Глава 33

Памятуя наш разговор с Дамианосом, я рассказала Атрею об Эребосе, и он выделил молодого парнишку следить за дорогой. Предупреждён, значит, вооружён. К тому же теперь со мной Пеон, он лучше знает, как разговаривать с такими людьми. Поможет если не делом, то хоть моральной поддержкой подсобит.

Кстати, мой покровитель скупил почти все остатки масла с прошлого урожая, я припрятала эти деньги, надо будет приобрести в дом мебель и много расходов предстоит ещё по стройке.

От тех деревьев, что погибли из-за проклятия, удалось спасти немного ещё годных хотя бы для растопки. Куча веток не давала мне покоя, на днях мы обсуждали очередную «мат.помощь» для храма. Высоких покровителей терять не стоит. И мне пришла в голову мысль, рабы везде моются смесью оливкового масла и песка, а это сомнительное удовольствие, что если для храмовых изготовить скребки. На них много дерева не надо, сойдёт и то, что осталось. Нам это почти ничего стоить не будет, а жрецам приятно и рабам полезно.

На том и порешили, нашли спорого на руку мастера по дереву, он-то и занялся изготовлением.

Покупатели молчали, Пеон сокрушённо качал головой, говоря, что все сроки ответа вышли. Но я не отчаивалась. У Димитриса были в основном крупные партии поставок, кто же нам мешает распродавать ценный продукт мелкими.

И тут пригодился Изот, наш гончар. В Элевсине куча маленьких лавочек и магазинчиков, паломников к Телестериону пруд пруди. Так почему бы не разлить масло по крохотным кувшинчикам и не предложить торговцам? Это удобно. Например, купить такой и пойти мыться в общественную баню или просто сготовить ужин. Многим простым рабочим платили ежедневно, и покупать большие амфоры им невыгодно. Можно поговорить с Олкионой и открыть лавочку у стен храма, пусть и подальше от главного входа. Телестерион имеет трое врат, торговать выгодно везде.

Все эти мысли я и выложила Пеону, Атрею и Кеносу. Гладиатор просчитал затраты на изготовление кувшинов, глина бесплатная, труд Изота пока тоже. К тому же он предложил сделать небольшую в пол-драхмы наценку, при покупке маленького объёма она будет незаметна, а на прибыли скажется хорошо.

Изот занялся первой партией маленьких кувшинов, я же попросила сделать его несколько глиняных бутылочек с очень узким и длинным горлышком. Во время мытья масло лили либо в чашу, либо в маленькие сосуды, но с широкими носиками. Это было неудобно. Когда масло стекает тонкой струйкой, его легче распределить на коже. Отвезу на пробу жрецам, если им понравится, то и простой народ оценит.

Пока ждали, когда всё будет готово, отделили часть масла с нового урожая для храма. Естественно, высшего сорта. Я вздохнула, дорого стоит мне их протекция. Будем надеяться, пригодится.

В кухню, где я записывала, сколько собрано оливок и какая часть переработана, забежал тот самый юнец, приставленный следить за дорогой.

– Госпожа, едет колесница. Сейчас уже будет здесь.

Он был прав, до рощи были тропки, позволяющие сократить путь, но при полной скорости колесницы ожидать визитёра нужно через пару минут.

– Элисса, – я оглядела простое синее платье, без всяких изысков.

– Мелисса? Звала меня?

– Прошу, сделай меня понарядней, как ты можешь. На всё про всё минута.

Переодеться уже не успею, а выглядеть надо достойно. Моя красавица пропорхала возле меня несколько кругов:

– Готово! – Умильно сложила она лапки.

В ту же секунду дверь распахнулась, Элисса только успела исчезнуть. На пороге стоял высокий мужчина. Мне он напомнил грозовую тучу перед бурей. Чёрные волосы и глаза, красивое надменное лицо, нижняя челюсть чуть выдаётся вперёд. Такие не терпят отказов. Он тяжёлой поступью, не спрашивая разрешения, прошёл в комнату. За его спиной показались взволнованные Атрей, Кенос и Пеон и хотели пройти внутрь.

– Рабы, – даже не повернув головы, произнёс, точно пророкотал, гость, – вон!

– Вы не можете приказывать моим людям в моём доме. Кто вы? И зачем пришли?

