Глава 21

Карета мерно покачивалась на ухабах проселочной дороги, а за окном проплывало серое небо, деревья без листвы и жухлая трава. В этот раз Максим ехал в карете Горских, а верный конь следовал на привязи следом.

Напротив князя дремал Арсений Петрович, откинувшись на подушки. Рядом с отцом расположилась Алиса, она задумчиво смотрела в окно, уголки ее губ были скорбно опущены. Нелегко жить в мире, где власть относится к огненным магам враждебно, а еще по пятам следуют Братство Пепла и Орден Черного Феникса. Сколько же всего свалилось на хрупкие плечи Горской. И впереди не все так безоблачно.

В голове не укладывалось, что «Сердце Феникса» может вернуть девушку в прошлое… Но чем больше думал об этом Максим, тем яснее видел единственное объяснение поведению Алисы, затаенной боли в ее глазах, внезапному увлечению бухгалтерскими отчетами, которым хвастался Арсений Петрович вот прямо перед поездкой: «Если бы не моя дочь, то Любимов бы приличный штраф мне выписал. Даже не знаю, где она могла так изучить законы. Я и то не все помню».

«Она просто подготовилась, потому что уже переживала этот момент», — мелькнула мысль, и князь даже на мгновение перестал дышать, ошарашенный собственными размышлениями. Григорий Львович, сидевший рядом с Максимом, тихо шумел, перебирая какие-то бумаги. Воронцов взглянул на него: «Сахаров, вроде как, давно работает у Арсения Петровича. Попробовать его расспросить? Если действовать напрямую — Горские не признаются. Тут надовоспользоваться хитростью. Хотя, ну признается Алиса, что она огненный маг, а что дальше?»

В ногах у Максима стоял обитый бархатом ящик с императорскими артефактами, заряженными по его личному распоряжению для мастерской Горского.

«Сколько же тайн скрывает эта семья», — подумал князь, наблюдая за девушкой из-под полуприкрытых век. Взгляд опустился ниже, туда, где Алиса прятала кулон. Максиму показалось, что он даже почувствовал ровную пульсацию древней магии, увидел слабый золотистый свет, который озарял девушку… Воронцов моргнул, и видение исчезло.

—Скоро Веретьево, — прервал молчание Григорий Львович, выглянув в окно. — Вон купол храма виднеется.

Карета свернула с тракта на булыжную мостовую, и колеса застучали громче. Теперь за окном плыли узкие улицы, низкие дома с резными наличниками, редкие прохожие, с любопытством провожавшие экипаж.

Когда карета остановилась возле дома Горских, Максим вышел первым, тут же ощутив холодный ноябрьский воздух. Конь недовольно заржал, привлекая внимание хозяина, и князь подошел к Шторму, чтобы отвязать его.

Григорий Львович помогал Алисе покинуть карету, когда дверь дома открылась, и на крыльце показался высокий широкоплечий слуга в темно-зеленом сюртуке. Рядом с ним, держась за полу его сюртука, стоял мальчик — худенький, светловолосый, с испуганными глазами.

Горничная Алисы, сидевшая всю дорогу на козлах рядом с молодым кучером, спрыгнула на землю с каким-то диким криком:

—Ванечка!

И бросилась к мальчику, упала на колени, прижала его к груди.

—Родненький! Живой! Творец милостивый!

Мальчик обхватил девицу за шею и тоже заплакал, но как-то тихо, по-взрослому, только его плечи вздрагивали. Служанка начала гладить его по голове, целовать в макушку, шептать что-то ласковое, и слезы текли по ее щекам, смешиваясь со счастливым смехом.

Князь взглянул на удивленного мастера и его помощника, а вот Алиса… она улыбалась. Рука девушки метнулась вверх, туда, где прятался кулон, и сжала его

—Что здесь происходит? — наконец спросил Арсений Петрович, когда счастливая служанка с мальчиком скрылись в доме, а слуга спустился к хозяевам.

—Я расскажу… папенька, — ответила Алиса, в ее голосе ощущалась неподдельная радость.

—Я знала, что ты справишься, Михаил, — девушка сжала руку слуги, и Воронцов заметил, как тепло она смотрит на этого крепкого мужчину с проседью в черных волосах: как на друга или даже члена семьи.

