Глава 13

Собор Всемилостивого Творца в Мирограде тонул в сером свете осеннего дня. Солнце, пробиваясь сквозь плотную завесу облаков, скупо золотило купола, но внутри, под высокими сводами, царил привычный полумрак, в котором тонули древние фрески и терялись шаги редких посетителей. Пахло ладаном, воском и сыростью — вечными спутниками старых каменных стен.

Архиерей Варфоломей стоял у окна в своих личных покоях, расположенных в северной башне собора. Отсюда открывался вид на Соборную площадь, где суетливо сновали горожане, спешащие по своим делам. Жизнь текла своим чередом, не подозревая о том, какие страсти кипят за этими толстыми стенами.

—Владыка, — раздался голос за спиной.

Варфоломей не обернулся. Он знал, кто вошел: шаги инока Ираклия архиерей научился различать среди многих других за годы знакомства.

—Подойди, — велел архиерей, не поворачиваясь. — Посмотри на них. На этих людей. Они думают, что их жизнь — в их руках. Что они сами решают свою судьбу. Они не ведают, что каждому из них уже вынесен приговор — или спасение, или погибель. Волю Творца никому не изменить.

Ираклий приблизился, встал чуть позади, как того требовал этикет. Он был бледен после долгой дороги из Веретьева, но держался прямо, с той особой внутренней собранностью, которая отличала лучших агентов Братства.

—Владыка, я прибыл с докладом, как вы приказывали.

Варфоломей наконец обернулся. Взгляд его темных глаз был тяжелым, испытующим. Он указал на кресло у небольшого стола, где уже были приготовлены чай и легкая закуска — знак внимания к утомленному дорогой послушнику.

—Садись. Рассказывай. Как прошло твое путешествие в усадьбу? Я хочу услышать подробности.

Ираклий опустился в кресло, но сидел на самом краешке, готовый в любой момент вскочить. От предложенного чая отказался, видимо, торопился доложить.

—Владыка, всё сделано, как вы велели. Я добрался до усадьбы «Каменная Роза» и сумел войти в доверие к Горским. Представился иноком, идущим на богомолье, помог им, когда сломалось колесо. Меня пустили переночевать.

Варфоломей кивнул, жестом велев продолжать.

—Ранним утром я решил спуститься в подвал дома, пока все спали. Мой учитель, инок Агафон, рассказывал, что видел там на стене золотого феникса. Только навстречу мне попалась девица — возможно, искала что-то, связанное с прошлым рода. А когда возвращалась, мы с ней и столкнулись. Вот тогда я решил проверить ее огнем. Девица странно себя вела, будто была не в себе, а я, как бы ненароком, приложил ее ладонь к свече, чтобы она очнулась.

Архиерей подался вперед. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

—И?

—Я схватил ее за руку и поднес к пламени свечи. — Ираклий говорил тихо, но архиерей слышал отчетливо каждое слово. — Девица упал без чувств от боли, а я бросился за помощью. Когда я вернулся с одним из слуг, ее уже не было.

Варфоломей медленно откинулся на спинку кресла. Лицо его оставалось бесстрастным, только пальцы сильнее сжали подлокотники.

—Значит, Искра тлеет. Не разгорелась, но тлеет.Кровь Каравелла все равно даст о себе знать. — Он помолчал, обдумывая услышанное. — А что с ларцом? Ты оставил его в мастерской?

—Да, владыка. Ларец с глушителем передан подмастерью под предлогом поломки. Стены мастерской я окропил составом, как вы велели. Если там вспыхнет огонь, пламя будет таким, что не оставит ни единого шанса.

Варфоломей удовлетворенно кивнул, но в глазах его не было торжества — только усталая решимость.

—Хорошо. Ты все сделал правильно. Теперь о главном. — Он поднялся, прошелся по комнате, заложив руки за спину. — Девица сейчас в Мирограде. Вместе с отцом остановилась в «Трактире Ветра». Сегодня князь Воронцов отвез ее в Императорскую библиотеку.

