Глава 3

— Приказчик сказал, что девица Фролова и ее спутник еще не прибыли. Уверен, они придут раньше назначенного времени, — Александр взглянул на друга. — Так что долго ждать не придется.

Князь кивнул, его проницательный взгляд скользнул по темному дубовому потолку, красной ковровой дорожке и резным дверям. Второй этаж оказался пуст, и все же обстановка настораживала. За ними тоже могли наблюдать прямо сейчас. Воронцов сделал вид, что направляется к уборной, расположенной в конце коридора. Он миновал ее, свернул за угол и замер в тени глубокой ниши, где когда-то, судя по всему, стояла статуя. Никого. Отсюда отлично был виден и вход в приватные кабинеты. Хорошее место для слежки.

Чернышов открыл ключом дверь, на которой висела позолоченная табличка с цифрой «пять», и скрылся за ней. Максим немного подождал и бесшумно двинулся вдоль стены к другой комнате.

Воронцов бывал на постоялом дворе не раз по делам сыска. Приказчик отлично его знал и с готовностью передал ему ключ от соседней комнаты. Кабинеты с номерами «пять» и «шесть» имели общую стену, и в шестом было потайное крошечное место — пережиток старых времен, когда владельцы трактира промышляли шантажом. Они с Чернышовым поэтому и выбрали этот «Трактир Ветра», чтобы князь мог незаметно рассмотреть представителя Ордена и послушать его разговор с графом. Князь вошел в номер и запер за собой дверь. е

Кабинет был пуст и погружен в полумрак. Им редко пользовались, даже камин никто не топил. Тепло сохранялось за счет артефактов. Видимо, мало кто знал, что в этой небольшой комнате есть секрет. . Даже в сыске не все. Максиму ее показал один сыщик, тоже обедневший дворянин, когда они вместе ловили мошенника по ценным бумагам. Князь не стал зажигать свет. Его глаза быстро привыкли. В тускловатом сумраке он различил очертания мебели, покрытой чехлами. Да, вот оно — замаскированный под резную панель узкий вход в углу. Князь отодвинул скользящую филенку. Раздался тихий скрежет, за ней зияла щель, пахнущая пылью и холодным кирпичом.

Взглянув на часы, которые мирно тикали на стене, Максим решил немного подождать, до положенного времени еще было сорок минут. Он подошел к закрытому окну, слегка приоткрыл темно-зеленую штору. Дождь поливал Мироград с самого утра, а вечером к нему добавился промозглый ветер. Скоро мокрый снег начнет засыпать столицу, и солнечные дни станут редкостью.

Воронцов сразу заметил в зале постоялого двора, где ужинали гости за круглыми столиками, Горского и его помощника, кажется, Сахарова… Но сделал вид, что не увидел. Пришлось бы к ним подойти, вести беседу, а им с Александром было некогда. Они отправились на «рыбалку», и пусть «рыбка» не так крупна, как хотелось бы, но уже что-то.

Хотя… князь был готов себе признаться, что если бы Алиса поехала вместе с отцом в столицу и сидела сейчас рядом с Арсением Петровичем, то Максим бы не удержался. Обязательно бы поприветствовал Горских и повод бы нашел — Колчин. Он ведь действительно сегодня днем проверил реестр столичных оценщиков. Александр Викторович Колчин оказался зарегистрирован и довольно давно, что уже наводило на странные мысли. Взяв адрес конторы, князь направился к оценщику. Почему-то Воронцов не удивился, когда его принял не кудрявый хитрец, а важный мужчина в возрасте.

Выходит, Орден отправил в усадьбу Горских не только его, но и еще одного, хм, господина, который скрыл свое имя, прикинувшись Колчиным. Что это значило? Князю не доверяли? Или Орден готов идти на крайние меры? Этот лже-Колчин — птица другого полета и вполне мог совершить нечто омерзительное или страшное в отношении Алисы.

«А ты?» — ехидно усмехнулся внутренний голос. «Или разбить сердце девицы вовсе не подлость?»

«Стоит ли его разбивать?» — неожиданно мелькнула мысль, и Воронцов усмехнулся. Нравилась ему Алиса. Не только приятным лицом и глубокими, притягивающими голубыми глазами. Она обладала острым умом и решительным характером. Не краснела от волнения, а прямо смотрела ему в глаза. А еще была в ней какая-то тайна и взгляд человека, пережившего многое. Но откуда столько глубины в такой юной девице? Князь хотел разгадать ее, чтобы притяжение к Горской рассеялось, как туман над Странницей.