—В доме все расскажете, — велел Арсений Петрович, хлопая Михаила по плечу. — Что это за малец и откуда он взялся? А сейчас организуй нам пока горяченького чая с дороги.

Когда все устроились в столовой, полная взволнованная женщина в белом переднике принесла плюшек, пирогов с печенью, затем налила гостям черный чай в глубокие чашки и скрылась за дверью. Михаил остался стоять у окна, держась по-военному прямо, и начал рассказ.

Воронцов слушал, сложив руки на груди. Слуга говорил обстоятельно, не торопясь: как он выследил лже-молочника, который приходил к Параше, как нашел банду в трущобах Кочки, как его схватили и избили, как он сумел сбежать. Потом, как привлек к делу Боярышникова, а тот —Кнута и Сыча, бывших сыскарей, и как они ночью взяли приступом логово Косого.

—Штыря и остальных связали, в управление сдали, — закончил Михаил. — Косого отдельно допрашивают. Я слышал, из Мирограда следователь должен приехать, какой-то князь. Его в управлении ждут для дальнейших указаний.

—Это ко мне, —тихо произнес Воронцов. — Должно быть, уже доложили, что я в городе.

—Сначала перекусите горяченького, Максим Сергеевич, а потом дела, — попросил Горский, и сказал слуге: — Параше передай, как приеду из мастерской, разговор с ней будет. Вроде девку не обижали, а оно вон чего…

Арсений Петрович нахмурился и бросил взгляд на Алису.

—Почему мне не сказала?

—У тебя и так забот было полно в столице, папенька. Не хотела расстраивать.

—Главное, все хорошо закончилось, а его светлость уже разберется, как поступить с мерзавцами.

И все посмотрели на Максима. Он кивнул, заметив, как загадочно улыбнулась Алиса.

Уже после обеда, пока князь ожидал в гостиной мастера, а Григорий Львович тихо разговаривал в коридоре с Михаилом, Алиса вошла в комнату и опустилась в кресло напротив князя.

—Ваша светлость, я хочу, чтобы вы знали: этот лже-молочник связан с Орденом. Запугав мою служанку, они пытались выведать о кулоне, — девушка говорила взволнованно и быстро, словно боялась не успеть. — Возможно, этот… Косой, если вы его допросите, выведет вас на тех, кто приказал им укрывать Ваню.

—Почему вы не обратились ко мне за помощью? — строго спросил Максим. — Вы понимаете, что всем просто повезло, а ведь могло закончиться печально. Неужели вы настолько не доверяете мне, что готовы жертвовать жизнями людей? Я ведь был здесь в тот момент, когда вы отправили Михаила спасать мальчика.

—Но… нам надо было ехать… в столицу, — растерялась Горская. Она, видимо, не ожидала, что князь будет разговаривать с ней в таком тоне.

—Задержка в два-три дня ничего бы не изменила. И я вас прошу, Алиса Арсеньевна, на будущее, если вам понадобится помощь… Не молчите. И знайте, я всегда вам помогу, — Воронцов не удержался и положил руку на сжатый кулак девушки.

Внутри князя бурлила такая ярость! И на себя, и на Алису, и на лже-молочника, и на Орден. Хотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.

—Поймите, игры с такими мерзавцами очень опасны, — жестко сказал Максим, сильнее сжав девичий кулак. Щеки Алисы горели, а в голубых глазах блестели слезы. И князь заставил себя говорить спокойнее. — Я вам не враг. И ненавижу Орден так сильно, что с радостью упек бы всех в тюрьму.

«Журина и Боярышникова уже мало для ее охраны. Надо еще людей», — решил князь, и вдруг осознал, что его пальцы все еще сживают кулачок девушки.

—Простите, — извинился Максим, убирая руку.

—И вы… меня, — хриплым голосом произнесла Алиса. — Это касалось только… нас, нашей семьи. Я не хотела выносить.

—Я хочу, чтобы вы дали мне обещание, — серьезно глядя на девушку, сказал Максим. — Что прежде, чем что-то предпринять, вы скажете мне или Журину. Хорошо, что ваш слуга догадался попросить помощи у Боярышникова. Думаю, вы это теперь сами понимаете.

