Глава 9

Люди порой не замечают, как их подсознание ведет собственную игру, не спрашивая при этом разрешения у своего носителя. Многие пытаются программировать подсознание, смотрят видео с размещенным там двадцать пятым кадром или слушают специальную музыку, ходят на тренинги, читают статьи по управлению, но это ничего не значит. Подсознание — вещь хрупкая, и его нельзя менять. Но многие стараются, и порой выходит совершенно не то, чего хотел добиться человек.

Саша упрашивала себя каждый день перестать бояться происходящего вокруг, она приказывала не дрожать от присутствия монстров под боком. У нее почти получилось. Она теперь в состоянии смотреть на Дворецкого и Анабелль с Полом без отвращения. Она улыбается существам и прикасается к некогда мертвым детям. Вот только она делает это, будучи в сознании. Когда же сон подкрадывается к ней и девушка перестает себя контролировать, начинается самое интересное.

Куприянова поднимается с постели, не обращая внимание на не разожженный камин и на отсутствие Самаэля в комнате. Полы рубашки, что заменяет ей пижаму, приподнимаются от легкого ночного ветра. Она открыла окно перед сном, ждала, когда ее личный защитник вернется.

Мужчина мог дуться на нее за случившееся, но Саша отчего-то была уверена в его порядочности и в том, что он не оставит ее одну. О своем собственном благоразумии и здравомыслии она в тот момент ничего сказать не могла. Но воин не пришел и не сумел предостеречь смертную от выхода из комнаты.

В коридоре темно и нестерпимо жарко. От духоты у ничего не соображающей Куприяновой начинает кружиться голова. Она опирается о стену и продолжает идти вперед. Скоро в воздухе повисает забытый ею запах гниения.

Саша начинает дышать глубже, глотая этот аромат, упиваясь им. Она, будто загипнотизированная, следует за этим смрадным шлейфом, ведущим ее в темноте. Как светлячок — на свет в окне, девушка спешит, зная, что ее уже ждут.

— Вам помочь?

Дворецкий вырастает перед Куприяновой с подсвечником в руках. Пламя освещает его радостное от встречи лицо. За его спиной слышен перестук. Помощник некроманта оборачивается, чтобы остановить того, кто может появиться через мгновение перед наследницей, но не успевает.

В поле зрения Саши попадает тот ужасающий половинчатый монстр, которого она видела в первый день и который заставил ее вопить от страха. Девушка опускается на колени перед существом, тащившим свое тело на руках, и прикасается к его лицу. Кожа монстра сухая и тонкая как пергамент. Куприянова улыбается, чувствуя пальцами, как в улыбке растягиваются губы создания.

— Ты мой хороший, — шепчет наследница Манна. — Ты мой славный, — легкий смешок разгоняет тишину, когда холодный и длинный язык чудовища проводит влажную дорожку по ладони Саши. — Я скучала по тебе, малыш.

Самое главное существо некроманта непонимающе смотрит на сцену перед собой, его единственный глаз округляется. Он, несомненно, рад таким изменениям в поведении наследницы хозяина, и он не станет отрицать, что ожидал этого момента.

Монстр Манна не знал, когда именно девушка перестроится, когда перестанет отвергать их, бояться. Чужое сердце внутри Дворецкого сжималось от боли при виде омерзения на лице такой желанной им гости. Некромант и его жена никогда не смотрели на них подобным образом. Они любили свои создания и получали такую же любовь в ответ. Покорную, отчаянную, вечную.

— Хозяйка, — выдает он дрожащим благоговейным голосом, с придыханием, словно пробуя это слово на вкус, вспоминая, каково это — называть хозяином настоящего человека, а не обращаться к одному из множества портретов в доме. — Хозяйка, — повторяет он еще раз, привлекая внимание Саши, ловя на себе ее взгляд, улыбаясь по-настоящему счастливо.