Максим посмотрел на часы — большая стрелка подошла к двенадцати. Пора. Он снял плащ и сюртук: в тесноте они мешали. Оставив их на кресле, Воронцов втянулся в отверстие. И осторожно двигался, чтобы не шуметь,прижимаясь к шершавой, холодной кладке. Наконец он добрался до мелкой решетки, вмонтированной в стену соседнего кабинета, откуда брезжил слабый свет. Князь заглянул внутрь и замер, на мгновение задержав дыхание.

Пока он устраивался на месте, как раз появились двое «гостей». Они рассаживались за круглым столом, покрытым бордовым сукном, а слуга разливал господам ароматный чай.

Александр Чернышов, его друг, отлично играл роль дворянина, пытающегося скрыть любопытство и интерес. Граф перебирал край скатерти, избегая прямого взгляда на девицу. Она же сияла сильнее звезд в ночи, неосознанно гладя платье цвета морской волны, которое, как знал Воронцов, стоило целое состояние. Щеки купеческой дочери горели румянцем от волнения. Но главное внимание Максима приковал к себе мужчина лет сорока, в безупречном сером сюртуке. Он чем-то походил на гончую — худощавый, с цепким взглядом. На мизинце его левой руки Воронцов заметил перстень с черным ониксом.

«Наверняка там вырезан феникс», — подумал Максим. «Член Совета. Не рядовой „брат“, а кто-то из руководства». Сердце заколотилось чаще, но не от страха, а от яростного предвкушения. Он был так близок к тайне… Только бы ничего не сорвалось.

Слуга откланялся, и незнакомец продолжил говорить, а князь понял, что, задумавшись о Горской, немного опоздал.

— …Таким образом, граф, наши цели исключительно благородны, — голос у «гончей» казался бархатным, убедительным. — Орден еЧерного Феникса с древнейших времен хранит знания, утерянные миром. Мы хотим вернуть магию туда, где она была истреблена невежеством и страхом.

— Вы говорите о поисках на другом континенте? — переспросил Чернышов, наконец поднимая глаза.

— Именно. Наши агенты, путешественники и ученые, собрали убедительные свидетельства. В глубинах Южного материка, за непроходимыми джунглями и горами, сохранились следы цивилизации, которая не прервала связь с магическими источниками. Не в такой степени, как в легендарные времена хранителей, конечно. Но даже намек, даже обрывок знания может перевернуть все. Представьте: новые артефакты, новые возможности для медицины, для прогресса… — голос оратора завораживал. Девица ловила каждое слово, ее взгляд сиял фанатичной верой.

«Прогресс, который они будут контролировать и продавать по цене золота», — мысленно усмехнулся Воронцов.

— Это требует огромных средств, — осторожно заметил Чернышов, слегка откидываясь на спинку стула, демонстрируя сомнение.

— Разумеется. Но разве истинное знание имеет цену? — парировал незнакомец. — Ваш вклад, Александр Дмитриевич, может стать краеугольным камнем всей экспедиции. Мы уже договорились с Имперским Торговым Банком об особых условиях кредита для членов Ордена, готовых поддержать столь благое начинание. Проценты — символические. Гарантии — наши общие интересы. Ваше имя, ваше состояние обретут высшее предназначение.

Он сделал паузу, давая графу обдумать слова. Фролова не выдержала:

— Александр Дмитриевич, это же шанс не только возродить магию, но и оставить след в истории! Мы сможем… — она запнулась, покраснела еще сильнее. — Орден высоко ценит семьи своих благодетелей.

Чернышов взглянул на нее, и в его глазах мелькнула жалость, смешанная с усталостью. Воронцов знал, что Александр делал вид, будто увлекся купеческой дочкой, чтобы войти в доверие к Ордену.

— Мне нужно подумать, — сказал Чернышов твердо. — Суммы… слишком велики даже для меня. И экспедиция в неизведанные земли — предприятие более чем рискованное.

— Любое великое дело сопряжено с риском, — мягко, но настойчиво возразил незнакомец. — Но Орден берет все организационные вопросы на себя. Ваша роль — почетная. Финансовая и, возможно, моральная поддержка. Мы ценим осторожность, граф. Это качество разумного человека. Но помните: колесо истории не ждет. Пока вы думаете, этот шаг могут сделать другие. И тогда слава первооткрывателей, благодарность Ордена… все это достанется им.

Как поет. И подает-то с какой заботой о репутации. Дмитрий повелся, как и другие тщеславные дворяне. Только кто-то успел соскочить с крючка, а кто-то так хорошо попался, что вырваться из сети Ордена стало равнозначно… смерти.

