Глава 23

Я распахнула глаза от сильного давящего ощущения. Оно окружило меня со всех сторон, и я открыла рот, чтобы вдохнуть больше воздуха. Вокруг темно, только узкая полоска света пробивалась сквозь щели в стенах. И это была не карета… Повозка? Она тряслась, колеса стучали по булыжникам, значит, мы ехали по городу. Я попыталась пошевелиться, но поняла, что сил практически нет. Вот они были, а тут — раз — и исчезли.

Карета свернула, и свет снова пропал. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. «Сердце Феникса» было на месте, я чувствовала его тепло на груди, ровное, успокаивающее. Но магия… я не знала, смогу ли использовать ее, когда так слаба. Да и не хотела показывать свой дар раньше времени: кто знает, что эти люди сделают, если узнают правду.

«Только не паниковать, — сказала я себе. — Паника — худший враг. Меня найдут. Обязательно… Максим, он должен…»

Но где-то глубоко внутри шевелился холодный страх, который я помнила по той, другой жизни. Страх перед костром… А вдруг в этот раз пламя мне не подчинится?

—Долго еще? — услышала я глухой грубый голос.

—Часа два до усадьбы, — ответил другой. — А там нас встретят.

«Усадьба? — подумала я. — Какая усадьба? И кто меня похитил? Орден или Братство?»

Впереди были долгие два часа под непонятной мне давящей магией, и я не знала, что ждет меня в конце этой дороги.

«Держись, Алиса, — прошептала я мысленно. — Ты уже умирала однажды. Ты справишься и сейчас».

Кулон на моей груди пульсировал в такт сердцу.Только он и давал мне надежду. Мое сознание то уплывало куда-то, то возвращалось. И с каждым разом дышать становилось труднее. В один момент я просто провалилась в спасительную темноту, а очнулась, когда лицо обдало свежим холодным воздухом. Меня несли на руках, и, словно сквозь толстый слой ваты, слышался яростный голос с легкой хрипотцой:

—Вы что, решили ее убить?

—Нам велели обложить ее обсидианом, мы так и сделали, — оправдывался другой грубый голос.

—Но не на грудь же класть? Кто вас этому научил?

—Так мы… это, для надежности.

—Убирайтесь с глаз моих, — рявкнул голос с хрипотцой, и уже спокойнее сказал, видимо, обращаясь к тому, кто держал меня. — Не стоит ее сейчас нести вниз в ту комнату, лучше в гостевую, а на руки наденем браслеты. Этого будет достаточно. Мы ведь не убить хотим девицу, а всего лишь подчинить.

Мои мысли путались, еще не до конца я осознавала, что со мной произошло, но ясно было одно. Эти люди — похитители — знали, кто я. И опасались, раз решили использовать против меня обсидиан. Невольно я щелкнула пальцами, пытаясь вызвать пламя. Если получится… пока на запястьях не висят оковы. Может… может, только моя магия молчала. Она будто уснула или стала слабее. Только «Сердце Феникса» продолжало пульсировать, согревая своим теплом. Что ж, если мне придется снова вернуться в прошлое, чтобы избежать смерти, то я сделаю это, — решила я.

Через несколько минут меня осторожно положили на мягкую постель. Пахло свежевыстиранным бельем, фиалками и еще какими-то травами. К моим губам поднесли чашу с водой, и я жадно припала к ней. Стало легче, и я даже немного приоткрыла глаза. Надо мной стоял с милой улыбкой седовласый мужчина… граф Строганов.

—Вижу, вы немного пришли в себя, Алиса Арсеньевна, — мягко произнес граф глубоким, с легкой хрипотцой, голосом. — Знайте, я вам не враг и все, что я делаю, это для вашего блага и для блага нашей страны. Вы здесь в безопасности от Братства Пепла, которое ищет любые пути, чтобы уничтожить последних огненных магов. Удивлены? Да, я знаю, кто вы. И хочу, чтобы вы жили. Скорее всего, вы видите во мне врага, ведь вас похитили и привезли в мой дом, но как только вам станет легче, мы с вами поговорим, и я уверен, вы измените свое мнение. А сейчас отдыхайте, милое дитя.

Граф Строганов коснулся моей щеки, и я дернулась, пытаясь избежать его прикосновений.

—Разденьте барышню, одежду в печку. Если попросит еще воды, не давать, — приказал кому-то Строганов.

Когда хлопнула дверь, меня коснулись чужие руки. Сквозь приоткрытые веки я видела двоих горничных. Они молчаливо снимали с меня платье, чулки, ботинки. Оставили в одной сорочке, затем укрыли одеялом и вышли.

Я же прислушивалась к себе, чтобы уловить хоть какие-то изменения внутри. Моя магия не могла просто так исчезнуть. «Верно», — шепнул кулон, или мне показалось. Я словно парила в какой-то невесомости, с трудом возвращая себя в реальность. «Я здесь!» — звала меня магия, и маленький огонек коснулся щеки, потом перебрался на нос, веки. Ласково заскользил по лицу ниже к груди. Плечи приятно горели, и я невольно улыбнулась, а потом услышала вскрик:

—Быстрее надевайте браслеты! Она сейчас вспыхнет, и мы к ней не подойдем!