Алиса кивнула. В этот момент в дверях появился Григорий Львович и сказал, что все готовы ехать. Сначала Максим решил отвезти артефакты в мастерскую, лично проверить, чтобы их установили, а потом только посетить Веретьевское управлениесыска.

Князь уже взялся за дверную ручку, но на мгновение задержался, обернулся к Алисе. Их взгляды встретились. Она сидела на диване, прямая, сжимая кулаки, и в ее глазах он прочитал то, что она не сказала вслух: «Я вам верю. Возвращайтесь».

—Удачи, ваше сиятельство, — тихо произнесла Алиса.

Максим кивнул и вышел из гостиной.

* * *

Я смотрела в окно, наблюдая, как папенька усаживается в карету. Он был обижен на меня, и когда вернется домой, то состоится непростой разговор. Воронцов, прежде чем присоединиться к отцу, посмотрел на дом, и я шагнула назад, вдруг испугавшись, что он меня заметит в окне. Как же я боялась ему доверять. Но Максим снова и снова доказывал обратное. Его рука на моей… горячая, сильная. Я не была ему безразлична, и он действительно за меня боялся.

Скрипнула дверь, и я услышала жалобный голос Параши.

—Алиса Арсеньевна, а что теперь с нами будет? Хозяин… прогонит? — служанка всхлипнула, я на мгновение прикрыла глаза и повернулась.

Параша стояла, крепко прижимая к себе бледного мальчика. Он смотрел на меня глазами, в которых было столько чувств: и страх, и надежда, и радость.

«Бедный ребенок, столько натерпелся», — подумала я, направляясь к двум фигурам, застывшим в дверях комнаты.

—Ваня, ты у нас теперь герой, — сказала я, погладив его по взлохмаченной голове. — Смелый, ничего не боялся?

—Боялся, — признался он, шмыгнув носом. — Но они меня не били. Только кормили плохо и держали взаперти. А когда дядя Михаил пришел, я испугался, что меня зарежут.

У меня внутри все сжалось. Какие же твари способны держать взаперти маленького ребенка, угрожая ему смертью? Я с трудом подавила гнев, чтобы не напугать Ваню еще больше.

—Никто тебя больше не тронет, — сказала я твердо и вложила в эти слова всю свою решимость. — Ты теперь под нашей защитой. И моей, и Арсения Петровича, и Михаила.

—А можно я здесь останусь? — спросил Ваня, глядя на сестру, и в его голосе прозвучала такая робкая мольба, что у меня защемило сердце. — С сестрой? Я могу тоже работать по дому.

—Конечно, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. — Будете с Парашей в одной комнате пока жить.

—Спаси вас Творец, — служанка прижала брата еще крепче к себе, а голос ее дрожал от слез. — Спаси вас всех… И простите меня, Алиса Арсеньевна! Если бы не вы, если бы не Михаил… я бы не пережила…

Она хотела упасть на колени, но я остановила ее.

—Все позади, — произнесла я, хотя знала, что это не так. Самое страшное только начиналось. Сегодня было восьмое ноября, и папенька должен получить письмо от Ордена. — Только давай договоримся. Что бы ни случилось впредь, ты никогда больше нас не предаешь. Иначе мы расстанемся, и в этом будет только твоя вина.

—Клянусь, Алиса Арсеньевна, — прошептала Параша, и я отпустила их.

Когда они ушли, я прижалась спиной к стене и закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей и этот мальчик, Ваня, который чуть не погиб из-за меня. Из-за того, что я — наследница огненных магов. Из-за кулона, который висел на моей груди и пульсировал ровным, успокаивающим теплом.

«Что же будет дальше? — спросила я себя. —И хватит ли у меня сил защитить всех, кто мне дорог?»

Ответа не было. Только холодный ветер завывал за окном. Я с трудом оторвалась от стены, поднялась к себе в комнату и рухнула на постель. Усталость навалилась разом, и я не заметила, как заснула.

—Алиса Арсеньевна, вставайте! К вам гостья! Меня трясли за плечо, и, когда я приоткрыла глаза, то увидела Парашу. Она стояла над кроватью с подносом, на котором парил кофе. За окном наступили сумерки, и я с удивлением поняла, что проспала не пару часов. Дорога из Мирограда вымотала сильнее, чем я думала.

