Глава 17

— Ты не имела права запирать ее в темнице! Я дал тебе возможность сделать все правильно, доиграть свою роль, но ты не справилась. Ты вызвала подозрения, а после и совсем раскрыла себя. Ты не должна была так поступать!

— Не смей кричать на меня! Я сделала так, как посчитала нужным. Она ничего не поняла. Девчонка мало с ней общалась, и она ни когда не догадается, что не наследница его заперла.

— Нам нужно было, чтобы она пошла на все добровольно, чтобы прониклась наследницей, начала ей доверять. Она…

— Она убила меня! — взревела Элизабет, останавливаясь у одного из столов, на котором еще сохранились следы крови от предыдущего эксперимента. — Она убила меня и убила тебя. Я и так держалась слишком долго. Мне хотелось прикончить ее еще там — на лестнице — но я переборола этот порыв. Не поведи она себя столь опрометчиво во взаимодействии со мной, то осталась бы на воле, но…

— Девчонка не знает, что эта тварь когда-то была живой! — очередной крик из уст Куприяновой мог бы снести целую армию врагов. Он отразился от каменных стен, врезаясь в уши, причиняя боль.

— Тварь? Ты никогда не называл их тварями. Мы никогда не называли их так. Они наши создания. Мы их творцы. А такие, как мы, не могли создать монстров. Они все прекрасны, и ты это знаешь.

Если бы Саша могла управлять своим телом, она бы отгрызла себе язык и проглотила его, дабы больше из ее рта не вырывались никакие слова. Она бы залила себе в уши расплавленное железо, дабы не слышать своего собственного голоса. Она бы проткнула свое сердце одним из ножей, что лежат на столе, дабы, вероломно захватившие ее тело безумцы умерли вместе с ней. Но она не управляет своим телом. Она скована и порабощена.

Супруги продолжают ссориться. Будь в этом доме живые люди, не подчиненные воле Маннов, они бы обязательно сбежались на громогласные крики. Дом почти сотрясается от воплей. Впервые влюбленные сорятся так неистово.

Голос Куприяновой — один на двоих — звучит сейчас совершенно по-разному: он будто подстраивается под Альфреда и Элизабет. Даже существа, запертые в клетках, равнодушные ко всему, ожидающие приказа, и те подходят к решеткам и рассеянно наблюдают за мельтешащей фигурой своей создательницы.

Элизабет никогда еще не была так зла на своего мужа, как в эти самые минуты. Она никогда не думала, что их взгляды будут столь расхожими. Она всегда стояла подле Альфреда, не за его спиной, не впереди него, а всегда рядом, держа за руку, помогая во всех начинаниях. И ей казалось, это не изменится ни в этом мире, ни в другом. Они были вместе все эти столетия. Они ждали того часа, когда смогут вновь ощутить себя живыми. Ощутить друг друга. Но сейчас она ничего не ощущает. Она не чувствует сама себя. Единственное, кого она чувствует, это девчонку, в чьем теле ей приходится находиться. Не так она представляла себе новую жизнь.

Альфред Манн свирепствует. Он бы ударил кого-нибудь или что-нибудь, но не может подвергать хрупкое тело Куприяновой подобному. Не может позволить ее рукам пострадать. Они ему еще пригодятся. Все, что он в состоянии сделать, так это кричать и пытаться потеснить свою жену. Загнать ее на задний план, подмять под себя и не позволить взять верх над захваченным сосудом.

Он тоже не ожидал увидеть ту, из-за кого умер. Он удивился и разозлился, но потом все прошло, когда он принялся рассматривать свое творение.

Такая, как Мадлен, могла бы помочь им в новых экспериментах. Она, сильна и вынослива, может бы приносить еще больше людей, еще больше материалов для будущих существ. А потом…потом ее и убить не жалко. Жестоко, заставляя мучиться и страдать, отрезая каждую часть тела.

Альфред ее создал, Альфред ее же и убьет. Но после выходки Элизабет все, на что способна Мадлен, это стать донором для других существ. И Манна это бесит. Выводит из себя. Он уже сожалеет, что позволил жене захватить тело своей наследницы. С Элизабет всегда были проблемы.

Пока двое в одном теле продолжают ссориться, никто и не замечает две маленькие фигурки, застывшие в дверях.

