Глава 15. Любовь-нелюбовь

Александр ввалился в свои покои, присел и… уснул. Анха помялась подле него, не зная, как ей поступить, а потом вспомнила, как на Земле мама заботилась об отце. Иногда он брал работу на дом и засыпал прямо у компьютера, тогда мама обнимала его и вела его сонного на диван, чтобы уложить спать.

Анха тяжело вздохнула и подняла ноги мага на кровать, за что он в ответ её случайно лягнул. Возмущенная, она ушла в свой закуток. В этом каменном мешке на удивление хорошо думалось. Вот и сейчас в голову полезли разные мысли: о себе, Бьорне, Махе и даже о маге.

Потом вернулась мыслями в прошлое. Раньше было слишком больно думать о том, что произошло в столице, и ненависть к обидчикам сжигала всё благоразумие, но теперь хотелось разобраться. Слишком нагло вела себя Острова, но как говорится — допустим! Однако же, с ней были клановые, а это уже выводит конфликт на другой уровень.

Вспоминая ночь, когда всё случилось, Анха пришла к выводу, что следует отделить ревность безумной Островой от заинтересованности клана Меча в её уничтожении.

Но почему великокняжеский клан подписал ей приговор?

Все прошедшие годы дед с большой осторожностью вёл дела Лунного клана и старался ни с кем не конфликтовать. А об успехах в изучение теории магии никто не знал. Да если бы и узнали, то скорее стали бы шантажировать, чтобы узнать что-либо полезное для себя, но не убивать.

Тогда почему Карающий Меч великокняжеского клана указал на неё и походя убрал деда? Граф Федоровский вышел из старого клана, но алхимики потребуют расследования этого преступления.

Анха чувствовала, что надо шаг за шагом вспомнить своё пребывание в столице. Возможно, гуляя по городу с бабушкой и дедом они увидели что-то или задели чьи-то интересы. А может быть, на балу оттоптали кому-то любимую мозоль и обиженный попросил защиты у клана Меча?

Впрочем, это чушь!

Император при всех выказал своё благоволение, и никто не осмелился бы вредить юной главе возрожденного клана сразу после бала. Выждали бы полгода-год. Разведали бы обстановку и начали действовать.

Ну не могло же стать причиной уничтожения Анхи внимание к ней молодого высочества?

А вдруг он влюбился в неё с первого взгляда, и сам император велел устранить недостойную кандидатуру? Бред, конечно! Принц симпатизировал ей, но не более. К тому же чувствовалось, что высочество воспитан так, что со спокойной душой помашет ручкой даже очень понравившейся девушке.

И ещё, пусть бабушка была предвзята, но она не считала, что глава рода Лунного клана – недостойная кандидатура для принца. Наоборот, вполне себе удобная для императорской семьи. Родни особо нет, а дар по силе и направлению созвучный. И не стоит забывать, что Император сейчас в расцвете сил, и скорее всего, его наследником станет внук, а не сын. А это значит, что предпочтительнее взять в невестки девушку скромную, чтобы тихо сидела, рожала и знала своё место. В общем, версия о негодной невесте никуда не годится.

Так чем же Анха подписала себе приговор?

Мысли никак не желали выстраиваться в логичную цепочку, а тут ещё маг начал храпеть. Анха выглянула и, немного посомневавшись, подошла к нему и стянула сапоги. Они плотно обхватывали ногу, и скорее всего, мешали нормальному кровотоку. Во всяком случае после освобождения его ног, её покровитель свернулся калачиком и сладко засопел. Анха вернулась к себе и попыталась продолжить размышлять, но уснула.

На рассвете подскочила и убежала к подруге. Страх пропустить момент выброса энергии теперь стал для неё лучшим будильником.

Во дворе замка было тихо. Только кухонные уже вовсю суетились и слышен был шум на заднем дворе, где держали птиц с животными. Анха старалась не шуметь, поднимаясь к Махе, а потом всё было, как всегда. Подруга обнимала и баюкала, а княжна, стиснув зубы, терпела обжигающую боль и исцеляла.

В этот раз Маха выглядела значительно лучше и теперь уже сама это ощущала. А от печатей Анхи остались лишь прерывистые контуры в подкожном слое. Если бы Бьорна не выгнали, то возможно уже сегодня она обрела бы свободу, но даже без него она справится за два-три дня.

