Глава 10. Рискованный шаг

Граф и графиня Федоровские стояли за спиной Анхи, и князь Песочный вынужден был первым поприветствовать девочку, а потом уже Федоровских. Князя Песочного связывало с графом Алексисом Федоровским длительное сотрудничество. Одно время они оба возглавляли свои кланы, но после уступили место глав потомкам. К сожалению, сын князя Песочного совершил несколько непростительных ошибок, и клан Мраморного камня возглавила ветвь Беляковых. Со всей этой информацией Анха ознакомилась заранее, чтобы ненароком не задеть чувства гостя.

Песочный, получив письмо новоявленной княжны Луневой с предложением об экспериментальном сотрудничестве по искоренению запущенного проклятия, поначалу счёл это блажью и решил даже не отвечать на послание. Но вскоре он узнал, что за маленькой наследницей встали старшие Федоровские, и это меняло дело. Во всяком случае, было бы опрометчиво не воспользоваться приглашением и не провести личную оценку наследницы Лунного клана.

— Прошу отобедать вместе с нами, — чуть отступив и повернувшись боком, Анха грациозно повела рукой, приглашая князя в столовую.

Признаться, она не собиралась дотошно следовать бабушкиным инструкциям и строить из себя ледяную аристократку, но увидев князя — передумала. Хотя, правильнее было бы сказать, что в голове Анхи было пусто, зато желание не опозориться перед гостем оказалось необычайно велико.

Князю Песочному было уже немало лет, но харизма… да-да, харизма вместе с благородной внешностью заставили Анху подтянуться и показать себя в наилучшем свете. Кажется, девчачий восторг не укрылся от князя и в его почти прозрачных светло-голубых глазах холод сменился теплом.

За обедом князь похвалил Анху за то, как она управляется с магической защитой дома и посетовал на то, что новое поколение артефакторов по защите домов больше не взаимодействует с источниками заказчиков.

— Они теперь полагаются на технический прогресс и собственный дар, — отчего-то сердился князь Песочный.

— Но разве это плохо? — осмелилась спросить Анха, хотя ей очень не хотелось, чтобы недовольство князя перекинулась на неё.

— Вам ли спрашивать об этом? Ваш дом был закрыт от чужих только благодаря связи источника с защитным периметром! И как современные артефакторы могут брать заказ на установление новой защиты в родовых домах, если они не умеют взаимодействовать с чужим источником? Это ремесленники, а не артефакторы!

Щеки Анхи предательски вспыхнули. Опять она спросила про очевидные вещи. Не получается у неё совмещать полученные знания с прозой жизни. Стало так стыдно перед князем, что хотелось убежать. Глупейшая реакция! Она это понимала, но Песочный был в шаге от того, чтобы стать её кумиром и поэтому остро хотелось произвести благоприятное впечатление. Короткий ёжик белоснежных волос с красивыми пепельными прядками, фантастически прозрачно-голубые глаза с ярким ободком и прямой нос… ах, да разве в элегантном носе и твёрдом подбородке дело? Харизма и более привычная по земным меркам красота — вот в чём дело! Дед тоже был красив, но яркие малиновые прядки по мнению иномирянки выглядели несерьёзно.

За столом возникла неловкая пауза, и Анхе казалось, что она всё испортила. Однако её дед так не думал. Капризный и избирательный в знакомствах гость общался с внучкой как с равной, не делая скидки на её возраст, и именно это было важно. Чтобы помочь излишне смущающейся внучке, граф предложил перейти в гостиную и там, наконец, поговорить о деле.

— Вы можете поручить Алексису переговоры о вашем деле, — шепнула графиня, улучив момент.

— Нет! — вскинулась Анха.

— Тогда перестаньте краснеть, как девочка! — шикнула графиня и смутилась, а потом они обе тихо засмеялись.

В гостиную подали деликатесный напиток южной провинции — заваренные в ореховом молоке споры каких-то грибов, и Анха начала рассказывать о своих планах по избавлению от проклятия воина.

— Проклятие называется «мягкое тело»…

— три стадии…

— уже наступил завершающий этап…

— долгий период восстановления… вместе мы справимся.

У Анхи пересохло в горле, но сладкий напиток никак не мог утолить её жажды. Она оглянулась и увидела стоящего возле дверей слугу. Не успела она что-либо сказать, как он отошёл в сторону, налил из кувшина воды и подал ей. Благодарно кивнув ему, маленькая княжна посмотрела на князя Песочного. Ей казалось, что она хорошо изложила свои планы, но он хмурился.

— Всё, что вы сказали, интересно, но объясните мне, почему наш род должен помогать вам?

