Глава 14. Любовь нечаянно нагрянет

Впавший в боевое безумие Александр исступлённо искал тёмных тварей, загонял их и уничтожал, но боль утраты не утихала. Сейчас его родовая особенность ставить щит только мешала, не давая в полной мере почувствовать опасность. Какие бы твари ни попадались ему, ни одна не могла причинить вред. И это сводило с ума, потому что щит брата был не хуже, но он погиб. Погиб там, где отродясь не водилось монстров!

Думать об этом было невыносимо, как и осознавать, что Михи больше нет. Очень ответственного, внимательного, рассудительного и спокойного, брата более нет в жизни Александра, а отец даже не удосужился сообщить об этом.

Сила Бережного вышла из-под контроля, а он не желал её ограничивать, и тонул в испытываемых чувствах, путался в них и не понимал, что будет дальше и хочет ли он, чтобы наступило это «дальше».

Александр не помнил, как очутился в доме старосты одного из поселений. Наверное, загонял тёмную тварь и присел отдохнуть?

— Он лучший из нас! — стучал по столу кулаком Александр и словно не веря себе же добавлял: — Был. Как он мог дать себя убить? Я спрашиваю тебя, как?!

Староста мотал головой и уже в который раз повторял:

— Не знаю, господин маг.

Домочадцы попрятались по углам, зная, что от магов можно всего ожидать. Одарённые могли облагодетельствовать и изменить к лучшему жизнь простого смертного, а могли уничтожить щелчком пальцев. Красивый молодой черноволосый маг служил в крепости недолго, но успел зарекомендовать себя уравновешенным и добросовестным воином. Люди говорили, что он честно исполняет свой долг и в момент прорыва защищает от тварей не только соклановцев, но и остальных, и даже крестьян.

Однако же сейчас этот маг, гоняясь за тварью, походя пожёг скирды, повалил плодоносные яблоньки, а его магический щит в одно мгновение срезал угол дома вдовца Куреня. Обошлось без жертв, но целая семья перед самой зимой осталась без крова! И ведь ничего не скажешь магу, потому как самим крестьянам тёмную тварь не поймать, а она могла много бед натворить… или не могла, потому как сидела она далеко в лесу и выгнал сюда её маг.

Усталая жёнка старосты сидела в углу, сторожа малых детишек, и волком смотрела на упившегося мага, не испытывая благодарности за избавление сельчан от твари. Слишком тяжело давалась жизнь в пограничье, чтобы видеть, как труд разрушен по мановению руки. Вот пожёг маг скирды, а не понимает, что украл этим несколько лет жизни у крестьян.

Старостиха помнила, как они с детишками жилы рвали, помогая мужикам расчищать землю. Нет здесь ни пяди, не политой их потом. Земля нужна под поля и огороды и, конечно же, необходимы луга. Вот последнего пока ещё мало, и потому не развернуться людям в хозяйстве. Денежка-то у многих накоплена, а скотину не купить, потому как кормить её особо нечем.

Вот и получается, что не один год на износ работали, начали мечтать уже о второй коровёнке, а маг походя заготовленные корма пожёг. Неужто так мешали они ему? А семье теперь не о второй животинке мечтать, а единственную под нож пускать!

Да и поломанные магом яблони до слёз жалко. Семечки посадили в первый же год, как заселились. С тех пор детишки народились, пока дождались, когда деревца силу наберут, да покажут на что способны. За всеми саженцами женщина сама ухаживала, да только если сажаешь семечками, то результат будет разным. Из всех посадок дали хорошие плоды только малая часть, но уж как радовались им, как были счастливы… и всё пропало в одно мгновение.

Про дом же Куреня и вспоминать не хочется. Там вообще непонятно, как срезанный угол восстановить. А ведь работы у вдовца непочатый край, потому как детишек у него полон дом: свои мал мала меньше, и братнины мальцы такие же крохи. Бабы помогают, но там же каждый день дел невпроворот, а у них своё хозяйство, так что худо Куреню. Иссох мужик от забот, но детей сберёг, а тут новая напасть.

Староста кидает на жену грозные взгляды, чтобы не смела лезть, не показывала норов. Она у него женщина бойкая! Впрочем, в приграничье все крестьяне посмелее будут, чем на спокойных землях, но опасно лезть к магу, да к тому же пьяному. Погрозил кулаком жене, да только старшая дочка вдруг вылезла наперёд.

— Подлостью убили вашего брата! — выпалила она — и тут же получила затрещину от отца.

— Что? Откуда знаешь? — разъярился маг.

— Простите дурищу эту! Болтает от скудости ума…

— Погоди, — пьяно мотнув головой, не отставал Александр, — пусть скажет, откуда ведает про подлость. Кто донёс об этом? Почему я не знаю?

Девка только глазами глупо захлопала да за отца спряталась. Дивно ей было видеть, как переменился красивый маг. Только что был печальным и сердце разрывалось, глядючи на него и вдруг смотрит так, что мурашки по коже от его взгляда.

— Так вы сами сказали… — пролепетала дочь старосты.

— Что я сказал?!

— Ну что никак не можно, чтобы слабаки смогли убить вашего брата.