А может, надо было бежать с Бьорном? Его энергия очень благотворно подействовала на неё… Нет. В гарнизонном городке осуждённой не укрыться, а если удастся выбраться за стены, то любой встречный доложит стражам о них — это вопрос их безопасности. Тут надо всё хорошо продумать и подготовиться. Так что задача остаётся прежней: продержаться несколько дней до избавления от печатей, избегая неприятностей, а потом уже легче будет сообразить, каким образом уходить отсюда.

Княжна вернулась к дрыхнувшему магу и просидела у него до обеда, дожидаясь, когда он выспится. Услышав во дворе голос завхоза, выбежала и пользуясь его присутствием, помчалась на кухню за едой для своего покровителя.

Довольная собой, Анха с удовольствием подумала, что первую половину провела тихо и спокойно. Она не торопясь сервировала стол, потом ухаживала за магом во время еды.

Он проснулся, когда она уже заканчивала расставлять тарелки и молча следил за ней. Поднялся, ушёл в туалетную комнату, а потом сел и потребовал, чтобы Анха покормила его. Она не стала поступать с ним как с малым дитем, но заботливо помешала ложкой кашу, добавила туда капельки варенья, сделала бутерброд и подливала бодрящий напиток из чайника в кружку. Он послушно ел всё, что она давала, а сам смотрел на неё. И хотелось бы ей сказать себе, что он любуется ею, но было в его взгляде что-то безумное.

Ей показалось, что он изучает её, пытается что-то понять для себя и не может… или не верит тому, что до него доходит. Хотя, Анха допускала, что напрасно додумывает за него, усложняет и ищет подвох. Уж слишком она боялась допустить ошибку, чуя запах свободы.

Он же не слепой и должен видеть, что она похорошела? Конечно, она не стала магически прекрасна, как все маги, но породу уже было не скрыть. Однако, маг не замечал этого. А может, в его воображении она все время была такой или ещё краше?

С опаской косясь на него, Анха собрала посуду, чтобы унести её, но он удержал её за руку.

— Побудь со мной… — попросил он, а потом резко подтянул к себе и едва дождавшись пока она поставит тарелки, положил её руки себе на шею. — Обними! — попросил… потребовал и крепче прижался к ней, царапая её нежную кожу отросшей щетиной.

— Сладко и больно владеть тобой, — неожиданно простонал он ей в ухо. — Никого не вижу кроме тебя. Повсюду ты! На небо смотрю и вижу твои глаза, при взгляде на девиц ищу сходство с тобою, а когда товарищей по службе встречаю, то думаю о том, что они могут понравиться тебе…

Александр подхватил Анху на руки и посадил на стол, а сам прижался, не давая ей шевельнуться и продолжая бормотать признания:

— Разум велит делать одно, а сердце тянет к тебе. Хочу проклинать тебя за эту власть надо мною, но слабею телом и слова против не могу сказать.

Маг обхватил затылок княжны, заставляя её посмотреть на него, но сам закрыв глаза впился в губы жадным поцелуем. В этот раз в его ласках было больше требовательности, утверждения своего права и… сомнений? Что-то беспокоило его, но он только крепче целовал, сильнее вжимался в её тело и подчинял.

Анха хотела сказать, что его тело ненормально горячее, но маг лишь усилил напор и она подчинилась ему. Подчинилась, черт бы побрал этого сумасшедшего, лишь бы он успокоился! А он только сильнее расходился, как будто не получал желаемого и всё же сходя с ума от наслаждения. Остановился только тогда, когда она положила ладони ему на лицо, впиваясь пальцами в щеки, глаза… оттолкнула его и расплакалась.

Она ведь не осталась безответной напору мага. Анху захлестнули его эмоции, всколыхнули таящуюся в ней ненависть, вытащили на поверхность жажду мщения и желание убивать. Глубокая, как безлунная ночь чернота просочилась в её тело, пробежалась по лазурным и серебристым каналам, чтобы укрыться в лоне. Чернота одобрила ненависть, соглашаясь, что врагов нельзя прощать и пообещав защиту, свернулась в незаметный крошечный клубок. Всё произошло слишком быстро, чтобы княжна успела что-то понять умом. Вот она вспыхнула ненавистью и примерилась нанести удар ближайшему своему обидчику, но он вдруг с тревогой заглянул в её глаза и прошептал:

— Я измучил тебя… прости…

В его глазах она увидела сомнение, сожаление, обеспокоенное ночное небо и заплакала. Ненависть вновь затаилась до поры до времени. Она будет ждать настоящих врагов, а со слезами уходила последняя неопределенность. Почему-то сейчас Анха уже нисколько не сомневалась, что скоро доберется до всех своих обидчиков!