— Не мне! В нашей помощи нуждаются воины, пострадавшие при защите наших с вами жизней! — не задумываясь, ответила Анха — и по взгляду его светлости поняла, что для князя это не аргумент.

— Совместная работа над проклятием «Мягкого тела» могла бы стать только началом.

— Сомневаюсь. У наших кланов слишком мало точек пересечения, а получившие проклятия воины, как правило, остаются до последнего дня в гарнизонах.

Анха спешно старалась придумать, чем заинтересовать князя. Ей почему-то казалось, что достаточно будет сказать, что есть воин, нуждающийся в помощи, или что их опыт будет полезен империи — и князь пойдёт ей навстречу.

Она больше думала над тем, что ей придётся убеждать князя в своей компетентности и в том, что она не напрасно даёт надежду проклятому, но как раз это мало волновало князя. Жизнь воина его не волновала.

— Но надо с чего-то начинать, чтобы найти эти точки, — попробовала продолжить разговор Анха.

— Энергия моего клана в некотором роде близка к Лазурным, — медленно протянул Песочный, в упор смотря на девочку. — Если бы у меня оказались их заклинания, то я допускаю, что возможности наших одарённых расширились бы, и можно было бы попробовать совместную работу.

Анха прекрасно поняла намёк, а вот граф Федоровский нахмурился и ждал пояснений от гостя. Клановая специализация складывалась неспроста и шлифовалась веками.

О какой близости даров говорит Песочный, если его дар — воздействовать на скелет, а Лазурные были властителями крови?

Но его внучка, кажется, допускала созвучие энергий и понимала, на что надеется хитромудрый князюшка. Старый пройдоха!

Песочный не отрывал взгляда от маленькой княжны. А она лихорадочно думала, как поступить.

Вообще-то она только «за», чтобы у всех кланов был максимальный доступ к любой информации. Специализация всё равно останется, так как особенности каждого клана никуда не денутся, но общее развитие пойдёт семимильными шагами, а это только польза.

А вот скрывать от всех тех кланов, что каким-либо образом могут исцелять людей или животных нужные им знания она считала преступным. Это была её позиция.

Но! Очень важное «но». Передачу архивов надо делать при поддержке властей и сразу всем заинтересованным, при этом проводить массированную агитационную работу о необходимости объединить все знания в одну базу по всем кланам. Если бы здесь существовали школы или академии, общественные библиотеки, то вопрос был бы быстро решён.

Так что передавать Песочному тайком чужие архивы неправильно, но вправе ли она прятать знания только потому, что ещё не созданы подходящие условия для них?

А ещё Анху настораживал незаконный способ получения её предками архивов Лазурных. Всё это можно было с уверенностью назвать грязной историей с плохим концом. Так что она боялась заявить о том, что слухи копирования чужих родовых книг кланом Лунных небеспочвенны.

И что же получалось? Она ничем не лучше ушлого князя Песочного, раз сидит сиднем на архивах Лазурных.

Сама соловьём заливалась о необходимости помогать воинам, но как только собственная безопасность оказалась под угрозой, то запал прошёл.

Анха решительно посмотрела на князя и некоторое время совершенно некрасиво пыхтела, не говоря ни слова. А потом вспомнила старый фильм про Шерлока Холмса и сложную ситуацию, в которую попала леди. В той истории леди украла важный документ со стола мерзавца и этот документ очень помог бы Холмсу прижать подельников погибшего шантажиста. Леди не могла отдать этот документ сыщику, потому что тогда это послужило бы признанием того, что она находилась там, где не должна была быть.

И как же она поступила? Она подбросила документ Холмсу, а тот с восхищением назвал её истинной леди.

Анха до сих пор не очень понимала восхищение сыщика, но автор романа жил в те времена и должен был лучше неё понимать пикантность ситуации. А раз так, то почему бы Анхе не поступить так же, как та леди? Сначала отпереться от всего, а потом подбросить нужные князю бумаги!

— К сожалению, я не понимаю, о каких заклинаниях вы говорите, — гордо произнесла она и повернулась к окну. Это означало, что разговор окончен.

Князь хмыкнул и, перебросившись несколькими фразами с графом и графиней, попрощался. Стоило ему уйти, как Анха, не обращая внимания на возмущённых её поведением бабушки и деда, бросилась к архивам Лазурных. Воспользовавшись артефактом копирования и отобрав заклинания с общим терапевтическим эффектом, сложила в папку и велела Дмитрию подбросить её князю Песочному. Пусть князь сам разбирается с формулами и подгоняет свою энергию под них. В конце концов это не минутное дело, тем более для местных тугодумов.

— А граф знает? — с подозрением спросил старший охранник, покачивая в руках папку.

— Знает — что?

— Ну…— мужчина замялся.