Ираклий удивленно вскинул брови:

—Воронцов? Тот самый, что…

—Да. Тот самый, что служит Ордену. Или делает вид, что служит. — Варфоломей поморщился. — Это сейчас не важно. Важно другое: я чую, что Орден что-то затевает, и не удивлюсь, если они хотят похитить Горскую. А если она попадет к ним в руки — мы проиграем. Девица станет их оружием.

Ираклий молчал, обдумывая сказанное архиереем.

—Что мне делать, владыка? — спросил он наконец, поднимаясь.

—Пока останешься в Мирограде. — Варфоломей произнес это так, словно решение было принято давно и не подлежало обсуждению. — Будешь следить за Горской днем и ночью. За каждым ее выходом в город, за каждым, кто к ней приближается. Особенно за людьми Ордена.

—Но, владыка, — Ираклий запнулся, — если я останусь здесь, кто будет присматривать за мастерской в Веретьеве?

—Твоя задача сейчас — не дать Ордену перехватить девицу раньше времени, — твердо сказал Варфоломей. — Она должна вернуться в Веретьево. Должна войти в ту мастерскую.

Ираклий опустил голову, принимая приказ.

—Но Горский занят поиском поставщиков, — Варфоломей перевел взгляд с инока на огонь в камине. — Старые, под давлением Ордена, отказались с ним работать. Пока мастер не решит эту проблему, они не уедут.

Архиерей вернулся к столу, взял лист бумаги и быстро написал несколько строк.

—Вот адрес купца Третьякова. Он торгует на оптовом рынке, у него хорошие связи. И главное — он не связан с Орденом. Однажды я помог ему вернуться на праведный путь, и купец мой должник. Передашь ему от меня записку, пусть поможет Горскому.

Ираклий взял листок, спрятал во внутренний карман рясы.

—Арсений Петрович в отчаянном положении. Ему нужен любой выход, поэтому он и ухватится за Третьякова, как за соломинку. — Варфоломей вернулся в кресло. — Ступай, и пусть Творец поможет тебе.

Ираклий поклонился, осенил себя крестным знамением и вышел, бесшумно ступая по каменным плитам. Варфоломей остался один, слушая, как ветер протяжно завывает за окном. Архиерей думал о том, что главная задача — потушить последнюю искру. А после… можно передать власть другому, а самому уйти в самый далекий монастырь, затерянный в лесах. Подальше от людей, от интриг и мирской суеты. Туда, где он останется наедине с природой, и тогда, быть может, Творец услышит его запоздалую молитву о прощении.

* * *

Пока я ехала в карете до гостиницы, то смогла успокоиться. Во-первых, в архиве я не нашла ни одного упоминания о роде Каравелла. Словно кто-то просто стер все данные о нашей семье. Разве это плохо? Нет. О нас никто не знает, кроме Братства. Надо подумать, как я могу уверить их, что во мне нет магии огня. Отправиться в Собор Всемилостивого Творца и надеяться, что Братство само выйдет на связь? Попробовать с ними договориться? Ведь бабушка Софья как-то смогла, если нас не трогали столько лет, пока дядя Марк не решил, что хватит скрываться.

Мысли крутились вокруг Собора, инока, Братства. Если бы меня хотели убить, то сделали бы это в усадьбе. У Ираклия была прекрасная возможность, но он лишь обжег мне ладонь… Значит ли это, что они от меня отстали и у меня остался лишь один враг — Орден Черного Феникса?

Но если о Каравелла ничего не сохранилось в архиве, то о других семьях магов сведения были собраны очень подробные. Особенно не поскупился писец в описании пыток, смакуя каждую деталь. Вряд ли кто-то остался в живых, а если и остался, то скрылся навсегда. И у меня нет даже никаких намеков, где можно было бы начать поиски.

О кулоне тоже оказалось немного информации. Лишь описание: артефакт хранителей, позволяющий менять прошлое. Но как проводится ритуал и как часто его можно проводить, существует ли какая-нибудь опасность для мага — ничего.

