Глава 17

Банк располагался в самом сердце Мирограда, в здании, которое своей тяжеловесной роскошью должно было внушать доверие даже самому придирчивому клиенту. Колонны из красного гранита, бронзовые двери с двуглавыми орлами, мраморные полы, по которым скользили служители в безупречных фраках. Здесь пахло не только деньгами, но и едва уловимым запахом власти, которая не выставляет себя напоказ, но ощущается кожей.

В общей приемной банка было светло и просторно. Здесь пахло дорогими сигарами и лаком для мебели. У стен тянулись кожаные диваны, на полированных столиках лежали свежие газеты. Несколько посетителей ждали своей очереди; служащие в синих сюртуках бесшумно проносились с подносами, на которых позвякивали чашки.

Лилия Фролова сидела у высокого окна с видом на площадь. На девушке было новое платье — светло-серое, с серебристой вышивкой, которое отец заказал к их визиту в столицу, и бежевое кашемировое пальто. Лилия держала на коленях ридикюль из перламутровой кожи и скучающим взглядом провожала экипажи за стеклом.

Отец оставил ее здесь четверть часа назад, сказав, что ему нужно «уладить несколько формальностей» с бароном. Лилия тогда капризно надула губы, ей не хотелось сидеть в приемной, как простой просительнице, — но отец был непреклонен.

—Деловые разговоры не для женских ушей, — отрезал он, одергивая жилет. — Подожди здесь. Я скоро.

Мысли девушки сосредоточились на предстоящей свадьбе с графом Чернышовым, о том, как она будет блистать на столичных балах. Лилия уже почти забыла ту досаду, что испытала в Веретьево, когда служанка Алисы доложила о приезде князя Воронцова и как она встретилась с ним у двери. Что ж, пусть Алиса тешит себя вниманием князя. У Лилии будет граф.

И тут в общий зал вошел Александр в безукоризненном сюртуке от лучшего столичного портного. Граф выглядел спокойным и собранным. Он передал теплый плащ слуге и с удивлением взглянул на Лилию, когда заметил ее у окна.

Сердце девушки забилось в предвкушении. Отец пообещал ей, что как только Чернышов подпишет все документы в банке, то предложение руки и сердца от графа () не заставит себя долго ждать. Лилия вовсе не была глупа. Она отгоняла мысли, что, возможно, Орден слегка надавит на Александра. Все неважно, зато Лилия станет графиней и утрет нос Горской. Потому что княгиней она вряд ли станет.

—Доброе утро, Лилия Константиновна, — мягко поприветствовал граф девушку. — Не ожидал вас здесь увидеть.

—Папенька приехал в банк по делам, — девушка кокетливо взмахнула ресницами. — А я рада, что встретила вас. Вы делаете доброе дело, граф. И теперь мы с вами будем объединены общей идеей возрождения магии. Это так прекрасно.

Чернышов не успел ответить.

—Граф, — к нему подскочил управляющий. Он низко поклонился. —Барон уже ожидает в малом переговорном зале.

—Благодарю, — тон графа изменился, и на управляющего он взглянул строго. Затем снова посмотрел на девушку, голос его смягчился, и он произнес: — Идея прекрасна, но вот ее выполнение… Не верьте сладким речам, Лилия Константиновна. Обычно они лгут.

Чернышов направился за управляющим, кивая знакомым лицам, а затем скрылся за тяжелой дубовой дверью.

«Что он имел в виду?» — с беспокойством подумала Лилия. Нет, она понимала, что барон фон Риттер не просто так хочет заручиться поддержкой Чернышова. Но ее это мало интересовало, больше волновала мечта стать дворянкой. И вот мечта была все ближе к исполнению.

Лилия вздохнула, открыла ридикюль, достала маленькое зеркальце и поправила прическу. Время тянулось до того медленно, что девушка не знала, чем себя занять. Она уже собиралась попросить служащего принести ей чай, когда дверь, за которой сначала скрылся папенька, а затем граф, отворилась, и оттуда вышли двое.

Высокий мужчина в черном пальто с меховым воротником и цилиндре держался с той особой выправкой, что выдает отставного военного даже в штатском платье. Он под руку вел к выходу барона фон Риттера. Тот был бледен, его дорогой сюртук сбился набок, держался он скованно, словно с трудом сохранял достоинство под тяжестью случившегося.

За ними быстрым, деловым шагом вышел граф Чернышов. Следом — незнакомый мужчина в расстегнутом длинном пальто, с холодными серыми глазами, которые на секунду остановились на Лилии, прежде чем продолжили дальше осматривать зал.