– Ты и есть Мелисса, – не спрашивал, утверждал он, – хороша. Можно понять Димитриса.

Задохнулась от гнева, но взяла себя в руки:

– Оставьте ваши грязные намёки для посиделок с другими сплетниками. Что. Вам. Угодно? – Буквально отчеканила я.

Визитёр споткнулся на полушаге, вглядываясь в моё лицо:

– Знаешь ли с кем ты разговариваешь, бывшая рабыня? – красивые черты гостя словно поплыли, и сквозь них проступили другие, злобные до мерзости, до отвращения.

– Вы сами не хотите отвечать, оставляя мои вопросы без внимания, – выпрямилась в полный рост и всё равно приходилось смотреть на мужика, задрав голову.

Он прошёл к столу, вальяжно уселся, откинув рукой мои записи. Я тихонько кивнула Кеносу, тот исчез. Здесь законы гостеприимства незыблемы, хоть враг пришёл, хоть друг, угостить обязан. Другое дело, что изысков мы не держали. Скоро перед гостем появился кувшин с водой, тарелки с фруктами и сыром.

– Вижу, ты тут развернулась, – так и не удосужившись представиться, продолжил мужик, – жалкие потуги, – поморщился он. Я навёл справки, покупателей на товар не осталось. Никому твоё масло не нужно. Так вот. Предлагаю продать рощу моему сыну, Анаргиросу, он давно и успешно занимается производством масла.

На этих словах я не сдержалась и фыркнула, весь Элевсин знал, как сыночек Эребоса (не осталось сомнений, кто передо мной), ведёт дела. Мужчина было вскинулся, но потом притушил ярость.

– Я предложу хорошую цену, поверь, через год ты не выручишь за неё и половины того.

– Спасибо за столь щедрое (но так и не озвученное в конкретной сумме) предложение. Однако роща не продаётся, она будет жить в память о Димитрисе.

– Даже так? Старый торгаш был настолько дорог тебе?

– У меня дела, извините, они требуют моего присутствия. Если у вас больше нет тем, кроме того, как оскорбить или унизить хозяйку дома, в который вы пришли, как проситель, давайте я провожу вас до колесницы.

– Девка, – поднялся Эребос, нависая надо мной, как стена.

За спиной у меня молча встали мужчины, гость осёкся и отошёл в сторону.

– Моё предложение в силе ещё неделю. Не больше. Потом пеняй на себя.

– Вы мне угрожаете? – Я шагнула вперёд, смело смотря в глаза мужику.

– Предупреждаю. Тебе не справиться.

Он резко обернулся, подняв плащом целый ураган, что разметал бумаги на столе, и вышел вон.

– Вот и поговорили, – почесала я голову, – странный какой-то.

Пеон расхохотался:

– Мелисса, ты не знаешь Эребоса, для него разговор даже с бывшей рабыней умаление своего достоинства и чести. Больше сноба не видали в самих Афинах. Странно, что он не кинулся на нас с кулаками. Ему всё сходит с рук.

У меня же от встречи осталось только чувство гадливости. Прав был Дамианос, всё равно что со змеёй обниматься. Фу!

– Для храма всё готово? – Успокоившись, обернулась к мужчинам.

– И уложено в телегу.

– Отлично, завтра мы с вами, Пеон и Атрей, поедем в Телестерион. Посмотрим, у кого не пойдёт торговля. Для тебя, – подошла я к гладиатору, – особая просьба. Будешь изображать моего телохранителя. Послушай, что говорят люди вокруг. Вдруг пригодится.

Утром я принарядилась в хитон, подаренный Дамианосом, покрутилась у зеркала, что наколдовала передо мной Элисса. Надо бы заехать в лавочку какую, купить пару нарядов, на выход и домашний. А то и надеть нечего.

Во дворе у запряжённой телеги ждали мужчины. Атрей встретил меня восхищённым взглядом. Пеон же удивился:

– Боги милосердные! Мелисса, если бы не знал, то подумал, что воскресла Меланта. Вы похожи как две капли воды, особенно в этом наряде.

Не очень мне понравилось сравнение с покойницей, но буду считать это комплиментом. Старик ведь не желает мне дурного.

Мы уселись рядышком, и Пеон пустил лошадь рысью.