Куприянова поднимается на ноги, проводя рукой по длинным волосам монстра перед собой, едва касаясь кости, торчащей из его шеи. Все это она проделывает так спокойно и легко, без малейшей дрожи в теле. В ее голове не загораются никакие стоп сигналы, предупреждающие об опасности. Личный радар против чудовищ не начинает дурно орать, требуя позвать кого-то на помощь, а потом забиться в уголок и ожидать кого-то сильного и могучего, кто мог бы спасти ее.

Нет, она чувствует себя прекрасно. В этом новом-старом окружении. В этом доме. В этой обстановке среди не своих вещей, но которые все равно выглядят для нее родными и знакомыми. Она не вспоминает ни о первых днях в особняке, ни о том, как увидела впервые творения Манна и как опозорилась, когда один из них залез к ней в комнату.

Все хорошо. Все просто замечательно. Внутри нее легкость. Она в состоянии совершить многое. В голове тысяча планов, сотни идей. Она готова воплотить их в жизнь.

— Я хочу спуститься в подвал.

Не своим низким голосом сообщает Куприянова Дворецкому, запуская пальцы в волосы чудовища, достающего ей до пояса. Будто собаку гладит.

— Хозяйка?

Помощник некроманта удивлен. И не ее просьбе, а тому, как звучит ее голос. Этот тембр он не слышал, казалось, тысячи лет.

— Там все сохранилось так, как вы и оставили, — начинает частить он, увидев, как сузились глаза девушки. Хозяин терпеть не мог промедлений. — Никто ничего не трогал. Я следил, — он опустил голову. — Правда, от некоторых подопытных пришлось избавиться, они…

— Не продолжай, — остановила Саша поток слов существа. — На тебя всегда можно было положиться, мне нет причин тебе не верить. Ты молодец.

Девушка вытягивает руку вперед, и Дворецкий тянется к ней, подставляя ту часть лица, на которой сохранились глаза и рот. Тепло от руки живого и дорогого человека. Он бы упал в обморок, будь такая возможность.

Помощник некроманта наслаждается близостью наследницы своего хозяина, приближается к ней, убирая подсвечник в сторону. Все, наконец-то, закончилось. Он вновь стал кому-то нужен. Пламя свечей неожиданно клонится в сторону и Дворецкого отбрасывает назад. Подсвечник падает на пол.

— Не смей трогать ее…

***

Самаэлю надо было подумать. Он не хотел видеть смертную, пока не приведет в порядок собственные мысли. Слишком нереальным представлялось ему случившееся. Неправильным.

Он сидел на краю крыши, провожая закат, а после вглядываясь в опустившуюся темноту. Перед глазами был образ девушки, сжавшейся возле стены, испуганной и просящей прощения. Он видел ее сразу, как только закрывал глаза. Вспоминая собственные странные ощущения. Ее прикосновения и свой ответ на то, что люди называют поцелуем.

Ангелы не люди. Ангелы созданы по образу и подобию Бога с некоторыми дополнениями, позволяющими им сосуществовать с людьми более тесно. Раньше Самаэль не понимал, зачем им необходим человеческий облик, к чему эта схожесть со смертными. Они ведь высшие существа, они воины света, охраняющие мир от полчищ темных созданий. К чему этот камуфляж, эта способность становится не теми, кем им предназначено быть?

Много позже королева — хранительница ордена — объяснила ему, какие цели преследовал Творец. Они должны были стать не только защитниками, они должны были проникнуться жизнью людей, научиться разбираться в них, сострадать, понимать. И человеческий облик как нельзя лучше помогал в этом. Они воины. Существа из мифов и легенд, но они чувствуют все то же, что и люди.

Самаэль всегда отдавал предпочтение лишь гневу и расчетливости — эти два чувства сопровождали его многие века. И сейчас он не знает, что делать с противоестественным для него желанием.

Окно в комнату оказалось открыто. Мужчина ступил на пол и осмотрелся. Камин не горел. В спальне было прохладно, и воин ожидал увидеть, как смертная лежит на постели, завернувшись в одеяло с головой. Саши на кровати не оказалось.