Девушка вскочила, выронив зеркальце. Оно со звоном покатилось по мраморному полу, но девушка не обратила на это внимания. На сердце вдруг стало так тяжело от плохого предчувствия, что даже вдохнуть было больно.

—Отец… — прошептала Лилия, вглядываясь в лица выходивших. Но Константина Борисовича среди них не было.

Чернышов что-то быстро сказал сероглазому мужчине и направился к девушке.

—Где мой отец? — спросила Лилия, и в голосе ее прозвучал страх, который она не могла скрыть. — Он должен был быть с бароном, он сказал…

—Ваш отец арестован, — перебил Чернышов, понизив голос, чтобы не привлекать внимания других посетителей. — Как и барон фон Риттер.

Лилия почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она схватилась за спинку дивана, пальцы побелели.

—Лилия Константиновна, — голос его звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость. — Вам лучше пройти со мной.

—Этого не может быть. Мой отец — честный купец, он ничего…

—Документы, которые изъяли, — Чернышов сделал шаг ближе, почти касаясь ее локтя, чтобы поддержать, — говорят об обратном, а еще… в них есть и ваше имя. Вы участвовали в сборе средств, уговаривали меня согласиться на странную авантюру… Формально это тянет на соучастие.

Лилия смотрела на него расширенными глазами. Внутри все рухнуло — будущее, о котором она мечтала, титул, брак, все, что отец сулил ей, оказалось прахом.

—Что же мне делать? — прошептала она. — Я ничего не знала, я только хотела…

Девушка замолчала. К горлу подступал комок, он мешал говорить. Что она скажет графу? «Я так поступила, чтобы выйти за вас замуж и утереть нос Алисе Горской?» или «Я так мечтала стать дворянкой, что была готова на все»?

—Я понимаю, — Чернышов оглянулся. В приемной уже начали оборачиваться, шептаться. — Мне разрешили сопроводить вас до дома. Давайте поторопимся.

Граф поднял упавшее зеркальце, сунул его в ридикюль, затем подхватил Лилию под локоть и повел к выходу. Девушка шла, почти не чувствуя ног, и только хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Она обернулась в тот момент, когда в общий зал вышел растерянный отец в сопровождении коренастого незнакомца.

—Папа, — только и успела прошептать девушка, прежде чем Чернышов вывел ее на улицу. Лилия ничего не соображала, слезы хлынули из глаз, когда граф усадил ее в свою карету.

—Слушайте меня внимательно, — сказал он, и в голосе его прозвучала та жесткость, которая появляется у людей, привыкших принимать решения в критический момент. — У вас есть один способ спастись. Это немедленно выйти замуж.

Лилия подняла на него полные слез глаза.

—За кого?

—Иван Степанов, — Чернышов говорил быстро, словно боялся, что она перебьет. — Сын владельца пароходства «Степанов и сыновья». Он давно к вам неравнодушен, вы это знаете. Человек честный, богатый, молодой. Если вы согласитесь стать его женой, он сможет дать вам защиту. А в обмен… вы дадите показания против тех, кто втянул вас в это дело.

—Против отца? — Лилия отшатнулась.

—Ваш отец сам во всем признался, — Чернышов не отводил взгляда. —

Он просил только об одном — чтобы вас не трогали. Он знал, на что шел.

Лилия закрыла лицо руками. Плечи ее вздрагивали, но плакала она беззвучно, воспитание не давало разреветься в голос.

—У вас нет времени на раздумья, — добавил Чернышов, хотя в голосе его прозвучала нотка сочувствия. — Следствие начнется сегодня, ваше имя уже в списке подозреваемых. Решайтесь.

Лилия опустила руки. Ей давали выбор, хотя… его и выбором нельзя назвать. Выйти замуж за рыжего поклонника, который заставил ее комнату в Веретьеве цветами. Мечта стать графиней разбилась на осколки. Либо… тюрьма.

—Я согласна, — сказала Лилия, и голос ее прозвучал чужим, безжизненным. — Но… Иван Степанов… он знает, что я…

—Он знает все, — Чернышов достал из кармана чистый платок, протянул ей. — И Степанов сказал, что это не имеет значения. Он ждал вас три года, Лилия Константиновна. Но сами понимаете, после тюрьмы отец не даст ему разрешения жениться на вас. Да и будет ли он вас ждать? Вам дадут лет десять, не меньше.

