Глава 24

Я сидела перед наколдованным зеркалом, любуясь собой. Элисса оказалась настоящей затейницей по поводу женских штучек. Перед походом в город она усадила меня на сундук и принялась колдовать в прямом и переносном смысле. Не знаю, где она умыкнула шпильки, но скоро на моей голове красовалась высокая причёска с аккуратно уложенными локонами, украшенными живыми прекрасными цветами.

– Они же завянут? Жаль, если такая красота не доживёт до праздника.

– Не беспокойся ни о чём, – промурлыкала порхающая вокруг меня Элисса, – бутоны будут благоухать всю ночь, и из твоей причёски не выбьется и прядки.

– Все лары так умеют? – Я представила Эразма, завивающего мне локоны, и рассмеялась.

– Тут всё как у людей. Кто-то лучше рисует, кто-то готовит и так далее. Не вертись, – кошечка нахмурилась.

Я замерла столбом, не мешая наводить красоту. Элисса ещё минут двадцать трудилась не покладая рук.

– Готово! Мелисса, ты способна затмить любую красавицу Элевсина и Афин!

Элисса сделала несколько пассов руками, и передо мной появилась зеркальная поверхность с мой рост высотой. Я глянула в него и ахнула, не узнавая себя.

Локоны обрамляли голову шёлковой тиарой, сзади волосы спускались по плечам почти до пояса, напоминая водопад. Причёску украшал венок из мелких, пронзительно синих цветов, придавая моим глазам настолько насыщенный цвет, что казалось, они сияли лазурными огнями, как звёзды. Ресницы будто стали пышнее и чёрные, как смоль, щёки покрыл нежный румянец, а от рубиновых чувственных губ невозможно было оторвать взгляд. Платье преобразилось, блистая, как перо зимородка. Фибулы тоже изменились, повторяя цветы в волосах.

– Это как? – Поражённая не могла оторвать взгляд от зекрала.

– Иллюзия, – улыбнулась довольная собой Элисса, – правда, чудесно?

– Выше всяких похвал, – вертелась перед зеркалом, не веря глазам, – только я на самом деле не такая.

– Мелисса, я не могу исправить уродство или изменить внешность, мне под силу лишь немного приукрасить человека. Так что, это твоя истинная прелесть.

– Вот это да-а-а-а, – услышала я из-за спины, явились двое из ларца, – хозяйка, ты королева! Императрица! Богиня! Афродита помрёт от зависти, увидев тебя!

Тирон и Тимон соревновались в славословии.

– Хватит, льстецы, – рассмеялась я, настроение было на высоте. Интересно, что скажет Атрей, увидев меня? Глянула в окно, на небе уже перемигивались первые звёзды.

– Ой, мне надо спешить, – закуталась в хлайну (прим. автора – небольшой плащ из тонкой ткани), хозяевам и слугам незачем лицезреть меня в таком виде, и поспешила во двор, где уже ждал Атрей, – мигом накидывайте свою невидимость и марш за мной, – поторопила ларов.

На улице, возле фонтана, прохаживался гладиатор, другие слуги, которые собирались тоже идти на праздник, уже ушли. Мне не хотелось отправляться вместе с ними, компания сегодня нам ни к чему. Потому и попросила Атрея выйти попозже. Шествие начнётся ночью, мы должны успеть.

Гладиатор был одет в короткий хитон, простенький, но безупречно белый. От этого его волосы и глаза казались темнее, черты лица проступили резче, придавая мужской красоте хищный и одновременно благородный оттенок.

Коротко поздоровавшись, вышли за ворота, и я смогла снять хлайну, ночь была душной. Последние отблески вечерней зари ещё порхали над землёй, одевая её в нежно-розовые тона и смягчая все краски. Атрей замешкался и я обернулась, ожидая его.

– Мелисса! – мужчина смотрел на меня не мигая, – ты так красива!

По лицу разлился румянец, простенькая похвала ничего не значила, главным было то, каким взглядом смотрел на меня Атрей. На лице одна эмоция сменяла другую: восторг, изумление, радость, восхищение. Выражения сменялись точно в калейдоскопе. Меня невольно смутила такая реакция, одновременно заставляя чувствовать себя самой прекрасной женщиной на земле.