Взгляд Самаэля метнулся к двери. Она была открыта. Не давая себе времени проанализировать увиденное, он поспешил к выходу, проклиная при этом безалаберную девчонку. Он предупреждал ее, говорил, чтобы она держалась от монстров подальше. И если они успели с ней сотворить нечто ужасное, он не станет дожидаться новых приказов королевы. Он сравняет это место с землей.

Самаэль затормозил в коридоре — перед поворотом — прекрасно видя свет впереди.

Замер. Прислушался. Двое о чем-то еле слышно переговаривались. Он узнал голос Дворецкого, а вот второй был ему не известен. Точнее, что-то знакомое в нем присутствовало, но мужчина не был уверен.

Воин решительно вышел из-за угла, намереваясь вытрясти из создания Манна сведения о Куприяновой. Дальнейшее произошло быстрее, чем Самаэль успел все обдумать. Скачок, недолгий полет — и Дворецкий прижат к полу.

— Не смей трогать ее…

Воин не заметил, как по дороге задел рукой девушку. Саша, нетвердо стоящая на ногах, завалилась вбок и упала перед половинчатым монстром.

Куприянова захлопала глазами, приходя в себя. Она уперлась руками в пол, сжимая в руках ворсинки ковра. Приподнялась, скользя взглядом вверх, и лицо ее исказилось в немом крике. Чудище из ее снов стояло перед ней.

— Нет!

Вопль девушки привел Самаэля в чувство и напугал создание некроманта. Монстр отступил назад, ловко переставляя руки, то же самое проделала и Саша, упираясь в стену, свалив вазу со столика.

— Нет, нет, нет! — верещала Куприянова, закрывая руками лицо. — Уйди, уйди, уйди, — начала она шептать, как заклинание, словно это могло уберечь ее от поползновений существа.

— Смертная!

Окрик Самаэля заставил девушку замолчать. Она убрала ладони от лица и, повернув голову, посмотрела на мужчину, что продолжал прижимать одного из чудищ. Вид воина, сжимающего шею Дворецкого, молниеносно поставил Сашу на ноги.

— Что ты творишь? — Куприянова подошла ближе к Самаэлю. — Отпусти его.

— Ты понимаешь, что тут происходит?

Мужчина не собирается просто так отступать. Их вечерняя перебранка из-за детей-мертвецов не выходит у него из головы. Он не намерен позволить ей выйти победительницей в этот раз.

— Нет, — честно ответила девушка, опуская голову.

Под ее ногой оказался подсвечник. Свечи потухли после падения. Саша поддела вещь ногой, но не подняла его.

— Что ты ей наплел?

Воин переключил внимание на помощника некроманта, видя очередную странность в поведении девчонки. Он точно слышал в коридоре два голоса: либо здесь есть кто-то еще, либо это смертная разговаривала по-иному. Последнее было бы нежелательно.

— Наследница хозяина вышла за водой, — ответил Дворецкий, когда тиски, сжимающие его шею, разжались. — Я предложил ей вернуться в комнату и подождать воды там. Я собирался принести ей попить.

— Не ври мне, — Самаэль схватил создание за плечи и приложил его затылком об стену, выбивая из того последние крохи воздуха. — Я видел, что тут было

Его передернуло. Смертная гладила этого монстра. Гладила, как неразумные дети гладят котенка. Вот только девчонка забыла: в этом месте нет добрых и ласковых существ. Они все чудовища и в состоянии откусить приласкавшую их руку.

— Самаэль, прекрати, — топнула Куприянова ногой, устав от разыгрываемой сцены. — Со мной все хорошо. Я, и правда…

Она не понимала, почему вышла из комнаты и каким образом оказалась в коридоре в компании двух экспериментов Манна, но видя, как жестоко воин обходится с тем, кто помогает ей, не могла остаться в стороне.

— ...захотела попить. Обычно вода стоит у меня на тумбочке, но в этот раз ее там не оказалось. Дворецкий встретился мне по пути и предложил свою помощь. Вот и все. Ничего более.

