Глава 38

Напряжение вечера сказалось, недодумав, зачем Солону нужно меня похищать, я прикорнула на плече Атрея и заснула. Очнулась, когда он нёс меня в спальню, улыбнулась и снова погрузилась в дремоту.

Маленькие ручки гладили меня по голове.

– Элисса, что за приступ нежности с утра? – Открывать глаза не хотелось.

– Мы так испугались за тебя вчера. Так испугались, – моя кошечка вздохнула так скорбно, что сон сняло, как рукой.

Я распахнула глаза и потянулась, уснула, как была, в платье, пропахшем гарью и представляющим сейчас довольно жалкое зрелище. Эх, за обновками опять не попала.

– Знаю, как нам отвлечься от всех тревог, – чмокнула Элиссу в мягкую щёчку, – поехали в город. До полудня есть время, можно прикупить обновок. Поможешь мне выбрать.

Глаза кошечки загорелись:

– Ой, сейчас мы из тебя королеву сделаем, – захлопала она в ладоши, – чего лежишь, давай поднимайся.

Я осмотрела наряд, единственный парадно-выходной, был испорчен. Придётся ехать в синем платье. Подхватила отрез ткани, заменяющий полотенце, и пошла мыться.

Когда вышла во двор, там собрались все. Раздались приветственные крики.

– Мы вчера так испугались за тебя, Мелисса, – подошёл ко мне Пеон, – хвала богам, всё обошлось. Атрей успел вовремя.

– А где он, кстати?

Из толпы вышел мой гладиатор, немного смущённый, но радостный:

– Ты в порядке?

– В полном. И хочу до визита в храм проехаться по магазинам. Составишь мне компанию?

Атрей приблизился ко мне почти вплотную:

– Я тебя теперь никуда не отпущу. И…прости меня.

Скоро наша повозка тарахтела по дороге в город. В этот раз визит на рынок одежды прошёл без приключений. Не считая того, что Элисса решила примерить на меня всё, что там было. Вскоре мы разругались вдрызг, но договорились на четыре хитона, две хлайны, один ярко-бирюзовый пеплос и в довесок красивые фибулы и шпильки для волос. К одежде приобрела ещё пояса и пару добротных сандалий.

В стоявшей рядом таверне попросила у хозяина комнату на полчаса, где, с помощью Элиссы, переоделась. Трактирщик сначала ворчал, приняв меня за служанку, но, когда перед его взором блеснула драхма, сменил гнев на милость.

Мы выбрали для визита в храм тот самый хитон, цвета морской волны, что приглянулся мне ещё вчера. Элисса застегнула серебряные фибулы, замысловатой формы, такой же пояс стянул талию. Расправили складки. Поверх накинула белую, прозрачную хлайну. Волосы заплела до макушки в обычный «колосок», оставив внизу свободные пряди.

Когда я спустилась, трактирщик смотрел на меня, выпучив глаза:

– Госпожа, вы так прекрасны, – только и выдавил он.

Именно так я себя и чувствовала. Мне хотелось предстать перед ненавистным Солоном и его прихвостнем в шикарном наряде. Что говорить, тщеславие и мне не чуждо. Как и злорадство, как и желание утереть нос врагу.

Мы направились к Телестериону и скоро въехали в боковые ворота. Нас встретил Филотас:

– Мелисса, ждём только тебя. Пойдём быстрей.

– Разреши присутствовать и Атрею, – указала я на гладиатора, – он тоже жил в доме Солона. И освободил меня вчера.

Мужчина коротко кивнул и пошёл вдоль храма к небольшой пристройке у западной стены. Телестерион имел выходы с трёх сторон, кроме той, куда мы сейчас шли.

Нас ввели в небольшой зал без окон, освещённый несколькими лампионами, серые стены придавали ему мрачный вид. Будто находишься в склепе. Посреди стояло три высоких деревянных стульев, где, привязанные ремнями, сидели Хорус, Солон и незнакомый мне мужик. Внешне он напоминал гадюку, длинная шея и маленькая головка, которая постоянно покачивалась. Чувство гадливости заполонило меня. Прибавьте ещё сюда глубоко посаженные блёкло-серые глаза и тонкие, непрестанно дёргающиеся губы.