Пол и Анабелль пришли на крик, когда слушать его стало невыносимо. Голос Саши они узнают, но прекрасно понимают, что она не сама кричит. Они, боявшиеся высунуть нос из спальни, дабы не мешать и не злить родителей, сейчас готовы разрыдаться при виде девушки, которая не похожа на себя саму. На ее озлобленное лицо, на рваные жесткие движения и совершенно прямую спину.

Они помнят Куприянову с которой встретились, казалось целые годы назад: испуганную, озадаченную и мягкую. Они помнят, как она играла с ними во дворе и как разговаривала, рассказывая разные интересные истории из своей жизни. Они помнят, как она защитила их от того грозного мужчины и как плакала, когда с ней стали происходить все эти изменения. Они знали ее столь мало, но она нравилась им, наверное, даже больше родителей.

Пол и Анабелль любят маму с папой. Они толком не помнят своих биологических родителе. За столько лет воспоминания о тех временах, когда они еще были живыми, настоящими детьми стерлись из их памяти, стали чем-то нереальным, не существенным. Они никогда не задумывались о том, что сделали те, кого они недолгое время называли мамой и папой.

Они видели всех этих странных созданий в самом начале, пугались их, сторонились, но со временем привыкли. Они научились принимать свое новое существование, как данность. Они продолжали быть детьми и после смерти. О них заботились и, кажется, любили. Первое время мама не отходила от них, всюду они пребывали с ней, даже отец и тот проявлял к ним внимание. Но со временем новизна обладания детьми прошла, поэтому Пол и Аннабель все реже удостаивались чего-то большего, чем пара коротких фраз за весь день. Они не роптали и не требовали большего. Пусть их обрекли на вечное существование в детских телах, они прекрасно осознавали свое место и то, кем являются. Просто еще одни монстры, по причуде некроманта ставшие вдруг живыми детьми.

Когда объявилась Саша, Клод всеми силами пытался вернуть своих создателей. Пол и Анабелль лишь случайно попались девушке на глаза, но и это помощник Манна смог обыграть в свою пользу. Он требовал от мальчика и девочки сблизиться с наследницей, чтобы она стала доверять им и не боялась их. Дети все восприняли как игру, но постепенно проникались к Куприяновой настоящим, теплым чувством. Они дети, и Саша вновь напомнила им об этом. Они скучали по ней. По настоящей. Свободной.

Ссора не утихает. Кажется, каждое сказанное слово распаляет спорщиков еще больше. Слышать голос девушки, постоянно меняющий интонации, противоестественно и не приятно. Пол хватает сестру за руку, когда та делает шаг вперед, но Анабелль мало обращает на жест брата внимание. Она, будучи старше его на какие-то жалкие минуты, всегда была решительнее.

— Саша, — робко зовет девочка, забыв, что надо позвать маму или папу.

Она не хотела обращаться к ним. Она хотела, чтобы девушка откликнулась. Чтобы хоть на секунды вновь стала собой.

Куприянова поворачивает голову: лицо ее искаженно от злости и отвращения, потемневшие от ярости глаза осматривают какое-то мгновение девчушку.

— Кто разрешил вам выйти из комнаты? — рычит Альфред, вновь жалея, что его новый голос совершенно не подходит, чтобы звучать угрожающе. — Отправляйтесь к себе в комнату. Живо! — он не понял, что Анабелль звала не его или Элизабет, малышка обращалась к наследнице.

Пол, испуганный тоном, которым отдан этот приказ, в очередной раз хватается за руку сестры, но та проявляет несвойственное ей ранее упорство. Девочка отдергивает ладонь и делает шаг вперед. Руки ее трясутся от страха и от взгляда той, кто раньше смотрела на нее с теплотой.

— Саша, — снова зовет малышка, вызывая тем самым новую волну ярости внутри Куприяновой. — Саша, — повторяет чуть тише Анабелль, видя, как тонкая фигура девушки наступает на нее.

— Я сказал, пошли в свою комнату!

Альфред, управляющий в этот момент телом наследницы, подскакивает к дочери и заносит руку для пощечины. Ему наплевать, что перед ним стоит ребенок. Начхать, что он сам создал их, дабы заботиться и оберегать, как обещал в самом начале. Они мешают ему. Не слушают. Они должны быть наказаны.