В потайной нише стало душно, пыль щекотала ноздри. Воронцов прижал ладонь ко рту, чтобы заглушить кашель. Его разум лихорадочно работал. Они вербовали Чернышова не просто как богача. Александр был близок к императорскому двору. Ордену нужен был не только кошелек, но и «крыша», свои люди, так сказать. Им требовалось расширять сеть, потому что работающих артефактов становилось все меньше. А экспедиция… Искали ли они действительно источники магии? Вряд ли.

Разговор перешел на конкретику. Незнакомец, назвавшийся наконец «бароном фон Риттером», начал расписывать график взносов, условия кредита, намекая на исключительное вознаграждение — не только золотом, но и, например, артефактами для личного пользования. Чернышов кивал, задавал короткие, деловые вопросы. Девица сияла, будто это был ее личный триумф.

«Нельзя не отметить. Умеют они… убеждать», — подумал князь, наблюдая, как Александр якобы колеблется, но под давлением купчихи и умелого внушения фон Риттера в итоге сломался.

Встреча подошла к концу. Поцеловав руку Фроловой и обменявшись с Чернышовым крепким рукопожатием, барон вышел первым. Граф с девицей задержались.

— Лилия Константиновна, вы уверены в этих людях? — тихо спросил Александр.

«Только бы не начал убеждать ее в благородном порыве спасти, — нахмурился князь. —Тогда вся операция может провалиться».

— Они — будущее! — восторженно воскликнула купчиха. — Папенька говорит, что это величайшая честь — войти в историю.

Чернышов ничего не ответил. Слышно было, как он тяжко вздохнул и предложил проводить девицу до кареты. Та восторженно защебетала слова благодарности. Когда дверь за ними закрылась, князь еще несколько минут стоял, не двигаясь, прислушиваясь к привычному шуму артефактов и теплу родового артефакта. Он должен был защитить наследника от любой угрозы… только вот Дмитрия не спас. И это была еще одна загадка, которую требовалось разгадать.

Князь вернулся в кабинет, натянул сюртук, смахнул пыль с брюк. Лицо в зеркале над камином казалось бледным, а вот глаза горели холодным зеленым огнем… Воронцов вышел из кабинета, запер дверь и направился в соседнюю комнату. Здесь было намного уютнее — светлеет и теплее.

Вскоре вернулся друг со слугой. Тот убрал грязную посуду и принял заказ на ужин.

— Я еле сдержался, чтобы не врезать этому фон Риттеру, — тихо произнес Александр, когда слуга покинул кабинет. — И эта дурочка… дочь купца Фролова. Неужели не понимает, во что ввязалась? Как ее отец допустил подобное?

— Думаю, она все понимает, и Фролов тоже, — возразил Воронцов.

— И что теперь? — Александр поставил локти на стол и потер виски. — Я подписываю эти бумаги, отдаю им деньги? Получим ли мы хоть что-то, Максим, или просто обогатим этих негодяев?

— Мы получим нить, — твердо сказал Воронцов, в его глазах горела та же холодная решимость, что и в потайной нише. — Они затянут тебя глубже. Потребуют новых вложений, представят тебя другим «братьям». Чем выше ты поднимешься в их глазах, тем ближе мы подберемся к Совету и получим доказательства против тех, кто отдал приказ о расправе над Дмитрием и другими дворянами.

В этот момент вошел слуга с подносом, уставленным блюдами. Аромат жареной дичи и пряного вина наполнил комнату, и Воронцов понял, как проголодался.

* * *

Будуар княгини Орловой тонул в привычной полутьме, нарушаемой лишь трепетным светом камина и одной-единственнойлампой под зеленым абажуром на столике для писем. Марина Алексеевна сидела на диванчике возле окна и с какой-то тоской смотрела на моросящий дождь. Она не любила холод, особенно зиму с ее пронизывающими ветрами. С каким бы удовольствием она уехала на юг переждать морозы, но… не сейчас. Когда Орден оказался так близок к тому, чтобы отыскать наследницу.

Лебедев стоял перед хозяйкой дома и держал не просто фолиант, а тяжелый том в потертой черной коже, с металлическими застежками, которые, кажется, не открывались столетиями. Книга лежала на его руках раскрытой на странице с цветной гравюрой.

— Поступила информация, что у девицы Горской есть кулон… похожий на этот, — Лебедев повернул книгу так, чтобы свет лампы упал на изображение.