Позади кто-то кашлянул, и я подпрыгнула от неожиданности, засмотревшись на пленников. За мной стоял вчерашний суровый жрец. Поняла сейчас, кого он мне напомнил, разведчика Штирлица из чёрно-белого старого фильма. Так его про себя и окрестила.

– Вы уже допросили их? – подошла я к нему.

Тот молча тряхнул головой:

– Приступим. Можешь поговорить с ними сама.

Я подошла к Солону. Его глаза заплыли под внушительными кровоподтёками, нос был сломан. Это кто его так отделал? При виде меня у торгаша задёргалось лицо.

– Скажи мне, за что вы так со мной? – Как могла, держала себя в руках, хотя хотелось врезать. Всем троим.

Солон промолчал, лишь окинув меня злобным взглядом.

– Не получается беседы, – пожала я плечами, повернувшись к жрецу.

– Отойди. Сейчас заговорят.

Я перешла на магическое зрение. Рядом со Штирлицем стояли три лара. Таких крупных мне ещё не доводилось видеть. Плечистые, со столь же суровым взглядом, что и у мага.

Жрец зашептал что-то едва слышно и сделал пару пассов, энергия маленькими смерчами, закрутившись, приблизилась к привязанным и впиталась в тело. Тех перекорёжило. Хорус, сидевший с прикрытыми глазами, распахнул их и закричал:

– Я всё скажу, остановите! Прошу!

Солон, скрипевший от боли зубами, кинул на него полный ненависти взгляд.

Штирлиц махнул рукой, и пытка прекратилась.

– Говори, – бросил он.

– Мы не замышляли похищать её, – кивнул Хорус на меня, – вчера к нам на боях подсел какой-то маг. Он знал, что Мелисса – бывшая рабыня хозяина. И предложил поквитаться. Господин был зол, что не смог получить её назад. Храмы хорошо платят за магов. Его торговля зачахла, а его гладиаторов не выставляли на бои в Фивах. Когда я приехал за ней, оказалось, что Мелисса свободна. И Солон долго злился.

– Замолчи, ты, шакал, – прохрипел сидевший рядом торговец.

Хорус захлопнул рот, так что стукнули зубы. Оно и понятно, податься ему от хозяина некуда.

– Тогда продолжай ты, – Штирлиц сделал пас и смерч, видимый всеми, закрутился на его ладони. Зрелищно, ничего не скажешь.

Солон, слезящимися глазами следил за ним, стиснув зубы. По закону ему грозила смертная казнь, и он это прекрасно понимал. Жрец повёл ладонью, и смерч, сорвавшись, заскользил к пленнику. Тот неотрывно следил за ним, а по щекам бежал пот. Смерч исчез в утробе торговца и тот затрясся, как от удара током. Через несколько секунд взвыл:

– Убери, – дышал он со свистом, через стиснутые зубы, – скажу, всё скажу. Из-за этой твари всё пошло прахом.

Вот так номер, нашёл крайнюю. Моему возмущению не было предела.

– Иантина, – продолжил Солон, – моя жена. Её связи всегда помогали мне в торговле. Но после того как она узнала, что я хотел. Э-э-э, немного позабавиться с этой, взорвалась. Хотя раньше не обращала внимания. Она уехала к отцу, забрав детей. А моя торговля захирела. И бои. Я много проиграл в последнее время. Приехал забрать причитающееся мне, а эта девка – хозяйка рощи, – он мерзко захихикал, – рабыня, просто подстилка для хозяев.

Я не сдержалась и резко взмахнула рукой, желая вбить слова в глотку торгаша. Он поперхнулся, побагровел и натужно закашлялся.

– Стой, – просипел Солон, – прости.

Рассеяла заклинание.