Анабелль зажмуривается, готовясь получить уже не первый в своей новой жизни удар. Когда свежесть от обладания детьми прошла, Манны не гнушались наказывать своих отпрысков. Девочка вся скукоживается, почти ощущая горящий след от ладони на щеке. Ничего не происходит.

Саша не выносит насилия, тем более насилия над детьми. Она никогда не понимала тех, кто пытается воспитывать своих малышей с помощью устрашения. Она всегда будет благодарна своей тете за то, что та ни разу не подняла на нее руку, пусть иногда Куприянова этого заслуживала.

Пальцы девушки сжимаются в кулак, отросшие ногти впиваются в ладонь со всей возможной силой. Красные капли выступают из мелких ран. Красный цвет и металлический запах собственной крови помогает Саше прийти в себя. Она сгибается, ощущая, какая война идет внутри нее. Ее вновь пытаются сломить.

Не давая тем — другим — обладателям тела опомниться, Куприянова подскакивает к столу и, схватив один из скальпелей, вгоняет его в свое бедро по самую рукоятку. Крик. Ее собственный настоящий крик, полный боли и облегчения, проносится по комнате.

Девушка садится на пол, не справившись с последствиями поступка, но собственное положение в данный момент мало ее волнует. Она зажимает рану ладонью, надавливая на нее до искр перед глазами. Боль помогает держаться на плаву сознания. Мутным взглядом она находит детей и протягивает к ним свободную руку.

— Мало времени, — шепчет девушка, страшась, что ее услышат. Просовывая первую фалангу тонкого пальца в небольшую, но глубокую рану, с шумом втягивая воздух, она не позволяет себе закричать. — Она поможет мне, — пытаясь не выдать своих намерений, Саша прогоняет прочь мысли о женщине, на чью помощь рассчитывает. — Она и никто другой. Поверьте. Она поможет нам.

***

Самаэль не верит в удачу. Он сидит на крыше самого высокого дома в небольшом городке и осматривает окрестности в поисках подозрительной активности. Городок спит, в редких окнах горит свет, еще реже на улице можно встретить прохожего. Верховный воин не понятно чего ждет. Будто монстры Манна выйдут на площадь, дабы привлечь его внимание. Неожиданный звук снизу — и мужчина перемешается к самому краю крыши.

— Тебе стоит пойти и немного отдохнуть, Чарли.

Шериф города выводит на улицу одного из жителей, аккуратно придерживая того за руку. Невысокий мужчина слабо переносит вес на представителя закона, в конечном итоге позволяя ему выпроводить себя из полицейского участка.

— Дик, как я могу пойти домой, если Макс все еще не найден, — Самаэль морщится от плаксивых ноток в голосе одного из незнакомцев. — Прошло три дня, ты ведь знаешь моего сына, он всегда давал знать, если задержится в своем очередном походе.

— Мы делаем все, что в наших силах, — участливо произнес шериф, хлопая мужчину по плечу. — Я обязательно позвоню тебе, когда появятся какие-то сведения. Но ты ничем не поможешь ему, если продолжишь гробить свое здоровье. Пойди домой, выспись, поешь нормально, и, может, парень сам тебе позвонит.

Шеф полиции хотел побыстрее отделаться от отца исчезнувшего парня. За последние дни пропало пятеро молодых мужчин, так, по крайней мере, утверждали их родные. Сам же шериф думает, что те просто уехали из сонного городишки, не говоря ничего родным. Он имеет право так думать, учитывая все известное о пропавших: ветреные, не имеющие нормальной работы и семьи. Что могло помешать им сорваться с насиженного места? Ничего. Посему поисковые работы проводились, но как-то вяло, все были уверены: блудные детишки вернутся, как только у тех закончится наличность.

Самаэль дождался, пока шериф зайдет внутрь здания, а плачущий мужчина скроется за углом. Воин спрыгнул на землю и прошел к стенду, на котором висело множество листовок, самые свежие из которых возвещали о пропаже тех или иных людей. Совершенно бессмысленная информация, как показалось мужчине вначале, но сейчас он вдруг подумал, что их исчезновения могут быть как-то связанны с изменением в личности Куприяновой.