«Мне нужно срочно поговорить с Григорием Львовичем. Он должен что-то знать», — подумала я, когда выходила из кареты. Двор гостиницы оказался полон экипажей. Слуги суетились, раздавались крики, ржание уставших лошадей, переругивались кучера. «Трактир Ветра» имел отличную репутацию и привлекал многих богатых гостей столицы, даже иноземные гости останавливались именно здесь. И дело было не только в комфортабельных комнатах, вкусных обедах, расторопных слугах. Много значило место. . Гостиница располагалась недалеко от центра столицы, где находились не только театры, но и государственные учреждения. А еще чудесный парк и пристань… В общем, прекрасное место для деловых встреч и приятного досуга. Для владельца все сложилось отлично. .

Журин открыл передо мной дверь, и я вошла в теплое помещение гостиницы. В воздухе витали ароматы жареного мяса и сдобной выпечки. Постояльцы неспешно ужинали за столиками, беседуя вполголоса, а официанты плавно сновали с полными подносами, ловко лавируя между посетителями. И я поняла, как зверски проголодалась. Поэтому поспешила наверх. В это время папенька с помощником тоже обычно ужинали.

На втором этаже нам были выделены просторные апартаменты. Комната для каждого, гостиная и она же столовая. Дорого. Но мастер Императорского технического общества мог себе это позволить.

Когда я подошла к двери и Журин положил руку на фигурную позолоченную ручку, я услышала громкий голос дяди Якова. «Приехал! Теперь папеньке станет проще», — промелькнула мысль, прежде чем я переступила порог комнаты.

За накрытым столом сидели трое мужчин: отец, Григорий Львович и круглолицый, с пышными усами Яков Петрович. Едва увидев меня, дядя поднялся и раскрыл руки для объятий.

—Ты стала еще краше, дорогая племянница! — воскликнул дядя зычным голосом, когда я шагнула к нему и тут же оказалась прижата к широкой груди, пропахшей табаком и хвойным одеколоном. — Невеста! Арсений, пора дочери жениха искать. Дворянина, не меньше.

—Крутится уже один, — усмехнулся отец, многозначительно подмигнув. — Князь Воронцов.

—Это что же, я скоро буду обращаться к твоей дочери «ваше сиятельство», — громко рассмеялся дядя Яков, хлопнув себя по груди. — Отличная будет партия!

—Ну что вы… мы с князем так… друзья, — я смутилась, чувствуя жар на щеках. Знали бы они, какие у нас с Максимом дела.

Мой ответ еще больше развеселил брата папеньки, и я под предлогом, что необходимо переодеться с дороги, ускользнула в свою спальню. Меня встретила встревоженная Параша. Пока она помогала мне сменить дорожное платье на легкое домашнее, я заметила ее красные, припухшие глаза, словно служанка недавно плакала.

—Что случилось? Тебя кто-то обидел или… тебя навестили? — нахмурившись, спросила я, понизив голос. Смогла ли она выдержать давление? Смогла ли сказать то, о чем мы с ней договорились?

—Нет, Алиса Арсеньевна, — тихо ответила Параша, ее пальцы дрожали, путаясь в крючках и пуговицах, пока она помогала мне раздеться. — Я даже специально почти час простояла на ветру у черного входа, продрогла до костей. Юрка все уговаривал зайти в тепло, а я ждала. Надеялась, что кто-нибудь да появится. Ах, я боюсь, вдруг что случилось с Ванечкой. Вдруг я больше его… не увижу.

Параша причитала, шмыгая носом, а я не сдержалась и резко ее одернула, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

—Прекрати! Ты забыла, что Михаил занимается поисками Вани? А он, ты сама знаешь, какой дотошный. Найдет он твоего брата, даже не сомневайся. К тому же приехал папин брат, и я уверена, что завтра уже решится вопрос с поставщиком и скоро мы вернемся в Веретьево. И перестань сама искать с ними встречи, — я повысила голос, но тут же взяла себя в руки. — Иначе они что-нибудь заподозрят. Поняла?

Служанка кивнула. Возможно, она думала, что я ее пожалею, но мне не хотелось. Если бы Параша сразу пришла ко мне или к отцу, когда начались эти тайные встречи с лже-молочником, то многих бед можно было бы избежать. А сейчас я должна исправлять ее ошибки… Орден ведь теперь знает про кулон, а значит, скоро выйдет со мной на связь. Я даже не сомневалась.