Александр гладил её по голове, не зная, как ещё можно успокоить расплакавшуюся голубоглазку. Потом попытался напоить водой, а после взялся за нежности… Анха мягко освободилась и побежала в душ.

Когда она вышла, то её покровитель вёл себя странно. Он держался немного отчужденно, но когда она хотела скрыться в своем закутке, то рассердился. Анха постаралась стать незаметной, и это устроило мага. Он долго о чём-то думал, порывался куда-то идти, но сделав пару шагов, оглядывался, смотрел на неё больными глазами и, бубня ругательства, плюхался на кровать.

Потом он объявил, что они вместе отправляются патрулировать границу и её задача во всем слушаться его. Анха не понимала произошедших с ним перемен, да и не старалась понять. Её грела мысль, что вскоре она навсегда вычеркнет его из своей жизни, забудет, как страшный сон своё пребывание в пограничном замке, и расплатившись с Островыми, вопреки всем станет счастливой.

Во время патрулирования магом границы на вимане, она не мешалась и старалась предугадывать его желания. Измучилась, но повода избавиться от себя не дала. Если надо было, то во время остановки неслась за водой, собирала хворост, варила похлебку, мыла котелок… и демонстрировала радость.

Всё давалось с трудом, потому что не было опыта походной жизни. Несложно набрать в котелок воды, но сложно было найти её. Да и с хворостом не сразу получилось. А потом оказалось, что магу мало выпить горячего травяного отвара и перекусить тем, что выдали на кухне. Ему захотелось сварить похлебку из тех продуктов, которыми его угостили встреченные крестьяне.

А где взять ложку-поварешку, ножик и доску для разделки? Анхе дали котелок на кухне для заваривания горячего чая, а маг, не думая, всё переиначил. Бывалой женщине эти проблемы на один зубок, а княжна чуть не разрыдалась от бессилия. Но справилась и даже немного возгордилась своей смекалкой, а маг всё принимал, как должное. Впрочем, он даже не смотрел на её мучения. Сидел и думал о чём-то своём, правда не забывая отслеживать тварей и безопасность своей помощницы.

Вернулись они поздно. Не попали бы в крепость, если бы не летели на вимане. Приняли душ, а потом он вновь потребовал её ласки и никак не мог насытиться. Как безумный шептал, что не может ни о чем думать кроме неё, что она свела его с ума, а потом рычал, что не оставит её здесь и она принадлежит только ему. Ей казалось, что этот бесконечный день никогда не кончится, но наконец, маг затих, и она смогла выползти из сжимающих её тело рук. Забралась в свой угол и боясь уснуть, дожидалась скорого рассвета.

Едва забрезжило, Анха рванула к Махе, и после выброса Лунной, досуха выжала резерв Лазурной силы, только чтобы поскорее стереть со своего тела печати. От клейм не осталось видимого следа, но остаточный энергетический след не дал долгожданной свободы. От неоправдавшихся ожиданий она чуть не сошла с ума, но приглядевших к следу поняла, что либо завтра его смоет новым целительским заклинанием, либо он сам развеется через несколько дней. Зато у Махи лицо полностью восстановилось, и она даже помолодела после перенесенных испытаний. Женщина была счастлива: плакала и смеялась, много говорила, ощупывала лицо и вновь смеялась со слезами на глазах.

Анха оставила подругу, а сама нашла завхоза и показала, чтобы он шёл к себе. А ей деваться было некуда, и она вернулась к магу.

Пока она ждала его пробуждения, ей удалось поспать несколько часов. А дальше один в один повторился предыдущий день. Он вновь потащил её за стены крепости и с удовольствием принимал её заботу. Правда, в этот раз он не погружался в себя, а показывал ей красивейшие места, читал стихи. Боже, она впервые услышала в этом мире поэзию! Сложные заумные четверостишия вынуждали докапываться до спрятанного смысла и ужасно раздражали своей иносказательностью. Кажется, маг сам путался и тогда ловил её руки, чтобы поцеловать пальцы, а она, собирала хворост, разжигала костер, готовила, кормила, убирала и терпела романтичный настрой мага.