Саша постаралась придать своим словам убедительности и для пущего эффекта опустила голову, сцепила руки в замок, только ногой не стала шаркать ради подходящего антуража. Мужчина скользнул взглядом по фигуре девушки, в последний раз взглянул на монстра перед собой и, разжав пальцы, отступил. Дворецкий рухнул на пол, не издав ни звука.

— Я принесу вам попить, — произнес тихо помощник некроманта, до конца доигрывая свою роль.

Куприянова благосклонно кивнула ему и, развернувшись, поспешила обратно в комнату. Она не понимает, как очутилась в коридоре и почему этот странный факт ее больше не пугает.

***

Самаэль похож на тренера по лёгкой атлетике из моей старой школы. Тот тоже был высоким, с широкими плечами и тонкой талией, и вечно ходил с надменным выражением лица, что впрочем, не смущало учителей женского пола, да и некоторых учениц старших классов.

Помню, как в один из дней я опоздала и попыталась проскользнуть а зал, где разминались, незамеченной. Не вышло. Вместо того, чтобы обойти всех сзади, я поперлась между рядами занимающихся одноклассников и напоролась на тренера почти в лоб. Он перехватил меня, а после вытащил на середину помещения. Короче, все закончилось моим тотальным позором, отваливающимися после двухчасовой тренировки конечностями, и до конца года я была той кто отмывал зал после каждого занятия.

Вот и сейчас мужчина напротив ничего не говорит, но смотрит так же, как тот тренер. Если Самаэль вытащит меня на середину комнаты и заставит отжиматься, а после, напялив на меня халат, отправит прибираться в доме темного генерала, я не удивлюсь.

— А где ты был?

За окном темно, камин разгорается, самое время поговорить о том, как и у кого прошел день. Начиная с той минуты, когда я его поцеловала, а он сбежал. Или не сбежал. Это скорее было стратегическое отступление. Ушел обдумывать план мести. Мне придется сильно страдать?

— Черт! — подскакиваю на ноги. Выдержать его взгляд невозможно. — Честное слово, перестань так на меня смотреть. Или смотри, но при этом говори что-нибудь. Это невыносимо!

Вот и нервы сдали. Как там психологи советуют: дай выход своим эмоциям. Если я позволю себе высказать все, что думаю о сложившейся ситуации и о тех, кто меня в нее загнал, то с вероятностью в сто процентов не выживу. А это возвращает нас к мысли о мести, придуманной ангелом.

— Поверь, мне очень жаль, — падаю в кресло напротив Самаэля. — Честное слово, очень жаль, что поцеловала тебя. Было ли это ошибкой? Признаю, — было. Что на меня нашло? Понятия не имею. Повторится ли это снова? Я всеми силами постараюсь это предотвратить, — подаюсь вперед. — Заметь, я ничего не обещаю, и не потому, что планирую обесчестить воина света, а потому, что это место сводит с ума и на себя я положиться не могу. Вся надежда на тебя. С твоей каменной непрошибаемостью ты сумеешь предотвратить катастрофу. Согласен?

Протягиваю руку. Мне до этого момента не приходило в голову прикасаться к воину. Нет, он таскал меня, я цеплялась за него, брала за руку и даже обнимала, но это скорее необоснованный порыв. Я тянулась к первому, кто оказывался поблизости. Сейчас же я осознанно желаю прикоснуться к Самаэлю, не обращая внимание на то, как дыхание замедляется, а через несколько мгновений я и вовсе перестаю дышать.

Смотрю на свою ладонь. Только на нее, будто она — сосредоточие всех моих мыслей. Будто все затевалось лишь ради нее, но никак не ради мужчины, что думает слишком долго, заставляя меня мучиться и краснеть от стыда. Благо в комнате не так светло, и он не заметит моего румянца.

Секунды тянутся долго.

Я продолжаю держать руку вытянутой, не поднимая глаз. Замечаю, как пальцы начинают подрагивать от напряжения. Еще немного — и вся рука заходится ходуном. Когда собираюсь закончить с этим глупым представлением, слышится шорох — и в поле моего зрения попадает носок сапога Самаэля, следом пальцы его руки, а потом и вся ладонь.