Глаза Самаэля пробежались по указанным датам: пропадали люди каждый день, начиная с того самого, когда наследница вышвырнула его с территории Манна. Воин сглотнул, представляя, зачем и кому могли понадобиться молодые мужчины. Его передернуло, стоило представить, как Александра — по локоть в крови — потрошит очередного бедолагу, а после делает из него жуткое чудовище, безумно при этом улыбаясь. Картина получилась ужасающая и отчего-то совершено реальная. Люди не пропадают пачками просто так.

Не успел Самаэль развить свою мысль, как позади него приземлился один из воинов.

— Мы схватили их.

Верховный воин незамедлительно узнал существо, привязанное к дереву. Клод жался к стволу, смотря единственным глазом на острие меча, приставленное к своему горлу. Бояться смерти не стоило, он на самом деле не жив и, наверняка, некромант сумеет вернуть его обратно, но желание жить — базовый инстинкт, от которого Клода никто не избавил.

— С ним было еще трое, — известил Шем, стоило Самаэлю приблизиться. — Они все там. Они тащили девушку без сознания. Что нам с ней делать? Не похожа она на этих уродцев. Кажется человек.

Верховный воин отошел к другому дереву, под которым лежали куски изрубленных тел. Он не испытывает ни отвращения, ни облегчения, ему все равно, что произошло с созданиями некроманта. Поддев ногой один из кусков плоти, он вытер носок сапога о траву и, окончательно потеряв интерес к погибшим существам, вернулся обратно, присаживаясь возле кустов, где на земле лежит молодая женщина, завернутая в теплый плед.

Она точно человек, в этом нет никакого сомнения, учитывая, что остальные эксперименты Манна узнавались с первого же взгляда.

— Что вы собирались с ней делать? — Самаэль схватил Клода за шею, прижимая его голову к дереву, заставляя смотреть в глаза. — Что вы сделали с остальными похищенными людьми? Я знаю, что это ваших рук дело.

Дворецкий с усилием сглотнул, но отвечать на вопросы не спешил. Он вообще чувствовал себя паршиво. Будь у Клода душа, она, наверное, болела бы вместе с его двумя сердцами. Он скосил глаза в сторону — туда, где ангелы бросили других созданий, предварительно не дав им ни одной возможности вернуться к жизни. После он взглянул на беззащитную девушку в белом.

Он не желал ничего подобного. Не хотел смерти своим братьям и не хотел похищать людей из их постелей, обрекая на незавидную судьбу. Сейчас он представлялся себе настоящим чудовищем, коим его считал этот самый мужчина напротив. Чудовищем, приходящим в ночи для того, чтобы сломать чью-то жизнь. Милосерднее было бы убить девушку, чем отправлять ее на стол господина.

За эти дни, после возвращения супругов Манн, многое поменялось, и как понимал Клод — не в лучшую сторону.

Хозяин будто забыл о том, какие цели преследовал, изначально создавая свои первые творения. Он хотел помогать людям, хотел сделать великое открытие, изменившее бы весь мир. И у него почти удалось, но смерть так не вовремя вмешалась. И Клод думал, что, помогая вернуться господину, он помогает всему миру, лишенному гения некроманта. Он думал, Манн продолжит начатое, продолжит помогать людям, но, видимо, прошло слишком много времени.

Господина более не заботит благополучие людей. Он с таким удовольствием увечит живых, с такой маниакальностью желает получать все больше и больше подопытных с бьющимися сердцами и настоящими не искусственными жизнями. Но дворецкому ничего не остаётся, как продолжать выполнять приказы хозяина. Он уже не может повернуть время вспять и уберечь бедную девушку от посягательства на ее тело.

Саша более не существует, и Клод ненавидит себя за это. Лучше бы воспоминания о господине остались просто воспоминаниями: теплыми, уютными, не порочными.

***

Маленькие ножки мелькали в слабо освещенном коридоре, убегая прочь от зала, где с пола уже поднималась девушка. Они мчались так быстро, как хватало на это их сил. Вписавшись в очередной поворот, они замерли и, прислонившись к стене, схватились за руки и уперлись взглядом в дверь напротив себя.

— Миссис? — робко позвал Пол, приблизившись к камере, в которой Элизабет заперла Мадлен. — Миссис, вы все еще там?

Времени остаётся мало и вместо дальнейших вопросов и попыток достучаться до того, кто мог находиться за дверью, Анабелль потянула брата к стене и, показав на ключ, висящий высоко, указала мальчику на пол.