На пожелтевшей бумаге был изображен мужчина в длинных, простых одеждах, с непокрытой головой. Его лицо казалось суровым, а глаза даже на старинной гравюре словно излучали внтренний свет. На груди мужчины висел простой кожаный шнур с кулоном. Небольшим, каплевидным, с тончайшей золотой оправой, в центре которого светли или был искусно вырезан камень с мерцающим золотым отсветом в глубине.

— Это «Сердце Феникса», — торжественно произнес Лебедев. — Один из немногих артефактов огненных магов. Легенды рассказывают, что он способен… разжечь искру прошлого. Позволить носителю, если в нем живет достаточная сила, вернуться назад, чтобы изменить будущее.

Княгиня, до этого момента сидевшая неподвижно, медленно подняла глаза от гравюры на советника. «Разве такое возможно?» — с тревогой и восхищением мелькнула мысль у Марины Алексеевны.

— Что это значит? — тихо произнесла княгиня, даже на мгновение перестав дышать в ожидании ответа.

Ее сиятельство еле подавила желание обхватить себя за плечи, будто это могло защитить. Мысли неслись с бешеной скоростью. Странности в поведении Горской на балу, о которых говорил Павел Русланович, ее слишком взрослый взгляд, заинтересованность мастерской отца, осторожность к советнику, настойчивое желание ехать в усадьбу…

Алиса Арсеньевна отличалась от легкомысленной девицы, которой ее представили в отчете.

— Я лишь предполагаю то, о чем уже говорил, — тихо ответил Лебедев, закрывая фолиант с глухим стуком. — Девица слишком резко изменилась. Мне есть с чем сравнить. — Он сделал паузу, давая княгине осознать, насколько все может оказаться серьезно. — А что мы вообще знаем о роде Каравелла? О ее матери? Мы знаем, что они принадлежали к зажиточным мещанам с туманной историей. Лука Каравелла за какие-то заслуги перед императрицей получил вознаграждение и приобрел усадьбу «Каменная Роза», а после породнился с обнищавшим древним родом Волынских, которые… когда-то приглядывали за «Молчаливой Пустошью».

Княгиня вздрогнула. Сколько совпадений. Случайных или…

— Мы знаем, что Елена Каравелла вышла замуж за купца Арсения Горского, — докладывал дальше советник. — И мы знаем, что она умерла при загадочных обстоятельствах, связанных с огнем. Наш агент озаметил в усадьбе инока…

Марина Алексеевна не выдержала и поднялась. Ей неожиданно стало и кулона.холодно, и она подошла к камину, завороженно глядя на огонь.

— Если это правда… — прошептала княгиня. «Если она наследница, то я смогу убедить Горскую помочь нам, а после… останется только контролировать ее силу».

Княгиня резко обернулась к Лебедеву, в ее взгляде сияла такая решимость, что советник невольно склонил голову.

— Пора евсе выяснить, — етвердо произнесла Марина Алексеевна. — И немедленно. Если этот кулон действительно «Сердце Феникса» и Горская принадлежит к роду огненных магов, то необходимо любым способом этот кулон у нее изъять, а девицу, если не подчиниться, доставить в подготовленное место, где она заговорит. Ты знаешь, о чем я.

Лебедев почтительно кивнул.

— Обсидиан давно ждет наследницу.

Княгиня задумчиво барабанила пальцами по мраморной полке камина.

— Нужен хитрый ход. Такой, чтобы она не почувствовала угрозу, пока не станет слишком поздно. — В глазах еее сиятельства вспыхнул холодный огонек. — И надо поторопиться, раз архиерей Валериан уже послал Братство шпионить за Каравелла.

Советник снова кивнул, и в глубине его глаз мелькнуло нечто, что можно было принять за одобрение. Игра вступала в новую, смертельно опасную фазу. И теперь на кону стояли не просто влияние или богатство, а новая реальность с наследницей.

После ухода Лебедева княгиня еще долго стояла у камина, глядя на портрет императора. Художник изобразил его высоким и худощавым с благородной осанкой. Продолговатое лицо, непреклонный взгляд синих глаз, напряжение в уголках рта, говорящее о бремени власти. бремя власти. Княгиня знала, что под безупречным мундиром прячется усталость человека, пытающегося исправить ошибки прошлого и создать замену магическим артефактам.

Затем ее взгляд упал на раскрытый фолиант, лежащий на столе.

«Я никому не позволю помешать мне. Если нужно, то посажу Горскую на цепь, заставлю есть с моих рук, но огненная магия будет в моей власти». Княгиня с яростью сжала кулаки, нисколько не сомневаясь, что у нее все получится.