Кончики наших пальцев на мгновение соприкасаются, словно узнают друг друга, и в этот же момент я, наконец, встречаюсь с воином взглядом. Чувствую, как он сжимает мою ладонь, и выдыхаю. Я и не заметила, что не дышала все это время. Организм наполняется кислородом, перед глазами на миг темнеет.

— Теперь осталось выпить на брудершафт, — заканчиваю с улыбкой. По-видимому, кислород не успел добраться до мозга.

***

Мадлен покидает заброшенный дом ночью. Оставляет ученую в одиночестве, убедившись в том, что она заснула. Она не беспокоится о ее сохранности, так как не представляет, кто мог бы забраться в это забытое всеми здание, коих много в огромном городе. Демоны выследить их так скоро не могли, а простых смертных она за опасность не считает.

Женщина выбирает незнакомые пути. Пробирается темными дворами, замирает в подворотнях, прислушивается. Ничего необычного.

Кёльн с наступлением ночи не сбавляет свой ритм. Жизнь продолжает кипеть, только вот жители меняют облик. На смену досточтимым гражданам приходят те, кого принято обходить стороной. В этой толпе никто не обращает внимание на женщину в поношенной одежде, чье лицо закрывает капюшон.

Создание Манна следует к месту, из которого она была похищена.

Кёльнский собор выглядит нетронутым. Лишь подпалины на мощеной дороге напоминают о прошедшей схватке. Люди не придают им значения, тогда как Мадлен в красках представляет минувшую битву.

В ту ночь она сражалась бок о бок с ангелами. Она не жалела себя и пыталась помочь по мере своих сил. Она видела, как умирали непобедимые доселе воины. Помнила слепящий свет от вознесения ангелов и до сих пор ощущала жар от огня павших демонов. В те минуты она не позволяла себе думать о собственной безопасности, понимая, что не только за ней пришли темные существа.

Мысль о наследнице некроманта занимает её голову. Девчонка. Человек. Слабая и беспомощная. Тереза сказала, смертная сможет помочь ей. Что она заполнит эту пустоту внутри неё. Говорят у оживших мертвецов нет души, но в таком случае женщина не понимает, что причиняет ей такую сильную боль.

Вокруг собора находятся соглядатаи Андраса. Мадлен вычисляет их, не выходя из тени.

Демонов не меньше десятка, они повсюду. Стоят тут и там, на каждой крыше, провожая взглядом любого, кто проходит мимо.

Мадлен оглядела величественное строение. Ни одного ангела. Ни одного воина. Их нет. Монстр Манна отступила подальше в проулок, в последний раз взглянув на собор. Тереза покинула это место. Она увела за собой весь свой орден. Неужели ангелы решили оставить людей?

Необходимо проверить все внутри. Обыскать собор, найти подсказки. Куда могли уйти защитники людей? Почему они это сделали? Оставили ли они свое оружие? И куда подевалась наследница некроманта?

Мадлен не допускает мысли о том, что Андрас схватил девчонку. Нет. Она бы знала, будь это так. Демон не стал бы вынуждать ученых проводить опыты, окажись у него в руках ключ к наследнику. Но с другой стороны...

Женщина опустилась на скамью в парке.

Какой прок от девчонки, пусть и наследницы? Она ведь ничего не знает о том, как Манн создавал свои творения. Она не сумеет повторить его эксперименты и уж точно не сможет придумать ничего нового. Да и не верит она в это.

Мадлен не забыла, как она назвала её шутом в их единственную встречу, а потом кричала и звала на помощь, когда кто-то из ангелов утаскивал ее из зала при начале битвы.

Нет. Она точно не создатель. В таком случае, зачем она Андрасу? К чему ее поиски? А то, что ее ищут, это ясно. Демоны не стали бы околачиваться рядом со священным местом ради забавы. Они ждут чего-то. Может, думают, что девчонка объявится.