Пол, не долго думая, устроился на четвереньках, вспоминая те далекие дни, когда они с сестрой поступали точно так же, когда не могли достать что-то необходимое. Девочка ловко взобралась на спину брата и потянулась пальцами к ключу. Кожи коснулся холодный металл, и в следующую секунду Анабелль уже стояла на полу прямо перед дверью.

— Миссис, мы открываем дверь, — предупредила малышка, посматривая на брата. — Вы только не пугайтесь, миссис. Мы хорошие. Мы помогаем Саше, — они не знают, что Мадлен такой же монстр, и переживают, какой будет ее реакция.

Пол подталкивает руку сестры, мысленно моля ее поторопиться. Кто знает, как долго Саша сможет удерживать власть над своим телом, и смогут ли супруги Манн догадаться, о чем Куприянова попросила их детей.

Дверь тяжело поддается слабым ручкам, но открывается, и дети разочарованно вздыхают, видя перед собой решетку. Они не знали о ее наличии. Что делать дальше? Подойдет ли ключ от двери к замку от решетки? И где вообще этот самый замок? В темноте мелькает фигура, и малыши отскакивают назад, прижимаясь друг к другу в поисках поддержки.

— Решетка автоматическая, — сообщает женщина ошарашенным детям, которых помнила из своей прошлой жизни. — Видите небольшой рычаг между дверью и решеткой, вам нужно потянуть за него. — Она бы сделала все сама, но руки не проходят сквозь небольшие отверстия.

Дети, судорожно кивнув, резво повторяют трюк с ключом, и последняя преграда совершенно без лишнего шума поднимается вверх.

— Где наследница?

Мадлен осматривается в коридоре, вспоминая, откуда ее привела сюда девушка. Она хочет взглянуть на нее снова и задать несколько вопросов, главный из которых: что ты сделала с Сашей?

— Пойдемте с нами.

Времени все меньше, и вместо объяснений брат с сестрой решают показать путь сами.

Мадлен первой врывается в лабораторию, тесня детей в сторону, не позволяя им зайти. Куприянова оказывается на стуле возле стола с инструментами. Подол ее платья задран вверх, обнажая стройные ноги, одна из которых залита кровью. Методичным и уверенным движением девушка накладывает швы на поврежденное место. Альфред произносит какие-то ругательства себе под нос, радуясь тому, что его идиотка наследница не задела артерию.

Шум от двери привлекает Манна, но сделать что-либо он не успевает. Мадлен оказывается перед лицом девушки и, схватив ее за плечи, сжимает их, не позволяя вырваться. Она рассматривает лицо наследницы, а та морщится и отводит взгляд.

— Отпусти меня сейчас же, — шипит некромант своему созданию. — Пусти, я сказал, иначе это будут твои последние минуты на этой земле. Поверь мне, я не пожалею свой собственный труд.

От Мадлен не ускользает обращение Куприяновой к себе в мужском роде и то, что она назвала ее своим трудом. Будто это она заставила ее появиться на свет. Вдохнула в нее вторую жизнь.

Манн принимается брыкаться. Его бесит вся сложившаяся ситуация. Все шло просто отлично, день обещал быть замечательным, Клод вот-вот должен был принести очередной образец, что позволило бы ему продолжить работу. Но вместо чудесного вечера за работой он получил обратно свое творение, которое совсем не желал видеть, поругался с женой и позволил своей наследнице выйти из-под контроля.

Эта дура даже не догадывалась, какая часть из той боли, что она причинила себе, отошла ему и Элизабет. Это оглушало похуже удара по голове. И теперь не имеет смысла скрывать свою личность от существа перед собой.

— Я приказал тебе отпустить меня, — снова повторила Александра совсем не своим голосом, прожигая Мадлен глазами.

Хватка женщины на секунду ослабла, но тут же стала сильнее, так как Мадлен понимает: отпустив девушку, она может забыть про ответы на вопросы.

Некромант заскрипел зубами. Он не желал продолжать открываться перед этим монстром и показывать ей все, что имеет, но выбора ему не оставляли.

— Считаю до трех, — предупредила Куприянова, сузив глаза до маленьких щелочек. — Отпусти меня, иначе тебе не поздоровится.