Лилия взяла платок, промокнула глаза, провела ладонью по лицу, стирая следы слез. Дать показания против отца. Мысль обожгла, и она на секунду зажмурилась. Но что ей оставалось? Идти в тюрьму следом? Отец сам все решил за нее — как всегда. Ей оставалось только спасаться.Рука сама собой потянулась к ридикюлю, открыла его. На самом верху, на перламутровой кожице, лежало то самое зеркальце, которое граф поднял с пола. Стекло было целым, только серебряная оправа чуть помялась. Лилия смотрела на него, и вдруг ей показалось, что в этом маленьком зеркальце отразилась вся ее прежняя жизнь — та, что рассыпалась в прах за последние полчаса. Слезы снова хлынули из глаз, она захлопнула ридикюль и прижала его к груди.

—Я готова, — сказала она, и в этом «готова» было что-то от обреченности, но также и от той жесткой решимости, с какой тонущий хватается за последнюю соломинку. — Что я должна сделать?

—Сейчас я отвезу вас в гостиницу «Северная». Иван там. Вы подпишете необходимые бумаги, и уже завтра дело против вас будет закрыто в обмен на свидетельские показания. — Чернышов помолчал. — Я даю вам слово, что с вами ничего не случится.

—Слово графа? — Лилия попыталась улыбнуться, но вышло криво.

—Слово человека, который не хочет, чтобы вы поплатились за чужую вину, — ответил Чернышов серьезно. — Вас втянули в не очень хорошую игру, Лилия Константиновна. Вам повезло легко отделаться и почти не замараться.

Чернышов приказал кучеру ехать к гостинице, а Лилия судорожно сжимала кулаки, с ужасом представляя, что станет с маменькой, когда она обо всем узнает.

* * *

…Воронцов прибыл в банк на два часа раньше, чем барон фон Риттер. Управляющий выслушал следователя, весь затрясся от волнения и пообещал лично за всем проследить.

Как только в комнате собрались барон, Фролов и Александр, князь остался в соседнем помещении, а в коридоре стояли наготове трое агентов в штатском, отобранные лично Воронцовым. Те, кому можно было доверять, потому что у них тоже были счеты с Орденом.

Максиму нельзя было светиться, поэтому за дело взялся другой следователь — Кирилл Морозов. Он давно пытался прижать мошенников, но те каждый раз ловко ускользали. У Кирилла друг вляпался в эту историю, да так вляпался, что еле удалось сохранить родовое гнездо. А то бы и оно пошло с молотка за долги. Орден умело вытягивал все сбережения, а после бросал, оставляя человека ни с чем.

Пойти жаловаться некуда, все документы подписаны собственной рукой, добровольно. Обещание златых гор, новых магических артефактов соблазняло людей отдавать все средства на поиски мифической магии. Вроде взрослые люди и неглупые, но заговаривать Орден умел. Кто-то поддавался сладким речам красивых девиц, кто-то получал артефакт как приманку и потом отдавал в три раза больше. С кем-то вели беседы представительные люди, которые писали поддельные расписки или даже договоры, в знак подтверждения серьезных намерений. В общем, мошенники действовали по ситуации, отлично понимая характер человека и каким способом можно на него надавить, чтобы не спугнуть.

—Ты должен сделать все в точности, как я сказал. Никакой импровизации. Барон фон Риттер — человек осторожный, он будет проверять каждую цифру, каждую подпись. Если почует неладное — сорвется, — предупредил Максим друга, прежде чем граф вошел в переговорную комнату.

Воронцов сидел на стуле, постукивая пальцами по столу. Он напряженно прислушивался к звукам и представлял, что сейчас происходит в комнате за стеной. Вот Александр обменялся рукопожатием с бароном и купцом. Беседа ни о чем, а потом фон Риттер попросит Чернышова подписать «доверительное письмо» на имя казначея Ордена, коим является барон. Со словами: «Это стандартная процедура для столь крупных сумм. Затем вы подписываете распоряжение банку о списании средств со своего счета. И наконец, мы составляем акт о передаче, который будет храниться в нашем архиве как свидетельство вашего… щедрого участия».

Все звучит разумно и сомнений у жертвы быть не может.

Затем барон даст на подпись следующий бланк, «распоряжение банку», где необходимо будет вписать сумму прописью, поставить дату и подпись.

А после — «Акт о передаче». Последний документ и самый важный, где уже стоят подписи казначея Ордена, управляющего банком, секретаря. Оставалась только подпись жертвователя.

Секретарю осталось только сверить подписи, поставить печать и сказать: Акт оформлен, господа. Перевод может быть исполнен в течение…» И все. Барона можно брать!

В этот момент Воронцов услышал, как резко распахнулась дверь в соседней комнате, ударившись о стенку. И холодный, официальный голос Кирилла:

—Барон фон Риттер, вы арестованы по обвинению в организации финансовых махинаций с целью обогащения. Именем Его Императорского Величества.