Вернувшись в дом ближе к рассвету, Мадлен застала ученую сидящей на кровати.

Девушка вскочила на ноги — стоило женщине войти в комнату. Клаудия не бросилась к Мадлен по той простой причине, что не привыкла находить утешение в чьих-то объятиях. Обычно она сама со всем справлялась. Пусть сейчас она готова признаться сама себе, что нуждается в чужом тепле, кидаться на того, кто не является человеком в привычном смысле, она не собирается.

— Куда ты уходила? — Тодд отступила обратно к кровати, не заметив, как приблизилась к женщине.

— Я принесла еды.

Уходит от ответа Мадлен, протягивая девушке пакет. Денег у неё никогда не водилось, но она умела «просить». Ей пища без надобности, для полноценного существования хватит воды, но человеку такая диета не понравится.

— Спасибо, — продолжая вести себя сдержанно, проговорила Клаудия, разворачиваясь к облупившейся тумбочке возле кровати.

Как женщина, не имеющая денег, сумела достать еду, девушка решила не спрашивать.

— Нас ищут? — Тодд раскрыла пакетик с крекерами и отпила немного сока из маленькой упаковки.

— Нет.

Мадлен присела на стул около окна. Их не просто искали, за ними охотились и их найдут. Не сегодня и, наверное, не завтра, но когда-нибудь. Оставаться на одном месте не безопасно, но и укромных уголков в городе не так много, как кажется на первый взгляд. А покинуть город она не имеет право, пока наследница не найдена и она не связалась с ангелами. Хотя ученую надо спрятать. Но где?

— Если ты вздумала избавиться от меня, — будто прочитав её мысли, произнесла девушка, вытирая пальцы о чужую кофту, — то напомню, что я помогла тебе сбежать и из-за тебя погиб мой коллега.

Тодд не ждала от неё исполнения обещаний. Она показалась ей надежной в тот миг, когда они летели из окна и женщина приняла удар на себя. Но сейчас, после того, как пыл от побега спал, и видя нежелание Мадлен делиться с ней планами, Клаудия ни в чем не уверена. Шантаж — это мерзко. Тыкать людей носом и напоминать о том, какой ты весь из себя хороший и как ты ему помог, — противно. Но жизнь у девушки одна, и она не прочь продлить ее.

— Я помогу тебе скрыться, — подала голос женщина, обдумав что-то для себя. — Есть одна пещера в горах, в которой я сама недолгое время скрывалась. Там ты будешь в безопасности и…

Мадлен умолкла, не закончив предложение. Ученая как-то странно на неё смотрела. Глаза ее были широко распахнуты, рот чуть приоткрыт, и женщина точно видела, как правое веко девушки чуть подрагивает. Она, жившая вдали от людей две сотни лет, забыла, как надо читать других и не понимает реакции собеседницы. Наверное, девушка радуется, что ей предложили такой хороший план.

— Я проведу тебя, — продолжила Мадлен. — Придется выйти уже сегодня. Путь предстоит не близкий. Там…

— Ты что, не пошутила?

Клаудия пересела на край кровати. Она не ожидала такого предложения. Пещера и спасение — это две вещи, никак друг с другом не взаимодействующие. Как она будет спасаться и выживать в горной пещере? Абсурд.

— Нет.

Мадлен разучилась шутить, пусть и вспоминает порой улыбки детей и своей подопечной. Малыши, она так сильно их любила и всегда хотела, чтобы они улыбались. Жаль, её желания остались при ней.

— Хорошо, — Тодд оперлась руками о колени и поднялась на ноги. — Давай сразу договоримся: мое спасение не должно идти в одном предложении с пещерами, норами, ямами, склепами и прочими неприятными местами. Если необходимо затаиться, то подойдет даже этот дом, — она обвела рукой помещение, — но никаких темных и жутких мест. Я не собираюсь знакомиться с другими представителями сверхъестественного мира. Сполна хватает демонов и созданий сумасшедших ученых.