—Кто? — спросила я, откинув одеяло.

—Лилия Константиновна, — служанка почему-то поморщилась. — Вернее, теперь уже госпожа Степанова. Говорит, что приехала по важному делу.

Я удивилась. Лилия? После всего, что произошло? После ареста отца и поспешного замужества? Я ожидала, что подруга будет сидеть дома, прячась от позора, а не разъезжать с визитами по городу. Но, видно, я плохо знала Лилию или она изменилась еще сильнее, чем я предполагала.

—Зови в гостиную, скажи, что я сейчас выйду.

Быстро умывшись, я переоделась в другое платье, голубое, с кружевным воротником, которое любил папенька, и спустилась вниз. Лилия с прямой спиной сидела на диване в синем с серебряной вышивкой наряде. Она напоминала фарфоровую куклу, выставленную на продажу. Только вот глаза у подружки были красные, то ли от слез, то ли от бессонницы. А в уголках губ затаилась какая-то горькая складка, которой я раньше не замечала.

—Алиса, — Лилия изобразила улыбку. — Как я рада тебя видеть!

— Мне стало жаль ее. Она была всего лишь жертвой в этой игре.

—Лилия, — я присела рядом, взяла ее за руку. Пальцы подруги были холодными и дрожали. — Как ты? Я слышала про твоего отца… мне так жаль.

—Не надо, — отрезала Лилия, и в голосе ее прозвучала сталь. — Папеньку уже отпустили, так что… все позади. Только не для меня: я вышла замуж за Степанова.

В ее голосе слышалась такая горечь, словно Иван был не сыном владельца пароходства, а бедняком из трущоб.

—Это правда, что вы поженились так быстро? — спросила я осторожно, хотя уже знала ответ от Воронцова. Мне хотелось услышать это от нее самой; может быть, тогда я пойму, что происходит в душе у Лилии. Я акзнала, что с Иваном она будет счастлива, а сама подружка — нет.

—А что мне оставалось? — Лилия пожала плечами. — Если бы папеньке предъявили обвинение, то неизвестно, какая бы меня ждала судьба. Кому нужна невеста, чей отец — преступник? Папенька разрушил все и сейчас… разрушает, — последнее слово она прошептала. Потом вскинула голову и резче продолжила: — Свадьба была скромной, почти без гостей. Помнишь, о какой я мечтала? О пышном платье, чтобы все было в цветах… А нас быстро обвенчали. Маменьку потом чуть удар не хватил. Ах, Алиса, что со мной было, я еле держалась… Прошу, не отказывай мне в просьбе… Ты же мой единственный друг, несмотря ни на что. Я хочу пригласить тебя на ужин. Посидим, как раньше, выпьем чаю.

—Конечно, я приду. Можно завтра…

—Сегодня. Прошу, сейчас, — в глазах Лилии было такое отчаяние, что я даже испугалась за нее. В конце концов, она была моей подругой. И если ей нужна поддержка, что ж…

—Хорошо, — согласилась я и попыталась поднять настроение Лилии:

—Покажешь дом мужа? Он один из самых больших в Веретьеве. Говорят, даже есть зимний сад.

—Есть, — кивнула Лилия, нервно поглаживая юбку наряда.

Через некоторое время, когда мы с подружкой вышли на улицу, Журин тут же присоединился ко мне.

—Ты не можешь велеть ему остаться? — шепотом спросила Лилия, вцепившись в мой локоть.

—Боюсь, что нет, это его работа, — усмехнулась я, придерживая капюшон, который пытался сорвать холодный ветер.

—Не пойму. Зачем тебе охранник? — цокнула подружка, когда садилась в черный экипаж.

Я заняла свое место рядом с ней. Кучер с рябым лицом захлопнул дверцу, запрыгнул на козлы, и мы поехали.

Дом Степановых находился на другом конце города, на возвышенности с видом на реку. Территория была огорожена высоким забором, за которым пряталось двухэтажное здание с колоннами и лепниной.

Экипаж остановился у крыльца, и кучер подал мне руку, помогая выйти. Я невольно отметила, что пальцы у него были сильные, сбитые, в мозолях, и пахло от него не лошадиным потом, а чем-то кислым. Молчаливый Журин тут же оказался рядом.

