давай я протру мякотью там, где тебе больнее всего, — вздохнула Маха, понимая, что времени уже не осталось и пора уже идти работать.

Анха попыталась показать жестами, что стоит поберечь листья до вечера. Она постарается продержаться день, тем более не собирается выходить на солнце, а вечером они сделают отвар и обе ополоснутся им. Договорившись и припрятав листья за пазухой, девушки поспешили в лекарскую.

Господин Жадковский стоял напротив двух солдат и цедил сквозь зубы указания:

— Повторяю в последний раз! Все разобрать и сложить кучками.

— Понятно, — кивали мужчины, — а как кучки делать? Печёнку к печёнке или звериные от птичьих отделять? А змей к кому отнести?

— Ты!!! — заорал лекарь, увидев Маху. — Идёшь с этими и показываешь, что надо делать!

Он так резко повысил голос, что женщина дёрнулась и случайно толкнула Анху, причиняя ей боль. Княжна нелепо взмахнула руками и случайно скинула закреплённый на стене артефакт воздушного барьера, да ещё наступила на него. Резкая вонь со стороны гнилых и обгаженных матрацев сразу же распространилась по лекарской, забивая запах трав.

— Гадина! — Жадковский подскочил и замахнулся на Анху, но в последний момент передумал и обрушил удар на Маху.

Женщина повалилась на пол, и лекарь несколько раз пнул её, но вскоре, зажимая нос, вернулся к своим новым помощникам.

— Быстро за работу! — прошипел он. — Не сделаете всё как надо — не выйдете из подвала, — пригрозил он. Мужчины вопросительно посмотрели на Маху, но лекарь передумал посылать её на помощь им.

— Вы, — показал он длинным пальцем на девушек, — делайте что хотите, но чтобы к обеду вони здесь не было!

Бросив на них полный ненависти взгляд, он проводил мужчин в подвал, а после выскочил во двор. Маха кряхтя поднялась, потёрла бок и криво усмехнулась:

— Слаб он против моего покойного мужа! Тот и бил-то в четверть силы, а внутрях потом всё горело. Этот же… — женщина брезгливо махнула рукой и согнувшись, постояла, прислушиваясь к себе.

Анха замерла, боясь трогать подругу, чтобы не сделать ей хуже. Но Маха отдышалась и чуть успокоившаяся княжна сообразила посмотреть на женщину магическим взглядом. Что бы ни говорила Маха, но лекарь знал, куда бить, и ушибы чётко отражались в магическом плане. Оставалось только восхищаться терпением подруги.

Дав себе отдохнуть, Маха огляделась и покачала головой, цокая языком:

— Смотри-ка, раненых осталось всего двое. Остальных уже уморил изверг, — последнее женщина произнесла тихо, с опаской посматривая на вход и за ширму, где скрылись вояки. Впрочем, последних можно было не опасаться, так как Жадковский повесил замок на дверь, ведущую в подвал и без него они не выйдут.

Анха посмотрела на раненных воинов, брошенных на грязное тряпье. Оба были в беспамятстве. Она вжалась в холодную стену, чтобы хоть немного остудить опалённое магией тело и почувствовав мимолётное облегчение, вновь перешла на магическое зрение.

Одному мужчине оставалось жить считанные часы. Его энергетические потоки уже почти остановились. Со вторым же пациентом было неясно. Он сиял силой в энергетическом плане. Всё указывало на то, что мужчина обладал недюжинным здоровьем, и на первый взгляд казалось, что воин является сильным магом, но его магические ядра и каналы составляли странную конструкцию. У мужчины не было даже зачаточного резерва, но зато в магическую систему были включены все внутренние органы. Такое непотребство должно было убить его ещё во младенчестве, но мужчина дожил до средних лет — и ничего. Наоборот, он словно бы получил волшебное здоровье.

Что это за феномен, Анха не могла вспомнить, хотя читала о разных исключениях из правил, но перед ней лежал практически бессмертный человек. Да, почему-то лежал и не приходил в себя.

Она тщательнее осмотрела его и за общим сиянием увидела в голове мужчины множество тёмных пятен, похожих на сгустки, и они сильно сдавливали важную магическую точку, располагающуюся в голове.

— Экое чудовище, — прокомментировала Маха подойдя ближе к нему. — Видела я на картинке таких. Руки длинные, сами все в шерсти, а морда кирпича просит.