Сполоснув лицо прохладной водой, чтобы смыть дорожную пыль и следы усталости, поправив прическу и одернув кружевные манжеты, я глубоко вздохнула и направилась в столовую, где уже звенели приборы и слышался довольный гул голосов. Там, слушая беседу мужчин, я узнала, что с нами не продлили императорский контракт на поставку ювелирных изделий. Поэтому дядя Яков завтра отправляется выяснять причины, и папенька вместе с ним. А после они займутся поиском поставщиков. Папин брат попробует разузнать что-нибудь через знакомых приказчиков и биржевых маклеров.

Сахаров больше слушал, чем разговаривал, лишь изредка согласно кивал, погружая вилку в жаркое. А я уже про себя планировала, как поступлю завтра, когда дядя Яков и отец уедут по делам. Нельзя упускать момент для откровенной беседы с Григорием Львовичем. Возможно, даже придется показать ему кулон и потребовать рассказать все о таинственной личности Того, Кто в Тени.

Мои мысли прервал резкий стук в дверь: это был Журин. Присоединиться к нам за столом охранник отказался, коротко бросив, что на службе. Но отец велел Параше принести ему ужин, и Борис, быстро перекусив, снова занял пост у входа.

—Передали письмо, Арсений Петрович, — доложил Журин, протягивая белый конверт отцу, а я незаметно выдохнула, когда разглядела — на конверте стояла печать не Ордена, а изящный вензель, показавшийся мне смутно знакомым.

—Это от князя Воронцова, — произнес папенька, ловко открывая письмо и доставая сложенную вдвое записку. Он быстро пробежал текст, а затем поднял глаза и удивленно взглянул на меня. — Мы приглашены завтра на ужин к княгине Орловой. Максим Сергеевич будет нас сопровождать.

«Черный Феникс сделал свой ход», — подумала я. Возможно, поэтому они больше не ищут встреч с Парашей. Незачем. Они знают — кулон у меня. Но почему не пытаются вырвать его силой? В прошлом Орден хотел меня сжечь, а теперь… Что изменилось?

—Арсений, так это ж отличная новость! — радостно воскликнул дядя Яков, аж привстав с места. — Орлова же в хороших отношениях с императором. С ней надо дружить.

—А еще с советником Лебедевым, который не торопится прислать мне для мастерской заряженные артефакты. Воронцову вон жалобу пришлось писать, — с досадой возразил отец, нахмурив брови. — Ладно, пригласили, надо идти. Алиса, купи завтра новое платье, все-таки к княгине пойдем.

—Хорошо, — улыбнулась я, пряча тревогу за этой улыбкой. «Прав ты, папенька. Ой, как прав. Неспроста она нас зовет, да и отказаться никак. Остается только подготовиться, обдумать все. С княгиней надо быть острожной. А еще все отрицать и ни в коем случае не признаваться, что я маг огня». Кулон ответил тихой вибрацией, соглашаясь.

Когда к столу подали ароматный чай в пузатом самоваре и целое блюдо румяных ватрушек с творогом и пирогов с мясом, вкусно пахнущих домашним уютом, то новый, нетерпеливый стук в дверь прервал наш мирный разговор. И снова Журин передал письмо отцу.

—Не думал, что ты так популярен в столице, Арсений, — добродушно хохотнул дядя Яков, отправляя в рот сдобную плюшку.

—Я и сам не догадывался, — рассеянно бросил отец, надрывая конверт. Он читал внимательно, вчитываясь в каждую строчку, и даже не один раз. Затем, помедлив, отдал письмо брату. — Это от Прохора Исаковича Третьякова, купца первой гильдии, как он себя величает. Слышал о таком?

—Хм, — дядя Яков задумчиво поджал губы, изучая письмо. — Имя на слуху, но надо будет поспрашивать о нем у знакомых приказчиков. От встречи предлагаю не отказываться, вдруг окажется выгодной сделка.

—Если все пройдет, как надо, то домой скоро вернемся, Алиса, — вновь улыбнулся папенька, и в его глазах я заметила надежду.

«Неужели удача решила повернуться к нам лицом?» Но внутренний голос возразил: «Еще рано радоваться. Ты только расшевелила клубок змей, теперь надо предотвратить их нападение. Или хотя бы подготовиться к нему».