А ещё ей было некомфортно находиться возле границы. Барьер натужно гудел. Анха смотрела на него магическим зрением — и ей становилось не по себе. Пограничные камни и линия защиты каким-то образом впитали в себя много грязно-тёмной энергии, и от того вибрировали в тон с вибрацией скверны с другой стороны. Это было сложно объяснить, потому что стоило отвести взгляд от барьера и гул пропадал, превращаясь в лёгкий навязчивый звон, который вскоре становился незаметным фоном. И только отдаляясь от границы приходило облегчение.

Хотя, быть может, это из-за тяжелого настроения и ужасной усталости княжне увиделось всё столь мрачно? Граница работает и наверняка гудение лишь отображение её рабочего состояния, а всё остальное богатая фантазия впервые попавшего сюда человека.

Вернулись они поздно, и Анха сразу же легла в закутке, повернувшись к проходу спиной, но маг не оставил её в покое.

Он был вновь нежен и мучал ласками, говорил красивые слова и даже спрашивал её что она хочет, потому что он чувствует что что-то делает не так… всё рождало в ней неприязнь и желание скорее освободиться. Когда он её отпустил, то Анха, как и в прошлый раз, сидела, сжавшись в комок, и ждала рассвета. Едва забрезжило, она вырвалась во двор и в этот момент её никто бы не остановил. Она скорее умерла бы, чем позволила бы кому-то помешать избавиться ей от остатков печатей.

Маха ждала свою подопечную возле дверей, зная, что той лучше не задерживаться во дворе, хотя видно было, что ночевала женщина в этот раз покоях завхоза.

— Я договорилась с господином Лесным и ты можешь прятаться здесь, — быстро проговорила Маха, но Анха лишь поторопила её.

Они вбежали в каморку, и только Маха обняла девушку, как Лунная сила вырвалась на свободу. В этот раз Анха, не дожидаясь опустошения, смогла активировать целительские заклинания одно за другим, и следила, как от печатей не осталось следа.

В следующий же миг откликнулся источник Лунных и окутал её своей заботой, а через несколько минут они вместе замкнули внутреннюю систему Анхи, и она заработала самостоятельно.

По телу разлилась приятная истома и княжна закрыла глаза от удовольствия. Когда она их открыла, то увидела Маху, смотрящую на неё во все глаза и зажимающую себе рот руками.

Анха хотела сказать, чтобы та не боялась и что теперь всё будет хорошо, но немота никуда не делась. Княжна сообразила, что ей придется найти зеркало и, стоя перед ним, изучить по магическим потокам наложенное на неё заклинание.

— Я никого не видела прекрасней тебя! — со слезами выдохнула Маха и опустилась на колени. — Госпожа!

Анха бросилась к ней и обняла.

— Я знала, я верила… — шептала Маха, стараясь коснуться своей подопечной и не смея.

Её девочка вся сияла и была божественно прекрасна. Волосы у неё отросли до пояса и стали ослепительно белоснежными, с яркими искрящимися сиреневыми прядками. В глазах поселилось само небо, а часто пересыхающие губы сделались нежнее лепестков роз.

— Госпожа, вы теперь уйдёте?

Анха кивнула и показала жестом, что они уйдут вместе. Наполненная энергией из источника княжна осознала, что сейчас вряд ли кто-то сможет остановить её. Разве что её любовник — маг-защитник. Остальных магов она задавит чистой силой и плевать, что они боевики, а она нет. И теперь она может взять виман!

Но тут Маха опустила взгляд и залепетала:

— Господин Леснов… мы с ним… он сказал, что хочет, чтобы я стала его женой и… — тут женщина приблизилась и зашептала прямо в ухо Анхе: — мы с ним вместе отсюда сбежим, но так, что искать нас не будут.

Княжна нахмурилась, но Маха торопливо стала объяснять:

— Господин Леснов, как только обвинил перед городским советом Паулиниху, то сразу же сказал воеводе, что увольняется, и тогда же он решил, что заберет меня с собой. Представляешь… ой, представляете, я же была страшной, а он хотел… он меня… он уже тогда думал везти меня в столицу, чтобы показать лучшим целителям.

Анха слушала – и не могла поверить, что некрасивый и неопрятный Леснов всё же оказался тем самым сказочным принцем, который готов ради своей избранницы совершить Поступок. Конечно, его можно упрекнуть в том, что пока он соображал, его любовница причинила вред Махе, но всё же он приятно удивил.