— В этой папке нет ни одного секрета клана Лунных или Алхимиков!

— И всё же, лучше бы…

— Вы состоите на службе у меня, а не у графа, — отрезала Анха.

Её возмущению не было предела! Как донимать её глупыми расспросами по поводу ерундовых поручений, так граф Дмитрию не нужен, а как только появилось действительно важное дело, то княжна уже не княжна, а малолетнее дитя! Двойные стандарты! Черт бы их побрал!

Вне себя от гнева, который всего на всего прикрывал неуверенность в поступке и беспокойство, Анха долго металась по нижнему этажу. Она лезла с разговорами к источнику, подозревая его в преднамеренном молчании, заново осматривала хранилище с артефактами, которое уже не казалось таким большим, как поначалу, бегала в библиотеку и в сотый раз читала про проклятия.

Измучившись, поднялась наверх и отдалась в пухлые руки поварихи, за что поплатилась округлившимся животом и накатившей сонливостью.

Время, как назло, тащилось со скоростью улитки. Анха еле дождалась, когда вернётся Дмитрий и доложит, что её поручение выполнено, а потом пришлось ждать ответа от князя. Она уверяла себя, что он понимает, что счёт идёт уже на часы и затягивать не будет, но ответит ли он вообще?

Понимая, что надо набраться терпения и продолжать подготовку к снятию проклятия, Анха решила навестить подопечного.

Бывшего солдата Микошева Васятку поселили не совсем в доме, а в комнатке над конюшней. Татия объяснила это не небрежением, а страхом слуг перед уродством, и Анха не стала возражать.

Она уже понимала, что среди простого народа устоялся негласный культ красоты, и идеалом служили маги. Все одарённые были так или иначе прекрасны. Иногда эта красота была холодной и даже отталкивающей, но всегда находились те, кто преклонялся даже перед такими магами.

Анха мысленно причисляла простых обывателей к фанклубу того или иного клана. Жители ближайшего города оказались поклонниками Лунных, и не изменяли им даже когда город стал принадлежать другому клану, а все Лунные считались погибшими. И горожанам было плевать, что Анха сейчас выглядит ничем не примечательной белобрысой девочкой, потому что истинные фанаты знают, что все девочки Лунных засияют красотой позже.

Маленькая княжна вошла в конюшню и, поморщив носик, стала осматриваться. В помещении было сухо и чисто. Откуда-то выскочил толстопопый щенок, радостно бросившийся к ней. Она наклонилась и погладила его, ласково приговаривая, какой он красавчик.

— Ваша светлость, — робко обозначил своё присутствие конюх, — позвольте я заберу Пузика?

— Где это вы раздобыли такое чудо? — с улыбкой ответила Анха, отступая, чтобы конюх мог беспрепятственно взять ластящегося к ней щенка.

— На речке нашёл. Видно, топили кутят, а этот как-то спасся, ну я и… — мужчина с тревогой смотрел на княжну. Его служба подразумевала постоянное проживание на территории особняка, и если хозяйка будет против пса, то придётся его топить самому.

Анха сначала хотела было махнуть рукой, ведь щенок такой милый, а потом представила, как он выбегает к тому же князю Песочному и пытается опереться на него лапами, чтобы лизнуть в лицо. Сейчас Пузик маленький, но долго он таким не будет, и неизвестно, как тот же князь отреагирует на несущегося к нему собакевича. А ещё несложно представить, что её прекрасный (пусть не сейчас, но в будущем обязательно!) сад превращается в один большой туалет для животинки…

— Вы раньше держали собак? — осторожно спросила она у конюха.

— В детстве во дворе кобель сидел на цепи, — понуро склонив голову, ответил мужчина.

— Здесь не может быть никаких будок и цепей, — отрезала Анха. — Если хотите оставить Пузика, то занимайтесь его воспитанием. Он должен знать основные собачьи команды, не лезть к посторонним и не гадить на охраняемой им территории. Подойдите к господину Шумилову, это мой учитель истории. Он обмолвился как-то, что его брат владеет питомником с охотничьими собаками, и он сам часто помогал ему. Проконсультируйтесь у Шумилова по поводу дрессуры. Я предупрежу его о вас.

Конюх, не скрывая облегчения, поклонился, а Анха направилась к своему подопечному. Она постучала в низенькую дверь и, дождавшись ответа, вошла. Микошев с трудом поднялся с кровати. Его ноги изогнулись колесом, одна рука была вывернута назад, горб заставлял мужчину клониться вперёд, а лицо «поехало» вбок. Времени уже не оставалось. Скорее всего, завтра настанет точка невозврата, если она уже не пройдена.

— Боли? — коротко спросила княжна.

