Глава 20

В управление сыскной полиции Максим прибыл около четырех часов пополудни. После того как доставил Алису в гостиницу, знаком попросил Журова хорошо охранять девушку. На что Борис даже нахмурился, мол, обижаешь. Князь каким-то внутренним чутьем догадывался, что Горская не все ему рассказывала. Теперь стал ясен интерес Братства Пепла и Ордена к девушке. А все потому, что она является потомком огненных магов. Теперь Максим в этом не сомневался. Он старался не показать виду, как ошарашен этим знанием. А кулон… Максим сразу ощутил идущую от него древнюю силу, до которой хотелось дотянуться, и в то же время стало страшновато — настолько мощная магия находилась в золотистом камне.

В тот момент Максим задумался, а ощутила ли эту же силу ее сиятельство? Пусть кулон, защищая хозяйку, изменил внешний вид, но такую мощь просто так не спрятать. Возможно, Алиса теперь находилась в еще большей опасности, когда показала «Сердце Феникса» Орловой.

День клонился к закату, и в коридорах управления уже зажигали артефактные лампы. Тени скользили по стенам, сплетались в причудливые узоры, и казалось, что старые портреты бывших начальников следят за каждым шагом князя.

Кабинет Морозова находился в конце длинной галереи. Максим постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул тяжелую дубовую дверь.

Кирилл сидел за столом, заваленным бумагами. При свете настольной лампы его лицо казалось высеченным из камня — усталым, с глубокими тенями под глазами.

—Думаю, ты уже в курсе насчет барона, — мрачно произнёс Кирилл. — То ли яд оказался не настолько сильным, то ли наши доктора его вовремя откачали. Но сейчас барон вряд ли развяжет язык. В таком состоянии он может пролежать неделю. Правда, для всех… он как бы умер.

Морозов раздраженно бросил ручку на стол и откинулся на спинку кресла.

—Мне нужно, чтобы ты отпустил Фролова, — без предисловий сказал

Воронцов, закрывая за собой дверь.

—Ты в своем уме, Максим? — голос Кирилла звучал глухо, с хрипотцой.

—Мы взяли их с поличным. Документы, свидетели, признание Фролова. Это дело — громкая победа. А ты предлагаешь мне его отпустить?

—Фролов — пешка, — Максим подошел к столу, положил ладони на столешницу, нависая над следователем. — Ты сам это понимаешь. Он делал то, что ему велели. И он толком ничего не знает. Ни структуры, ни того, как работает Орден на самом деле.

—Он знает достаточно, чтобы посадить его лет на десять, — упрямо возразил Морозов. — И имена…

—Барон, когда очнется, заговорит. И вот его информация будет поважнее, — перебил Воронцов.

Морозов откинулся на спинку стула, провел ладонью по лицу. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов.

—Зачем тебе это? — спросил наконец Кирилл, и в голосе его прозвучала не злость, а недоумение. — Ты же сам хотел прижать этих мерзавцев. А теперь просишь отпустить одного из них?

—Затем, — Максим понизил голос, хотя знал, что в кабинете они одни, — что если ты начнешь следствие по Фролову, оно может вывести на меня.

Морозов замер. Глаза его расширились, и он медленно, очень медленно перевел взгляд на дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто.

—Что ты несешь?

—Я работаю под прикрытием, — сказал Воронцов. Каждое слово давалось с трудом, но он понимал: сейчас или никогда. Кирилл должен знать, если они хотят действовать дальше. — Я в Ордене. Не по своей воле, но так сложилось. И Фролов может меня знать. Если он начнет давать показания, назовет имена, среди которых окажусь и я… тогда все. Думаю, ты понимаешь, что будет дальше.

Морозов молчал долго. Так долго, что Максим уже начал опасаться, не перегнул ли палку. Но Кирилл был не из тех, кто поддается эмоциям. Он взвешивал, просчитывал и только потом принимал решение.

—Кто еще знает? — спросил он наконец.

—Ты, Чернышов и… один человек, которому я доверяю.

Морозов тяжело вздохнул, поднялся из-за стола, подошел к окну. За стеклом сгущались сумерки, и только редкие фонари начинали разгонять уличный мрак.

—Хорошо, — сказал он, не оборачиваясь, и в этом «хорошо» прозвучала обреченность человека, который соглашается на сделку с совестью. — Я сделаю это сегодня вечером. Скажу, что барон все взял на себя до того, как якобы умер, а Фролов — жертва обстоятельств. Но, Максим… — Морозов обернулся, и в глазах его Максим увидел то, чего боялся больше всего: не гнев, не обиду — разочарование. — Ты должен понимать, на что идешь. Если тебя раскроют…

—Не раскроют, — твердо сказал Воронцов. — Я близок к уничтожению Ордена.

Они обменялись крепким рукопожатием без лишних слов. И Максим вышел в коридор, оставляя следователя разбираться с тем, к чему может привести его решение. Сам князь отправился домой, чтобы поужинать с матерью и младшим братом. Часам к двенадцати вечера к дому подъедет Александр.