— Не можно.

— Вот я и говорю, что подлость имела место быть, — совсем тихо закончила девица.

Александр плохо соображал, но за слово «подлость» зацепился. Это сначала известие об убийстве Михи ударило по мозгам, но сейчас хотелось ясности. Он вскочил, бросил, не глядя, горсть монет в благодарность за гостеприимство, и вышел в ночь.

Старостиха облегченно вздохнула. Коровку придется зарезать, но можно всей семьей перебраться в город к свояку и там перезимовать. А весной на ярмарке всякой живности вместе с кормами прикупить и вернуться. Дом же оставить на зиму Куреню с детишками.

Александр, поёжившись после душного тепла в доме старосты, ступил на виман и полетел в крепость.

Уже светало, когда на горизонте появились стены гарнизона. К этому времени он успокоился. Ярость улеглась, боль затаилась, осталась усталость и непонимание, смешанное с обидой. Лучшие воины не должны умирать от подлой руки предателя… предательницы...

Соперничество, ссоры, кураж в схватках за право обладания чем-то или кем-то... всего этого было в избытке у сыновей Великого князя, но не несло смертельной опасности.

Так что же произошло сейчас? Случайность? Подлость против Михи или началась клановая война? Тогда кто против кого? Откуда взялась Лунная? Какова её роль в убийстве защитника Императорского высочества? Она всего лишь оружие в чьих-то коварных руках или основное лицо?

Вопросы, вопросы, вопросы… И молчание отца… оно не даёт покоя.

Александр сильными движениями растёр застывшие от ветра щеки, заодно взбодрился. При полете он специально не активировал защитное заклинание. Ему хотелось прийти в себя и вернуть ясное сознание.

— Господин маг, — маша руками, чтобы привлечь к себе внимание, закричал старший одной из групп, возвращающейся с ночного патрулирования.

Александр опустил виман и оглядел патруль. Не клановые.

— Господин маг, — подобрался старший и торопясь завладеть вниманием одаренного, выпалил: — На участке у Чёрного озера истончилась защита!

— Твари готовятся к прорыву? — насторожился Бережной.

— Непохоже, — замялся старший. — Скопления тварей не замечено, но мои старички (старослужащие) слышат в том месте навязчивый звон и не могут избавиться от ощущения, что защита ослабела.

Александр с подозрением смотрел на старшего и его воинов. Они могли и подшутить над ним, как бывало в первые месяцы службы. Народ тут своеобразный и лихой.

— Воеводе отправили послание?

Старший замялся. Он командует всего лишь десятком и воеводу видит только издалека. А идти к командиру… Так у него всё просто: вся работа достаётся наиболее инициативным и ответственным, и лезть к нему с подозрениями себе дороже. Но чуйка кричит, что что-то странное происходит с пограничной защитой, и разобраться в этом сможет только маг.

Александр хотел отказать, сославшись на служебный устав, но посмотрев на воина, понял, что тот уже не рад, что поделился своей тревогой, и если маг отмахнется, то вояка не пойдёт ни к кому со своей тревогой. Александра с малых лет учили брать ответственность на себя, и он не мог проигнорировать обращение пограничника.

Хотя воевода будет недоволен. А плевать! Александр всё равно здесь больше не останется, ему надо в столицу! Он разыщет княжну Лунных с Федоровскими и накажет их! Они кровью умоются за своё преступление! А пока надо проверить, что там у Чёрного озера.

— Хорошо, слетаю, посмотрю, что там.

У Черного озера всё было в порядке. Александр был в бешенстве. Он мог уже лететь по направлению к столице, а вместо этого теряет зря время.

Граф уже стал придумывать наказание для старшего патрульного отряда за неуместную шутку или глупое рвение, но чем дольше он оставался возле озера, тем сильнее его снедало чувство тревоги. Инстинкты твердили об опасности, а он привык доверять им.

На всякий случай Александр проделал все необходимые манипуляции, как если бы граница была прорвана, и ощутив, что на смену тревожности пришло чувство удовлетворения, отбыл в гарнизон.

Опустив виман во дворе замка, Александр с удивлением смотрел на побежавших к нему девушек. Одной из них была его голубоглазка, и он успел заметить, как тревога на её лице сменилась облегчением. Сердце Александра забилось сильнее. Она переживала за него!

А вот второй встречающей оказалась та наглая девица, что лезла ему каждый раз на глаза. Казарменная потаскуха выглядела агрессивной.

Александр успел заметить, что дерзкая прилипала не дала его голубоглазке приблизиться к нему. У нахалки глаза были словно на затылке, и она ловко смещалась в ту или иную сторону, преграждая дорогу его девочке.

Александр сделал несколько шагов навстречу и гневно уставился на обнаглевшую побл@душку. Он успел увидеть, что его вспыхнувшая радость его глазастика испарились из-за этой. Сразу почувствовалась бессонная ночь и вернулась тяжесть потери, поэтому, когда казарменная девка вместо того, чтобы убежать, вызывающе посмотрела на него, оттолкнул её магическим щитом. Не стоило энергетически тратиться, но он не желал с ней объясняться, да и не привык он иметь дело с такими бесцеремонными особями. Он не привык, чтобы его ставили в неловкое положение, а эта пыталась проделать подобное из раза в раз.