Анха согласно покивала. Мужчина выглядел специфически и чем-то напоминал гориллу.

— Ну, за работу? — немного постояв, объявила Маха.

Анха согласно кивнула, но прежде показала, что хочет рассмотреть склянки с зельями у лекаря.

— Дело говоришь, — кивнула женщина. — Я тут начну, а ты иди глянь… может найдёшь что полезное пока изверга нет здесь.

Княжна благодарно кивнула и поспешила воспользоваться возможностью сунуть свой нос в лекарские закрома. Она окинула взглядом надписи на банках и мешочках, прикрыла глаза и постояла, задумавшись. Потом решительно вернулась к Махе и забрала у неё листья алоэ. Те смялись и испачкали ей тунику.

— Ох, я забыла про них и подумала, что вспотела, — расстроилась женщина.

Анха махнула рукой, показывая, что ничего страшного.

— Ты чего-то нашла?

Девушка согласно кивнула и просительно посмотрела на неё.

— Не волнуйся, я тут пока гнильё в кучу собираю. Когда пойду за водой, то скажу.

Анха быстро вернулась к полкам и взяв таз, высыпала туда немного разных порошков, потом отжала листья алоэ и отшатнулась, когда всё запузырилось. Реакция прошла быстро, оставляя на дне таза светящуюся магией субстанцию. Девушка добавила в неё воды, скинула одежду и принялась торопливо наносить полученную жидкость на тело. Облегчение наступало практически сразу. Намазавшись полностью, Анха бросилась к подруге и принялась засовывать ей скользкие руки под одежду.

— Эй, ты чего? — засмеявшись, отскочила женщина. — Голая! С ума сошла?

Анха торопливо показывала на остатки жидкости и продолжала растирать её по животу подруги.

— Да погоди ты, поняла я, поняла! — она спешно задрала тунику и подставляла бока. — Вот здесь ещё болит, сил нет, — Маха подняла ногу и показала стёртую в кровь внутреннюю часть бедра.

Через несколько минут целебная жидкость перестала светиться, но Анха успела её использовать и с улыбкой побежала одеваться.

— Хорошо-то как! — радостно воскликнула Маха. — Ничего не болит.

Анха похлопала в ладоши, привлекая внимание и показала, что ей требуется ещё время, чтобы найти ещё что-то полезное для них.

— Ага, — активно закивала Маха.

Анха вытерла таз и убрала его на место. Потом она ещё раз оглядела запасы лекаря и кое-что приметила для себя, но пока взять не решилась. Девушка встала на скамью и посмотрела в окно. Во дворе всё было как обычно. Лекаря она не увидела.

Соскочив, Анха неуверенно помялась и ринулась к нише, где лежали мешки с готовыми порошками на продажу. Аккуратно переворошив всё, она отобрала с десяток и начала из каждого отсыпать по несколько грамм. Недостачу никто не заметит и можно было не скромничать, но не было смысла брать больше, чем нужно.

Потом девушка вернулась к банкам и стала оттуда брать то, что ей нужно. Вскоре у неё в плошке образовалась густая вязкая субстанция и она спрятала её, а сама побежала за водой.

— Ты куда? — только и успела крикнуть Маха, но выскочив за ней во двор, уже поняла. — Я помогу, — женщина подхватила ведра и проводила подопечную к колодцу.

К тому времени, когда вернулся лекарь, Анха уже разбавила водой нужную ей субстанцию и перелила её бутылочку. Потом она помогала Махе наводить чистоту в помещении и даже увидела, как ловко подруга обмыла огромное тело «гориллы», чтобы «оно» не воняло. А вот второй воин тихо умер, не приходя в сознание.

— Вынести его, — первым делом скомандовал вернувшийся Жадковский, но Маха с Анхой сделали вид, что не слышали его и выскользнули на обед. Сидя на скамейке с полными мисками, они видели, как вояки из подвала выносили покойника, а потом ушли куда-то вместе с лекарем.

— Куда это они? — недоуменно буркнула Маха.

Анха пожала плечами, показывая, что не все ли им равно.

— Как бы не наказал нас за побег, — заволновалась Маха.

Но беспокойство из-за лекаря сразу же ушло на дальний план, так как появилась Ланка и не одна.

— Уходим, — быстро скомандовала Маха и Анха была с ней согласна. Взгляды компании Ланки не сулили ничего хорошего.