Послышался шум и возмущенный крик барона:

—Это ошибка! Вы не имеете права!

И строгий голос Морозова:

—Уведите!

Максим поднялся, подошел к двери, как раз в этот момент в коридоре раздался хриплый голос Фролова:

—Я все скажу! Но дочь моя не знает! Она ни при чем! Она думала, это благотворительность! Клянусь!

—Вы признаете, что знали об истинной цели пожертвования? — строго спросил Кирилл.

—Знал, — выдохнул Фролов. — Барон мне объяснил. Сказал, если не помогу — разорят. Лишат всего. А я… я хотел для дочери… — голос его дрогнул. — Она не должна была знать. Я только просил ее поговорить с графом, сказать, что Орден — это путь к положению, к будущему. Она поверила мне. Думала, я хочу как лучше. А я… уже не знал, как выкрутиться. Я все расскажу, господин следователь. Все, что знаю.

—Вашу дочь никто не тронет, — сказал Морозов, и голос его прозвучал тише, почти мягко. — Если она даст показания.

—Даст. Она… она умная девочка. Поймет. — Он помолчал и добавил: — Скажите ей… что я прощения прошу.

—Скажу, — услышал Максим голос Чернышова. Когда суматоха и шаги в коридоре стихли, князь вышел из комнаты и заглянул в соседнюю, где управляющий банком складывал подписанные бланки в папочку. Увидев Воронцова, тот задрожал и взволнованно доложил:

—Приказали собрать и передать вам в руки, ваше сиятельство.

—Меня вы здесь не видели, — тихо произнес Максим, забирая папку.

—Так точно, — отчеканил управляющий. Уже в коридоре Воронцов встретился с Морозовым.

—Отлично все прошло. Едем в управление, возьмем за жабры мерзавцев, — усмехнулся Кирилл. Он чуть ли не руки потирал от радости.

—Где наш главный свидетель? — спросил Максим, открывая папку, и на глаза сразу попался «Акт передачи»:

«Я, граф Александр Дмитриевич Чернышов, сим свидетельствую, что передаю сумму в размере двухсот пятидесяти тысяч рублей серебром в распоряжение казначея Ордена…»

—Повез девицу в гостиницу «Северная», чтобы передать ее новоявленному жениху. Господин Степанов-старший очень просил все по-быстрому устроить, пока у купца Фролова не конфисковали все имущество.А то девица окажется мало того, что с запятнанной репутацией семьи, так еще и бесприданницей. А потом граф приедет в управление для дачи показаний. Попались, голубчики, теперь мы их прижмем.

—Погоди, — возразил Максим. — Вот как дадут показания, признаются во всем и назовут имена, будем радоваться. А пока… Фролов — это мелочь, да он и первый раз участвовал в подписании документов. Наверняка из-за дочери, а вот барона надо бы раскрутить, — князь передал папку Морозову.

—Раскручу, — усмехнулся Кирилл и потряс кулаком. — Теперь он у меня не вывернется.

Следователи распрощались. Теперь делом барона занимался Морозов, а князь ушел в тень. Ему было достяаточно дела об обсидиане. Лебедев на ужине передал приказ княгини: сделать все, но чтобы ни одна нить не вывела на Марину Алексеевну. Только князь наоборот искал доказательства против Ордена. Он вполне мог провернуть так, что нужные бумаги попадут на стол начальства, а Максим после лишь разведет руками, мол не видел, не знал, обошли меня стороной.

А теперь еще княгиня будет требовать решить вопрос с бароном. Здесь надо будет вести себя настолько осторожно… Ему не впервой.

«Справлюсь, — подумал Максим. — Мне бы еще расследование убийства брата завершить, и моя советь будет спокойна».

Воронцов вышел из банка, прыгнул в наемный экипаж, велев ехать к «Трактиру Ветра». Его ждала Алиса, и разговор с ней предстоял серьезный. Необходимо выяснить, что Горская скрывает.

Через несколько минут князь вышел из экипажа. Двор гостиницы был заставлен каретами. Двое кучеров бранились друг с другом, а зеваки выстроились вокруг, развесив уши. Кто-то дернул Максима за рукав, и он обернулся. Мальчишка в большой, не по размеру, куртке и шерстяной шапке, сползающей на глаза, сунул записку в руку князя и бросился наутек.

Максим нахмурился, развернул записку, где размашистым почерком было написано:

«Загляните на проспект Двух Лун после полуночи и поговорите с алхимиком Зейдом. Он вам много интересного расскажет про обсидиан».