Женщина кивнула. Нет так нет. Ей сказали — она запомнила и теперь станет придумывать новый план. Правда, куда важнее пробраться в собор, чем подыскивать место для сохранности смертной. Но раз уж пообещала — необходимо выполнять. Девушка не обязана расплачиваться за неё. Андрас не простит ей побега и предательства.

Мадлен не представляет, какие муки могут ждать ученую, окажись она у темного генерала в руках. В этот момент она, наверняка, и в живого ребенка воткнет скальпель и распотрошит его тело. Боль толкает людей на разные безумства.

Клаудия не спешит беспокоить женщину, продолжая уплетать крекеры, растягивая сок, вспоминая полные коробочки с едой из ресторанов, от которых воротила нос. Она бы с удовольствием съела яичный рулет и мясной салат, а после запила бы это большим количеством свежесваренного кофе со сливками. Из пачки послышался характерный звук, помогающий определить отсутствие какой-либо жидкости внутри. Тодд бросила картонную упаковку в угол к остальному мусору. Мадлен продолжала молчать.

— Тебе нужна помощь?

Девушка прошла к окну, уселась на пустой подоконник, повернувшись боком так, чтобы видеть женщину. Идея о помощи такому, как монстр Манна, пришла сама собой и показалась здравой.

Нет, на подвиги Клаудию не тянуло, но и сидеть на одном месте для нее — вечного деятеля — было непросто. Все равно, что оторвать птице крылья, оставить ее в живых и пустить плавать в пруду. Птица, конечно, станет существовать и так, но потом тоска по небу и полетам съест ее изнутри. Тодд не птица, но ей прекрасно знакома тоска. Тем более, если войти к женщине в доверие, то она может рассказать ей о Альфреде и, может быть, о том, как некромант оживлял свои творения. Ученый в ней никогда не дремлет.

— Необходимо пробраться в Кёльнский собор, — не стала скрывать от смертной Мадлен. — Но по периметру расположились демоны. Они караулят то ли нас, то ли ангелов, не ясно.

— Иди туда днем, — не увидела проблемы девушка. — Народу перед собором обычно много, туристы там, местные жители. Смешайся с толпой и проберись внутрь строения. Вот и все. Хотя… — протянула Клаудия, — ворота ведь днем закрыты. Туристов там, конечно, предостаточно, но внутрь их не пускают. Да и вообще сейчас понимаю, что ни разу за всю свою жизнь не бывала в соборе, и это с учетом того, что я родилась и выросла в Кёльне.

— Ангелы хранят тайну своего ордена, но даже они не в состоянии полностью скрыть свое существование от глаз людей. Им кто-то помогает, — Мадлен подскочила на ноги от посетившей ее идеи. — Им кто-то помогает, а значит, помогут и нам. Надо лишь выйти на этих людей и тогда…

— С чего ты решила, что это люди? Может, какие-то новые сверхъестественные создания?

Ученый внутри Тодд вновь поднял голову. Неприятно оказаться в плену у демонов и почти проститься со своей жизнью, но ведь это такое поле для исследований! Если бы ей позволили рассказать о демонах и ангелах людям, данная тема произвела бы фурор. Это был бы прорыв.

— Никто другой, кроме людей, — отвергла Мадлен предположение смертной. — Люди, связанные с ангелами, помогают им скрываться от других людей. Дополняют их. Оттого в собор никого не пускают и при этом ни кто не возмущается.

— В таком случае давай свяжемся с охраной, — нашла Клаудия выход. — Охранники должны знать о ангелах, ведь они отвечают за сохранность исторического памятника архитектуры. А раз сами не побежали в прессу с сообщением о появление небесных воинов, то точно замешены в этом заговоре.

— Мы не сумеем подобраться к собору незамеченными. Демоны Андраса везде, и они следят за…

— Никаких проблем, — во второй раз прервала Тодд женщину. – Все, что нам нужно, это компьютер с выходом в интернет, телефон и немного времени, — девушка улыбнулась. — Все будет, я гарантирую.