— Бережной! — послышался рык воеводы. — Да вы в своём уме бить силой по женщине?

Александр нехотя отвел взгляд от голубоглазки, которая пытливо вглядывалась в него, явно стараясь понять, что с ним произошло. Её обеспокоенный взгляд отозвался в нём теплом.

Александру показалось, что девушка знает о его горе и хочет поддержать, облегчить боль. Он чуть не рванул к ней, чтобы обнять и, возможно, самому спрятаться в её объятиях, но рычание воеводы заставило вернуть своё внимание к упавшей потаскухе.

Она, нелепо раскинув ноги, сидела на грязном плацу, и Александр видел, что хитрая дрянь быстро оценила изменившиеся обстоятельства и картинно обмякла. Одной рукой она жеманно коснулась лба, чуть повернула голову к воеводе и выгнулась, как будто её прошила боль. Вот только при боли не выгибаются, выставляя грудь, и не стонут, как в постели.

Кажется, до воеводы тоже дошло, что перед ним разыгрывают спектакль, но, похоже, ему это понравилось. Он вопросительно посмотрел на нахалку и подал ей руку. Она же не растерялась, с готовностью вложила ладонь с обгрызенными ногтями в его лапищу и когда он рывком поднял её, прижалась к нему всем телом и запрокинула голову, стараясь уловить его взгляд. Уж что он там увидел, но вторая его рука огладила её зад, и только потом он посмотрел на Александра.

— Дежурство вне очереди! — хрипло каркнул старый козёл и предупреждающе мотнул головой, показывая на голубоглазку, чтобы маг помнил, что ей в его покоях не место.

— Она будет жить со мной! Если потребуется, то сниму жильё в городе, — не согласился Бережной, позабыв, что собирался улететь в столицу.

— Ты… — подался вперёд воевода, но жмущаяся к нему девица что-то сделала и его глаза широко раскрылись.

А ловкие женские пальчики обхватили самое ценное и умело поглаживали, будя в нем давно забытые ощущения.

— Хорошо… решим после… — выдавил он, — но пока помните ваше сиятельство, она осуждённая и вы несете за неё ответственность, иначе… — тут воевода сквозь зубы выдохнул и напряженно застыл.

Льнущая к нему девица глубоко дышала и не сводила с него жадного взгляда.

Как же воевода соскучился по таким взглядам! Он уж не надеялся, что когда-нибудь встретит женщину, которая будет без ума от него. А Бережной недолго будет наслаждаться своей пигалицей и нарушать порядок в его гарнизоне. Лекаришка отработает свой должок и всё станет по-прежнему, а может, и лучше. Старый воин крепко сжал ягодицу ловкой шлюшки и велел ей идти за ним.

Анха была рада увидеть мага живым и здоровым. После того, как на её глазах поступили с метаморфом, ей стало страшно за молодого мага - защитника. Она вдруг поняла, что он тоже одинок и, возможно, ему грозит опасность от этих ужасных людей.

Справедливости ради, Анха заметила, как здоровяку один из бывших товарищей тайком сунул тощий мешочек с деньгами, но этот поступок был исключением и ещё больше подчёркивал уродливые взаимоотношения в гарнизоне.

Всё, что могла сделать Анха для своего нечаянного друга, это сбегать на кухню и набрать еды. Кухонные сразу поняли, для кого она просит, и напихали полный мешок припасов. Этот мешок она передала и попыталась улыбнуться, словно бы обещая, что впереди метаморфа ждет только хорошее. А он догадался назвать своё имя:

— Кажется, меня зовут Бьорн, и я северянин. Ты не отчаивайся. Надумаешь бежать, я буду рядом. Увидимся, — пообещал он.

«Бежать!»

Эту мысль надо было обдумать. Печати ещё не изведены, и чтобы выдерживать ежедневный энергетический выброс, необходимо хорошее питание. Но дело не только в этом. Во-первых, никого из женщин не выпускают за пределы замкового двора без разрешения. Во-вторых, беглянку будут искать. Сначала своими силами, а потом позовут ищеек. И в-третьих, если уж бежать, то прятаться надо в аномальной зоне и не показываться людям, а как тогда выживать?

Бьорн сам, как новорождённый младенец! Он только начал осознанно познавать мир — а его вышвырнули в незнакомую среду. Метаморф же всегда жил на обеспечении и выполнял указы старшего, а теперь ему всё самому придётся делать. За ним самим приглядывать надо, а не надеяться на него.

Как бы ни хотелось сбежать, но это было несвоевременно. Поймают и посадят в подвал или без разговоров отведут в женскую комнату, откуда уже будет не выбраться. Анха не могла сейчас так рисковать.

Вот так она и сидела, дожидаясь мага и думая обо всём разом. А Ланка крутилась рядом. И встреча мага получилась странной, хотя Анха уже устала удивляться.

— Идём! — буркнул Александр своей голубоглазке, отворачиваясь от поплывшего от вульгарных ласк воеводы. — Я устал.