Князь достал из кармана записку: «Загляните на проспект Двух Лун после полуночи и поговорите с алхимиком Зейдом. Он вам много интересного расскажет про обсидиан». Кто передал ее? И может это быть ловушкой? Невольно рука коснулась защитного артефакта из агата. Что ж, сегодня он все и проверит.

Ночь опустилась на Мироград тяжелым, непроглядным пологом. К полуночи ветер усилился, в воздухе уже ощущалось дыхание зимы. Воронцов и Чернышов шли по проспекту Двух Лун, кутаясь в теплые плащи и придерживая цилиндры. Место это слыло не очень благополучным даже днем, а в такой час и вовсе превращалось в обитель тех, кто предпочитал не показываться на глаза закону.

Мимо проезжали экипажи, порой встречалась небольшая группа людей, но буквально пять минут — и они растворялись в ночи. Бедных алхимиков в потертых черных одеяниях было сразу видно. Они сами приставали к прохожим, предлагая купить их сомнительные зелья.

Дальше, вниз по проспекту, дома стояли низкие, покосившиеся, с заколоченными окнами. Воздух пах гарью и еще чем-то сладковато-гнилостным. Такой запах бывает в местах, куда смерть заглядывает чаще, чем положено.

—Зря мы сюда поехали, — проворчал Чернышов, оглядываясь. — Место гиблое. И время неподходящее.

—Записка была адресована мне, — возразил Максим, сжимая в кармане скомканный листок. — И если алхимик Зейд действительно может рассказать что-то об обсидиане, мы должны его найти. Ты бы только знал, какие масштабные проверки сейчас идут на складах, где хранится обсидиан.

—Где мы только найдем этого Зейда? — хмуро буркнул Александр.

—Я уже навел справки, пока тебя дожидался. Есть, оказывается, на проспекте небольшой магазинчик, — Максим остановился возле дома с разбитыми окнами.

Тут их обогнали двое мужчин, один из них задел плечом Чернышова, но даже не остановился, чтобы извиниться. В этом месте правили другие правила, вернее — никакие.

—Не нравится мне здесь, — процедил сквозь зубы Александр, глядя на скользящие вдоль домов тени. Редкие фонари не давали разглядеть прохожих толком, любой мог выскочить из-за угла и приставить к горлу нож. Если у тебя отсутствовал защитный артефакт, то прогулка по проспекту Двух Лун могла закончиться плачевно.

—Смотри, — Максим позвал друга, когда заметил покосившуюся вывеску — надпись на ней с трудом поддавалась чтению: «Алхимик Зейд. Прием по…» — дальше текст был стерт. Дверь дома выглядела запертой, и на стук никто не отвечал. Он уже собрался вломиться внутрь без спроса, когда из переулка бесшумно возникла фигура.

Человек был одет во все черное — длинный плащ с капюшоном, низко надвинутый на лицо. Он стоял неподвижно, словно изваяние, и только пар от дыхания выдавал в нем живого. Воронцов и Чернышов замерли, положив руки на пояс, где каждый прикрепил кинжал.

—Князь Воронцов? — голос был тихим, почти шепотом, но в этой тишине прозвучал отчетливо.

—Кто спрашивает? — так же тихо спросил Максим.

—Тот, кто может отвести вас к Зейду, — незнакомец сделал шаг вперед, и неяркий свет уличного фонаря на мгновение выхватил из темноты его подбородок с глубоким шрамом. — Следуйте за мной. И не задавайте лишних вопросов.

Мужчина развернулся и двинулся в переулок, не оглядываясь. Князь переглянулся с Чернышовым. В глазах друга читалось явное «не ходи», но Максим кивнул — и они пошли следом.

Петляя между домами, пробираясь через какие-то дворы, провожатый вел их все дальше в самое сердце проспекта. Максим уже начал сомневаться, не зря ли они идут непонятно куда за незнакомцем. И прислушивался к артефакту, чтобы вовремя отреагировать на сигнал опасности. Родовой камень защищал, никогда не подводил, но вот, как выяснилось… у старшего брата, Дмитрия, дал сбой. Камень оказался цел, но его сердцевина, та самая, что должна была вспыхнуть синим щитом при любой угрозе, просто не сработала. Впервые.

Наконец незнакомец остановился у низкой двери, обитой проржавевшим железом, и трижды постучал в определенном ритме. Дверь отворилась беззвучно, и из темноты пахнуло сложным, пряным запахом — ладан, сушеные травы, кислое брожение.

—Заходите, — шепнул провожатый и исчез в темноте, прежде чем Максим успел хоть что-то у него спросить.

Внутри царил полумрак. Все помещение было заставлено склянками, банками, какими-то причудливыми приборами из меди и стекла. На полках лежали пучки трав, сушеные корешки, камни необычной формы. В углу поблескивала тусклым золотом клетка с попугаем, который спал, уткнувшись головой под крыло.