—Вам лучше подождать здесь, — бросила Лилия, не глядя на охранника. — В доме я ручаюсь за безопасность Алисы.

—Простите, сударыня, — Журин покачал головой. — Мне велено неотлучно находиться при барышне.

—Алиса, ну что с тобой может случиться в моем доме? — раздраженно сказала подружка, и в ее голосе прозвучали капризные нотки, которых я раньше не слышала.

Я перевела взгляд с подруги на Журина. Охранник был непреклонен — я знала это по его скулам, которые заходили ходуном. Но и отказывать Лилии было неловко.

—Борис, — мягко сказала я, — подожди в прихожей. Мы будем в гостиной, дверь останется открытой. Я позову, если что.

Журин помедлил, бросил быстрый взгляд на Лилию, потом на меня и нехотя кивнул:

—Как скажете, Алиса Арсеньевна.

Мы вошли в дом. Внутри было просторно и богато: паркетный пол, тяжелые портьеры на окнах, дорогая мебель. Чувствовалась рука богатого, но не отличающегося вкусом хозяина.

Лилия провела меня в гостиную — большую комнату с высокими окнами, выходящими на реку. В углу уже был накрыт стол: самовар, фарфоровые чашки, печенье, варенье в серебряных вазочках. В камине потрескивали дрова, тихонько шумели артефакты.

—Садись, — Лилия указала на кресло у окна. — Я сейчас распоряжусь насчет чая.

Она вышла, и я осталась одна. В доме было тихо, даже слишком для такого большого особняка: ни шагов прислуги, ни голосов. Максим просил меня быть осторожной, но разве Лилия могла мне навредить? Возможно, даже получится за разговором выяснить у нее что-нибудь об Ордене. Вдруг назовет имена, хотя… вряд ли Лилия могла знать больше, чем ей позволили.

Вернулась подружка одна, неся поднос с чайником.

—А где же твои слуги? — спросила я, принимая из ее рук чашку.

—Отпустила, — Лилия отвела взгляд. — Хотела побыть с тобой наедине, без лишних ушей. Пока супруг уехал со свекром по делам.

Я не стала спорить. Лилия выглядела взволнованной, пальцы ее дрожали, когда она разливала чай.

—Пей, — сказала она, пододвигая ко мне чашку. — С мятой, как ты любишь.

Я поднесла чашку к губам, сделала глоток… Лилия постаралась: она знала, как я люблю именно такой травяной чай.

—Почему ты такая… нервная? Неужели Иван обижает? — спросила я, решив попробовать варенье из смородины.

—Нет, он любит меня, — тихо ответила подруга. — Если честно, я побаиваюсь его отца. Он всегда как-то слишком сурово смотрит на меня.

—Ерунда, тебе кажется, — я попыталась успокоить Лилию и сделала еще глоток. Мгновение — и перед глазами словно все поплыло, Лилия раздвоилась.

—Что происходит? — выдохнула я. — Ты меня отравила?

В груди тревожно запульсировал кулон, предупреждая об опасности. Только было уже поздно.

—Нет, — Лилия покачала головой. — Это просто снотворное. Ты уснешь, и с тобой ничего не случится. Обещаю.

—Кто тебе… велел?

—Не спрашивай, — подружка всхлипнула. — Они сказали, что если я не помогу, то посадят папеньку и сделают так, что Иван от меня откажется. У меня нет выхода, Алиса. Прости.

Я хотела подняться, но ноги вдруг стали ватными. Голова закружилась сильнее, и комната поплыла перед глазами. Я успела подумать, что не надо было пить даже глотка… Дура, какая же я дура.

Из-за открытой двери раздался глухой удар и сдавленный крик — я сразу узнала голос Журина.

—Борис! — прошептала я.

Дверь распахнулась, на пороге стояли двое — рябой кучер, который привез нас, и второй, приземистый. В руках у рябого тускло мерцал странный артефакт — черный камень в медной оплетке, от которого веяло холодом. Мерзавец шагнул ко мне, а я не могла даже сдвинуться с места. Краем глаза я увидела, как приземистый схватил Лилию за руку, заламывая за спину. Она вскрикнула.

—Спи, барышня, — рябой наклонился надо мной, и мир померк.