– Привёз всех гладиаторов сюда, надеясь заработать на боях в Элевсине. Только народ неохотно идёт на них. Я на мели. На мели! И тут эта… Мелисса. Роща у неё, одна из лучших в Элладе. Когда тот колдун подсел ко мне, злость просто захлестнула меня. Он сам всё придумал! Это не я! Он сказал, куда её можно отвести. Только приказал самостоятельно подкараулить в городе. Я не хотел её убивать! – Солон то шептал, то кричал, глаза его стали безумны, – всего-то заставил бы стать немного поласковей. Потом отпустил. Клянусь!

Кожу продрало ознобом, стоило представить, как меня заставили быть нежней к нему.

– Мразь, – вырвалось невольно. Атрей сжимал кулаки, вперив гневный взор в торгаша.

– У неё нет права быть свободной! – вопил Солон, пуская слюни. Похоже, ему просто сорвало крышу, – она рабыня! Рабыня!

– Храм подписал вольную Мелиссы, – спокойно ответил жрец и торгаш захлебнулся собственным криком.

Едва взглянув на Хоруса, Штирлиц подошёл к змееподобному:

– Теперь ты.

– Гос-с-сподин, – зашипел тот, точно, как змея. Меня снова передёрнуло, – я ни при чём. Зашёл в бордель. Так-то не по злости, ласки душа требует. А там крики, драка. Не успел унести ноги.

– Врёт он! – Солона било в ознобе, – он околдовал Мелиссу, чтобы не мог найти её лар.

– Вот гад, – погрозил ему кулаком Тирон. Двое из ларца всё время сидели, наблюдая за пытками с открытыми ртами. Ей-богу, им только попкорна не хватало.

– Что ты, господин маг, что ты. Кто я? Мелкий человечек, – зашипел опять мужичонка.

– Говори, где скрывается твой хозяин? – Жрец надвигался на него, как скала.

– О чём ты? Нет у меня никакого хозяина. Водонос я. Там кувшинчик продам, сям.

Дожидаться конца монолога Штирлиц не стал, очередной пасс и змеёныш забился в конвульсиях. Он открыл рот, чтобы заговорить, но в этот момент на его горле вспыхнуло какое-то чёрное клеймо, мужик захрипел, посинел, глаза вылезли из орбит. Я видела, как жрец и его лары старались оттянуть проклятье на себя. Только всё без толку, через минуту змеёныш был мёртв.

– А, бездна Тартара! – Выругался жрец, – который год не могу подобраться к этому колдуну. Каждый раз он на шаг впереди, – мужчина бросил взгляд на оставшихся, – я подготовлю бумагу для Байона и главы Совета старейшин. Завтра их казнят. Преступления доказаны.

– Как? – Тронула я его за плечо.

Жрец недоумённо поднял брови.

– Как их казнят? – повторила я.

– Раба повесят, Солону отрубят голову.

– Нет, – я вскинула руку, увидев, как возмущение проступило на всегда спокойном лице Штирлица, – погодите. Он лишал жизни людей. Даже если они были рабами. Но заставлять проливать кровь на арене, ради потехи… Пусть их самих выведут туда.

– Ты забываешься, – холодно ответил мне жрец, – Солон, гражданин Фив и знатный человек.

– Значит, ему всё дозволено?! – почти закричала я в лицо мужчине. Сзади отрывисто выдохнул Филотас, никто не ожидал от меня подобного.

Штирлиц замер, в его суровом взгляде скользнуло что-то похожее на понимание:

– Так не будет, но их казнят на арене. Последнее слово, – отрезал он.

– Спасибо, что понял меня, – по лицу скользнули предательские слезинки, – а что будет с гладиаторами, которые сейчас в Элевсине?

– Их отправят на торги, деньги уйдут жене Солона.

Больше Штирлиц не задерживался, развернулся и вышел, за ним его лары. Один смерил меня таким взглядом, что стало не по себе. Вот уж суровые ребята.

– Идёмте, – подошёл ко мне Филотас, – нам пора.

– Да, конечно, – я кинула быстрый взгляд на Атрея.

– Что ты задумала? – Спросил он, едва мы очутились на улице.

– Идём к гладиаторам.

– Мелисса!

– Не хочешь, пойду одна.

Атрей примирительно поднял руки. Мы сели в повозку и покинули храм.