— Скажи мне кто ты? — встряхнув девушку, почти прокричала Мадлен.

— Раз…

— Александра, это все еще ты? Что с тобой произошло? Самаэль, правда, поступил с тобой так ужасно и ты прогнала его, или это сделали за тебя?

— Два…

— Что здесь происходит, Саша? Почему ты не боишься всех этих существ? Как ты можешь находиться в их обществе? Ты ведь не мой создатель, ты человек, ты должна бояться, ты…

— Три…

Осознание пришло моментально, когда на плечи Мадлен легли тяжелые ладони и сдавили их, с легкостью вминая кости вовнутрь. Ключицы сломались первыми. Мадлен разжала пальцы, попыталась обернуться и достойно встретить своего противника, но вместо этого ее голову, словно тиски, сжали две ладони и начали сжимать. В черепе что-то затрещало. Перед глазами начало темнеть.

— Хватит! — рыкнул Манн, и его новое великолепное создание отпустило непрошенную гостью.

Некромант ногой перевернул существо на спину и ткнул в бок носком туфли.

Из последних сил Мадлен приоткрыла глаза, без попыток встать и продолжить не начатый толком поединок. Она смотрит на склонившуюся девушку, на ее лицо, ничуть не изменившееся после последней их встречи. Но все же это не она. Не та, за кем шла Мадлен. Не та, о чьем спасении говорил Самаэль.

Все сложилось в ее голове, ответы пришли сами. Напрягая горло перед тем, как окончательно отключиться, она сумела произнести лишь одно слово. Слово, которое уже и не чаяла услышать от самой себя.

— Господин…

***

Андрас со скучающим видом разглядывает кучу демонов, которые носятся по лесу, выполняя его приказ найти поместье Манна.

От двух замученных до смерти людей он получил достаточно сведений, дабы сузить круг поисков и сосредоточить все свои силы в одном месте. Конечно, хранитель тайн ангелов — тот жалкий старик не смог указать точное расположение, но темный генерал не видит в этом проблемы. В конечном итоге, он столько городов взял измором, проводя под их стенами долгие дни, что вряд ли он даже заметит ожидание.

— Господин, — один из демонов приближается к Андрасу, виновато склонив голову. — Мы обыскали лес, но не смогли найти обозначенный вами дом.

Мужчина готовится к удару или к угрозе, он никак не рассчитывает, что генерал отреагирует спокойно.

— Я не удивлен.

Андрас рассматривает лес, стараясь увидеть что-то сквозь деревья, заглянуть за них, разглядеть тот призрачный барьер, который отделяет его от главной цели этого похода. Он отправился на поиски сам не потому, что не доверял своим подчиненным, а потому, что не желал ждать дольше положенного. Он должен сам схватить девчонку, чтобы не позволить ей сбежать. Он должен держать ее в своих руках и знать, что теперь все задуманное им осуществится. Именно поэтому он здесь. Замер изваянием в тени, подальше от проглядывающего сквозь листву лунного света.

— Продолжайте поиски, — приказывает Андрас. — Рассредоточьтесь и ищите. Прислушивайтесь. Когда-нибудь ей придется показаться.

Темный генерал даже не догадывается о том, что его появление давно не тайна для Альфреда Манна.

Для демонов дом вне видимости, но те, кто находятся в его пределах, прекрасно различают среди деревьев мелькающие фигуры.

Некромант скрипит зубами от досады и не успевшей утихнуть ярости. Только он разобрался с одной проблемой, тут же появилась вторая. И что ему делать? Оставить все, как есть, и просто не выходить за пределы личной территории? Но как тогда он получит новые образцы? Его помощник скоро должен вернуться, и если он напорется на всю эту шайку, то вряд ли доберется до дома живым и с неповрежденным экземпляром.

— Хороший способ проверить наших новых малышей, — елейным голоском шепчет Элизабет, облизывая губы в предвкушении.

Альфред чертыхается, он совсем погрузился в свои мысли и снова позволил супруге получить контроль над телом.

— Посмотри на всех тех хлюпиков за поляной.

Продолжает женщина, пытаясь успеть до того, как муж вновь не отберет у нее возможность управлять телом наследницы. Элизабет злится за это на него, но умудряется сунуть свои негативные эмоции куда подальше до лучших времен.