Из глубины комнаты, шаркая туфлями, вышел сгорбленный старик с длинной седой бородой, которая спускалась почти до пояса. Глаза алхимика оказались разными: один карий, другой зеленоватый, а взгляд — проницательный и цепкий.

—Князь Воронцов, — сказал старик голосом, скрипучим, как несмазанная дверь. — Я ждал вас. Садитесь.

—Вы писали эту записку? — Максим положил на стол скомканный листок.

—Не я, — Зейд покачал головой. — Меня попросил передать один друг, который… — Зейд запнулся, подбирая слова, — он хочет остаться неизвестным. Но сказал, что вы ищете правду об обсидиане. И что я могу вам помочь.

Чернышов и Воронцов переглянулись.

Алхимик прошаркал к дальней стене, где висела старая, выцветшая карта с обозначениями, которые невозможно было разобрать в полутьме.

—Обсидиан — это не просто камень, — начал старик, не оборачиваясь. — Это память о времени, когда магия была живой, когда она текла по венам мира, как кровь. И он может не только поглощать, но и… гасить.

—Гасить? — переспросил Чернышов.

—Живую магию, — Зейд обернулся, и в его разноцветных глазах мерцал странный свет. — В древности существовали комнаты, целиком отделанные обсидианом. Их называли «Черными залами». Так вот, они создавались для одного — чтобы лишить силы огненного мага.

Воронцов двинулся в сторону алхимика, чтобы получше рассмотреть карту.

—Такие комнаты строили, когда хотели лишить мага его дара, — продолжал Зейд своим скрипучим голосом. — На время или навсегда. Стены из обсидиана вытягивают силу, поглощают ее, оставляют человека беспомощным. А потом… с ним можно делать все, что угодно.

—Не знал, что к Хранителям так относились, — Максим взглянул на карту страны, где были раскиданы пять точек. — Всегда считал, что огненных магов почитали.

—Вы думаете, они хотели отдавать своих детей в храмы? — усмехнулся старик, показав желтые зубы. — У императора с каждым родом имелся договор — маги должны были передавать своих первенцев на службу. Случалось, что мать или отец противились, — вот такие комнаты приводили их в чувство.

—И где сейчас можно найти подобную комнату? — спросил Максим, невольно подумав, что чем больше он узнает о Хранителях, тем сильнее им сочувствует.

—В усадьбе графа Строганова, — Зейд ткнул на одну из красных точек на карте.

Максим услышал, как Александр тихо выругался.

В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как потрескивают артефакты в стене.

—Вы уверены? — тихо спросил Воронцов. Насколько он знал, усадьба графа находилась под Мироградом.

—Лет двадцать назад, когда я был не таким старым, — хмыкнул Зейд. — Граф Строганов пригласил меня в усадьбу как раз проверить эту комнату с помощью алхимических зелий. Я подтвердил, что помещение полностью из обсидиана. А когда я уезжал из поместья, то видел, как двое охранников тащили молодого дворянина. И он крикнул мне вслед: «Марк Каравелла! Запомни мое имя, алхимик!»

Максим стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. В голове пронеслось: «Алиса. Они готовят эту комнату для нее».

—Правильно я понимаю, что на карте обозначены обсидиановые комнаты?

Старик молча кивнул.

—За услугу. — Воронцов протянул алхимику кошелек с монетами.

Зейд покачал головой, отодвигая плату.

—Я не за деньги это сделал, а по просьбе… друга. Вы должны знать: если поймают ту, в ком Искра, ее сила угаснет. Навсегда. А с ней магия покинет наш мир.

Алхимик говорил об Алисе, князь даже не сомневался.

—Спасибо, — тихо поблагодарил Максим, возвращая кошелек в карман. — Вы помогли нам больше, чем можете себе представить.

Друзья вышли на улицу, и холодный ветер ударил в лицо, разгоняя остатки тяжелого, давящего ощущения, которое оставил после себя разговор с алхимиком.

—Ты веришь ему? — спросил Чернышов, когда они отошли подальше.

—Верю, — ответил Максим, глядя в черное небо, на котором не было видно ни луны, ни звезд. — Слишком многое сходится. Орден ищет Алису. Братство Пепла хочет ее уничтожить. А где-то там, в усадьбе Строганова, есть комната, которая может навсегда лишить ее силы. Или хуже — сделать беспомощной перед теми, кто жаждет этой силой завладеть.

—И что ты собираешься делать?

—Завтра Горские возвращаются в Веретьево. Я поеду с ними, — Воронцов шагал по проспекту, торопясь к собственному экипажу, и Чернышов едва поспевал за ним. — А потом я найду способ попасть в ту усадьбу… Морозов поможет.

Когда они сели в карету, кучер щелкнул кнутом, лошади рванули с места, и проспект Двух Лун, с его мрачными домами, странными запахами и тайнами, остался позади.