— Постоянные… я привык, — с трудом ворочая челюстью, прохрипел воин.

Анха посмотрела на Микошева магическим зрением. Воздействие целителя из Мраморных уже исчезло без следа. По приезде сюда оно опутывало каждую косточку мужчины и не давало туманным червям вгрызаться в них, теперь же эти гады действовали агрессивнее.

Анха смотрела в ожидающие её решения глаза Микошева и понимала, что сказать ей нечего. Она подарила надежду, а сама не уверена, что может выполнить ни одно своё обещание.

Вроде бы прилагала много сил, но разве это имеет значение, если результата нет?

Чувство беспомощности охватило её. А ещё было ужасно обидно. Почему она одна бьётся за жизнь этого человека? Если бы все вместе взялись за дело, то обязательно что-нибудь придумали! Не так, так эдак или ещё как-то!

Она сжимала кулаки и злилась: на свою самонадеянность, на окружающих её людей. Наверное, то же самое испытывал сам Микошев, когда она встретила его на улице.

— Идите в сад, посидите там, — неожиданно предложила она и протянула руку.

Он неуверенно подался вперёд и едва коснулся девочки более здоровой рукой. Анха сделала вид, что не видит его слёз. Она знала, что с момента прибытия вояки в город никто не касался его.

— Мы просто подышим воздухом, — тихо говорила она, ведя мужчину под руку. — Есть одна нерешённая проблема и мне надо подумать, а вы будете рядом. Мне надо настроиться именно на вас, а здесь это невозможно, так что прошу, потерпите.

Они не дошли до скамьи и устроились прямо на траве в тени старого дерева. Там было покойно, и даже птичий гомон не нарушал царившего умиротворения.

Анха старалась отпустить сожаление о том, что даже связи графа не помогли ей отыскать мастера, который мог бы на заказ сделать ей необходимую чашу или колокольчик с нужным ей звуком.

Колокола здесь отливали только в горной провинции, и то для коров. Звук таких изделий был глубоким, а о том, чтобы попробовать сделать маленькие колокольчики, не было речи. Ремесленники спесиво фыркали и отвечали, что для коз они стараться не будут. Причём козой называли не заказчицу, а именно коз. Им почему-то казалось, что их благородное мастерство хотят обесценить, уменьшив в размере колокола и добившись от солидного колокола писклявого звона.

Спорить с теми, кто ни разу не слышал, какими весёлыми и звонкими могут быть маленькие колокольчики, было бесполезно. Ну, а с чашами всё было проще и печальнее. Старые мастера умерли, а так как их мастерство было мало востребовано, то знания никому не понадобились и канули в небытие вместе с ними. Можно было пойти на завод, где работали с металлами и оплатить изготовление целой серии чаш разных по составу и размеру, чтобы понять-нащупать необходимое звучание, но… впрочем, понятно, времени не было.

— Дон-дон-дон, — тихо стала напевать Анха, не отрывая взгляда от энергии Микошева. — Дин-дон-дин-дон-н-н, — повышая и понижая тональность, продолжала она.

А увидев изумлённый взгляд мужчины, улыбнулась и напела детскую песенку про колокольчик:

— Дили-дили-дили-дон-дон-дон…

Песня была простенькой и милой, но для Анхи имело значение мягкое и в тоже время лёгкое, воздушное звучание. Оно было редким, и не каждая юная исполнительница могла исполнить эту песню. Голосок Анхи был словно создан для неё. В земном прошлом голос был низковат для её возраста, а сейчас он был идеально детским, и каждое «дили-дили-дон» звучало пронзительно-трогательно.

Энергия Микошева сразу откликнулась, зазвенела, пытаясь выровняться и восстановить свой естественный ход, а проклятие тревожно задрожало.

«Есть контакт!»

Стоило только Анхе замолчать, как раздражённые туманные червяки вгрызлись с новой силой в свою жертву, вызывая болезненный стон мужчины.

С этого момента Анха уже знала, что справится не только с проклятием, но и сумеет вернуть здоровье мужчине даже без князя Песочного. Конечно, потребуется длительный период, чтобы опосредованно восстановить измененные кости, но это возможно.

План сложился в её голове. Она подскочила и велела нести проклятого в зал, где стоит источник, и никто не посмел ослушаться. Долее ждать она не будет.

Девочка побежала в кабинет за чернилами. Её голос заменит мелодию чаши, а заклинание читать речитативом она не станет, нет! Слишком велик шанс начать заговариваться и не закончить начатое. Её здешняя мать Фаяна заменила слова письмом на теле и тоже самое может сделать Анха. Осталось только перевести слова в знаки и это должно походить на ребус. А проверить правильность конечного результата поможет ей магия. Маг она или не маг?!