— Они ничто по сравнению с нашими мальчиками, — голос ее дрожит от возбуждения узреть битву своих идеальных созданий. — Разве не для этого ты их создавал? — она упускает свое участие, отдавая все лавры супругу, хотя ее так и тянет бросить ему что-то колкое. — Разве не этого ты ждал столько веков? Узреть истинный облик своего величия. Возвыситься и обрести славу, чтобы люди тебе поклонялись, чтобы сами мечтали оказаться на твоем столе. Разве ты не ждал, чтобы они стали такими, какими ты видишь их. Ведь только ты знаешь, что для них будет лучше.

Альфред дрогнул. Шумно сглотнув, мужчина мотнул головой, тем самым соглашаясь с супругой. Она права, это, и правда, прекрасная возможность увидеть их новые создания в деле. Он ни на секунду не задумывается о том, что может оказаться проигравшим в этой схватке. В нем глубоко укоренилась уверенность в своей непоколебимой правоте. Никто не сумеет остановить его.

Андрас прикрывает на миг глаза, чтобы в следующее мгновение услышать поднявшийся шум вокруг себя.

— Господин? Мы нашли особняк, господин. Мы нашли его.

Демоны, не дожидаясь отмашки от своего генерала, стягиваются к поляне, к появившемуся словно из воздуха строению. Спешат поскорее удовлетворить желание Андраса, чтобы получить от него похвалу. Никто из них и не догадывается, что обманчиво пустынная местность перед домом может хранить в себе опасность. Они демоны, кто в силах им противостоять?

***

Самаэль спешит обратно в лес. Он рассекает воздух крыльями, ни на секунду не останавливаясь и даже не следя за тем, что делают его братья и последний монстр Манна, которому он позволил остаться в живых.

Это существо рассказало им обо всем: об экспериментах на людях, о возрождении четы Маннов в теле их наследницы, о новых ужасах, что творятся в особняке. Он бы убил чудовище прямо там — в лесу — после того, как получил от него сведения, но передумал. Им еще понадобится проводник. Отчего-то верховный воин уверен: это создание сумеет сделать то, что не сделала Мадлен. Он проведет их в дом.

Разгоревшуюся битву ангелы замечают задолго до того, как подлетают к особняку, который теперь отчетливо выделятся среди деревьев.

На поляне перед домом пятеро вполне обычных людей со всей безжалостностью расправляются с темными существами. Казалось бы, откуда в простых мужчинах столько сил, но они с легкостью отрывают демонам головы, разрывают на части их тела, вырывают сердца, пробивая грудные клетки, и двигаются они невероятно быстро. Самаэль даже завис на мгновение при виде такой картины. Вот о каких экспериментах говорил монстр.

Верховный воин заметил на крыльце невысокую фигуру, взирающую на происходящее. Он узнал наследницу, но вместе с тем она казалась ему другим человеком. Она улыбается при виде кровавого зрелища, нетерпеливо поглаживая ладони. Она счастлива, или счастливы те, кто управляет ею.

— Что будем делать? — Авдон посмотрел вниз — на демонов, все прибывающих и прибывающих из леса. Кажется, им нет конца.

— Забираем девчонку и уходим отсюда, — распорядился Самаэль. — До схватки демонов и этих существ нам нет никакого дела.

— Но ведь если демоны пробьются, то Андрас получит то, чего хотел, — встрял Шем. — Королева не одобрит этого.

Верховный воин заскрипел зубами, понимая резонность сказанных слов. Но ответить не успел.

Один из темных приспешников Андраса сумел пробраться к дому и уже приближался к девушке.

Спикировав, на лету вынимая оружие, Самаэль обрушил на демона удар и тут же сам был отброшен назад. Его схватили за шею сзади и с силой, не доступной людям, откинули от Куприяновой.

Теперь три противоборствующие стороны сражались на небольшой поляне на потеху темному генералу и супругам Манн.

Часть демонов переключилась на появившихся воинов света, оставив позади существ, с которыми не могли справиться. Ангелы отбивались.

Андрас с улыбкой отметил, что не ошибся в своих расчетах. Он ждал прихода своих давних врагов и немного сожалел, что не удастся насладиться битвой в полной мере. Пора заканчивать эти игры. Он достаточно насмотрелся на существ, положивших немало его воинов. Они поистине великолепны. Он уже видел, как могущественна станет его армия, когда над ней поработает девчонка, стоящая на крыльце и алчно оглядывающая поле боя. Убить ее и завладеть записями Манна? Нет. Она нужна ему живой.