– Мы ей так и сказали, – заголосили показавшиеся духи.

– Даже лучше, – надулся Тимон.

– Ага, королева! – поддакнул Тирон, и лары хором запели ту же песню.

– Ну хватит, – остановила я их, – всё хорошо в меру, даже похвала. Пойдёмте скорей, а то опоздаем на праздник.

Мы поспешили по знакомой дороге. Вот показался Элевсин, только ночью я поняла, насколько он велик. Днём город прячется в холмах, прикрывшись, точно кокетка веером, зелёными кронами деревьев. Сегодня же в честь праздника повсюду горели огни, Элевсин раскинулся вдоль побережья, как томная красавица в осознании своего великолепия. Я замерла, разглядывая открывшуюся завораживающую панораму.

– Никогда ещё не видела ничего прекрасней! – и это была сущая правда. Наши современные города, окутанные паутиной неоновых огней, не шли ни в какое сравнение с живыми светлячками факелов, озарявших улицы. Город виделся великаном, который долгое время спал, а теперь проснулся, встрепенулся и показал себя во всей красе.

– Согласен с тобой, – тихо сказал Атрей, – удивительное зрелище!

Даже неугомонные духи замолчали, любуясь пейзажем.

Мы неспешно пошли дальше, впитывая в себя краски ночи и отблески праздника. Чем ближе подходили, тем сильней слышался шум городских улиц. Толпа гудела точно растревоженный улей. Шутка ли, сегодня кого только не было в Элевсине, участники мистерий из Афин, приезжие из окрестных городов, заморские купцы и путешественники. Толчея, стоило нам только ступить на главную улицу, закрутила нас в водовороте. Пришлось крепко схватить ладонь Атрея, чтобы не затеряться в толпе.

Голова шла кругом от тысячи голосов, мельканий разноцветных нарядов, одуряющих запахов еды и блеска драгоценностей. Гладиатор протащил меня сквозь толпу, выведя на обочину. Странно, но люди не толкались. Потом Эразм объяснил, что это лары оберегали меня.

– Пойдём, нам надо пройти на другой конец города, – громко сказал Атрей на ухо, стараясь перекричать шум толпы, – шествие начнётся оттуда.

Мы устремились вместе с людским потоком, я крутила головой в разные стороны, стараясь вобрать в себя все краски праздника. Каждая улица и переулок, окна и двери домов, даже нижние ветви деревьев были украшены гирляндами живых цветов. Они сливались в одну высокую, нарядную арку, под пологом которой шли люди.

Ночь жадным вором старалась укрыть своим плащом краски дня, но сегодня ей это не удалось. Факелы, лампионы, треноги: повсюду горели огни! Откуда-то звучала музыка.

Наша цель была достигнута, к началу шествия мы опоздали, пока добирались до места, процессия, освещённая мириадами огней, двигалась нам навстречу. Стих шум улиц, послышались сильные голоса, поющие гимны Деметре и самой жизни. О том, как пробуждается земля, когда возвращается Персефона, как скорбит мать, пока её дочь заточена в мрачном подземном царстве Аида, повелителя мёртвых.

Народ благоговейно расступался перед участниками мистерий. Казалось, даже буйный морской ветер замер, прислушиваясь к песнопениям. Факелы вознеслись над головами, сливаясь в одну пламенную реку, лепестки цветов трепетали, потревоженные жаром огня, в эту минуту они казались райскими птицами, готовыми взмыть в ночное небо и устремиться к звёздам.

Мы шли вслед за процессией, людей охватил гипнотический транс, словно ведомая дудочкой сказочного крысолова, толпа мерно продвигалась по широкой, мощёной мрамором дороге к величественному Телестериону, в этот час освещённому огнями. Его кипенно-белые стены, вздымающиеся в чернильной темноте ночи, бросали вызов самому мирозданию. Как и богиня, в честь которой они были воздвигнуты, поправшая все законы царства мёртвых.