Подумать только, завхоз готов был жениться на ссыльной, да ещё придумал как исхитриться, чтобы вывезти её из пограничья! И ведь Маха сказала, что он принял решение, когда она ещё была изуродована!

А фантастически красивый черноволосый маг-защитник, суть которого защищать, оказался мыльным пузырем. Наверное, она строга и несправедлива к нему и он ещё станет настоящим мужчиной, но ей не повезло…

Анха закрыла лицо руками. Теперь это в прошлом.

Она всё сделала правильно и выжила! Источник первым делом сообщил ей, что дед с бабушкой живы и всё это время искали её и боролись за честное имя клана Лунных. Князь Песочный употребил все своё влияние и вытребовал аудиенцию у Императора, где добился тайного расследования. А сейчас, да-да именно сейчас, он летит к ней, чтобы забрать её.

Анха не могла понять, каким образом честное имя клана оказалось под сомнением, и была в шоке, когда узнала, что её обвинили в убийстве того симпатичного защитника, который единственный прислушался к её словам…

Поток мыслей Анхи оборвался, и она вспомнила, о чём говорила с ним. Ей тогда не понравился изменившийся аромат магических орхидей, когда заиграла флейта и всё стало ещё хуже, когда она попробовала сладкое. Кажется, она тогда обмолвилась о воздействии на органы чувств с целью получения определенного эффекта.

Маги этого не изучают, если только алхимики, а вот знахари практикуют сочетание ароматов с физическим воздействием и вкусовым. Взять, к примеру банные процедуры или горячие обертывания. Жаль, что никто не подвёл под это дело научную основу. Все знания в этом направлении были почерпнуты Анхой по случаю из разных источников. И ей приятно было, что защитник его высочества заинтересовался её рассуждениями. Вот только помнится, что он встревожился, и в первую очередь подумал не о пользе стороннего воздействия, а вреде.

Господи, неужели там всё было серьёзно? И Острова… она всё слышала, но вроде бы не придала значения…

Анха сжала кулаки, вспомнив Елену. Эта девица научила её ненавидеть. Но помимо бешеной княжны разговор слышал Великий князь Борис Остров. Более того, ей тогда показалось, что он подслушивал, а потом прервал завязавшийся разговор как раз тогда, когда Защитник принца проявил подозрительность.

Анха вспомнила, как нехорошо сказалось на ней воздействие магических орхидей, флейты и сладкого. Лунная сила восприняла их совместное использование как покушение на свою территорию, а значит, основное воздействие шло на мозг.

Княжна глубоко вдохнула сквозь сжатые зубы. Сейчас всё кажется очевидным, а тогда она ни о чём таком не думала, хотя взялась рассуждать в верном направлении.

Итак, теперь ясно, почему её убрали и кто именно. Если Великий князь — виновник всех её бед, то тогда больше не вызывает недоумение быстрота реакции, дерзость, и участие в карательной акции других членов клана Меча.

Но зачем дяде Императора сводить с ума самого Императора и его сына? Кланы не дадут занять ему трон! Начнется большая грызня, а потом активируются внешние враги и в конце концов к власти придет удачливый полководец. Может, это будет кто-то из клана Островых, но не факт. Так зачем же Великий князь сводил с ума императорскую семью?

«Заговор!» — прошелестел источник.

«Заговор, — повторила Анха и непонимающе мотнула головой. — Но кланы…»

«Не бери в голову. Островы и весь клан Меча под следствием. Клан Щита требует расправы над истинными убийцами, невзирая на родственные связи. Они не поверили, что ты убила Защитника. Песочный везет тебе свободу»

Руки Анхи задрожали, но она только крепче стиснула зубы. Не время расслабляться. Источник ничего не сказал о состоянии деда. Если бы он был здоров, то сам отправился бы за ней. Но сюда летит Песочный, а он как бы не постарше деда будет.

Нет, сейчас она не в состоянии о чём-либо думать. Тело наполнено силой, но она больше не причиняет боли. Лёгкость и уверенность в себе – вот что теперь чувствовала Анха.

Она ещё раз обняла Маху, поцеловала её и вышла.

— А платок? — крикнула вослед женщина, но её подопечная не обернулась. Да и никакой платок теперь не удержит развевающиеся роскошные локоны.