Авдон первым заметил главного врага. Его теснили трое демонов к краю поляны, но мужчина успел крикнуть о появлении Андраса.

Самаэль встрепенулся, проламывая череп очередному противнику. Темный генерал не просто шел к дому, он словно плыл по воздуху, и демоны расчищали ему дорогу. Он не смотрел ни на кого, лишь Куприянова была достойна его взгляда. Он пожирал ее глазами, и, даже находясь вдали, верховный воин видел жгучее желание Андраса, направленное на смертную. Он хотел только ее.

***

Альфред Манн так увлечен бойней, что не сразу замечает высокую фигуру, двигающуюся к дому. Его монстры первыми реагируют, и один из них встает перед крыльцом: руки в крови, все обнаженное по пояс тело словно оросило кровавым дождем, красные капли стекают вниз по коже, и лицо при этом остается совершенно равнодушным. Безмозглые создания, запрограммированные на то, чтобы защищать своего создателя.

Андрасу никогда не приходилось выступать в качестве парламентера. Его противники всегда сами вызывались на переговоры или складывали оружие, поняв, что им не выстоять в битве. Теперь же он поднимает руки вверх, показывая свои мирные намерения. Улыбка появляется на его губах, настолько мягкая, насколько его черная душа позволяет. Но даже дружелюбное выражение лица генерала не делает его привлекательным.

— Я не причиню вам вреда, мисс Куприянова, — личность девчонки ему давно известна все от того же словоохотливого старика. — Я хочу поговорить с вами и выразить свое восхищение вашим творением. Скажу честно: не думаю, что у вашего предка получилось бы лучше. Это впечатляет.

Некромант раздувается от гордости, услышав слова восхищения в свой адрес, пропуская мимо ушей то, что формально восхищаются его наследницей. Негромким окликом он призывает к себе одного из существ и проводит рукой по его голове, будто говоря: вот, смотрите какой у меня милый зверек.

— Мне очень жаль, что пришлось вас побеспокоить и устроить все это безобразие перед вашим домом, — продолжает Андрас, подходя ближе и останавливаясь перед ступеньками крыльца. — Право слово, я бы хотел познакомиться с вами при других обстоятельствах, но не буду врать, эта ваша маленькая демонстрация поразила меня. Ради такого стоило потерять пару десятков своих людей. Тем более, учитывая, с каким предложением я к вам пришел, это не такая уж невосполнимая потеря.

— Предложение?

Манн заинтересованно подался вперед, все еще находясь немного за спиной своего создания. Рисковать попусту не в его правилах.

— Такому гению, как ваш, нужно поле побольше, чтобы развернуться в полную силу. И у меня есть возможность предоставить все необходимое для ваших будущих творений. Предлагаю нам с вами поработать вместе, — темный генерал снова улыбнулся. — На выгодных для вас и меня условиях, конечно. Вы согласны?

Альфред закусил губу, что вызвало у его собеседника ухмылку. Некромант спохватился и тут же прекратил это, вспомнив, в чьем теле находится, поняв, как его жест выглядит со стороны. Из позаимствованной памяти наследницы он выудил информацию о том, кто стоит перед ним.

Раньше он не предавал этому значение, а сейчас ни на шутку удивился. Читать про сверхъестественных существ ему приходилось, но видеть их в живую — нет. Куприянова хоть и слышала о темном генерале, но не лицезрела его воочию, но что-то подсказывало некроманту, что стоящий перед ним статный, моложавый мужчина и есть тот, кого так опасался орден света.

Манн посмотрел в сторону трех сражающихся воинов, один из которых принял свой истинный облик и приоткрыл рот от поразившего его вида. В голове сразу появилась картина того, что можно сделать с этими созданиями: усовершенствовать их, сделать лучше, подчинить своей воле, пополнить личную армию.

Это, без сомнения, безрассудный поступок требует обсуждения, но в данный момент мнение жены Альфред не учитывает. Он вообще загнал Элизабет подальше, получая колоссальное удовольствие и от похвалы, и от заинтересованности могущественного мужчины.

— Я согласен.