Щелк! Щелк!

И я почувствовала холод на запястьях. Огонь жалобно сжался, замер на моей груди тлеющим угольком.

—Какая сильная! Сильнее своего дядьки! — услышала я восторженный голос графа.

—Надо снять с нее этот кулон. Никто до сих пор не знает, как он действует, — прохладные пальцы коснулись «Сердца Феникса».

Как же мне защититься? Как не отдать то последнее, что осталось у меня от Каравелла? Если бы я могла… Только кулон не нуждался в моей защите. Я ощутила, как внутри него растет сила, та, которую сдерживали во мне.

—Что это? — тихо вскрикнул Строганов. — Он такой горячий, что я не могу даже взять его в руки.

— Может, и не стоит тогда, граф, — раздался другой голос; я сразу узнала, кому принадлежал голос — Павлу Руслановичу Лебедеву.

—Никто не знает, какой силой обладает кулон, — раздраженно произнес Строганов.

—Оставьте, — в голосе Лебедева слышалась усмешка. — С обсидиановыми браслетами девица нам не страшна. Думаю, к завтрашнему утру она придет в себя. Если понадобится, то переместите ее в комнату. Ее сиятельство прибудет завтра ближе к вечеру.

—Не указывайте, что мне делать, советник, — раздраженно бросил Строганов. — Я занимаюсь темой огненных магов дольше вас. Горская встретит княгиню покорной и согласной на все. Уж поверьте.

И мерзавцы, наконец, оставили меня в покое. В комнате наступила тишина, лишь были слышны трели птиц за окном.

«Вот я и попалась, — горько подумала я. — Избежала костра в одной жизни, а в другой — угодила в ловушку Ордена».

Я знала, что отец не оставит попыток меня найти. Лилию допросят. Воронцов наверняка сразу сообразил, что это моя подруженька привела меня в западню. Значит, будет искать… Наверное. Так хотелось откинуть все сомнения и верить.

Без надежды нельзя жить, она помогает держаться на плаву, когда твой привычный мир рушится. Когда хочется сжаться в клубок и спрятаться в тени от всего и от всех. Именно надежда дает те силы, когда необходимо сделать первый шаг к борьбе. Подняться, сжать кулаки, сцепить зубы. Никто не говорил, что будет легко. Бороться всегда сложно и больно. Я огненный маг из рода Каравелла. Неужели я позволю похитителям завладеть своей волей? Ничего, я склонюсь, послушаю, что скажет княгиня, возможно, даже соглашусь с ней, чтобы нанести точный удар в самое сердце Ордена, когда придет время.

* * *

Воронцов гнал коня в Нижний Кром. Каждая секунда была на счету. Столько всего нужно сделать, а время ускользало, как песок сквозь пальцы. Новоявленную Лилию Степанову князь лично допросил. Правда, та сначала разразилась рыданиями в присутствии супруга. И тогда Максим пригрозил:

—Вам все равно придется ответить на мои вопросы. Стоит ли ответы услышать мужу, решать только вам.

Иван Степанов, конечно, попытался защитить жену, и семейный адвокат уже начал уверять князя, что Лилия Николаевна сама жертва.

—Изучите, пожалуйста, ее показания. К тому же сыскари нашли госпожу Степанову без чувств, связанную…

Воронцов не слушал, что говорил адвокат. Он прожигал взглядом дрожащую Лилию, проклиная глупую девицу.

—Если вы будете молчать, — с яростью произнес князь, обращаясь к Степановой, — то на вашей совести будет ее смерть. И вы никогда не отмоетесь. А я сделаю все, чтобы найти доказательства вашей причастности, и тогда… вы сгниете в тюрьме.

Максим резко развернулся, уже взялся за ручку, чтобы покинуть кабинет следователя Безсонова, как услышал тихий возглас Лилии.

—Я расскажу… что знаю.

Знала она немного. На прогулке в парке к ней подошел мужчина в черном плаще и цилиндре, носатый такой. Пригрозил рассказать мужу про ее участие в Ордене, как она пыталась облапошить графа Чернышова, и сыскари отпустили ее в банке только благодаря папеньке, который взял вину на себя.

—И тогда, сударыня, боюсь, Иван Степанов расторгнет с вами брак, и останетесь вы одна, опозоренная на весь белый свет, никому не нужной девицей. Выход будет только один: либо уехать в глухую деревню, либо… в монастырь. А папеньку вашего скорее всего посадят после моего доноса. Он ведь такие дела творил, столько людей обманул; если дадут пожизненное, то легко еще отделается.

—Я не хотела, ваше сиятельство, — слезы бежали по щекам Лилии. — Я ведь твердо для себя решила, что буду хорошей женой, а тут… опять. Стало страшно, посоветоваться не с кем. Отец, как вернулся домой, быстро собрался с маменькой и в загородное имение уехал. Вот и решилась… Я слышала, пока они Алису поднимали на руки, что за Веретьевом их ждала повозка какого-то купца.

—Дура, молись, чтобы я спас Алису Арсеньевну, — вырвалось у Воронцова, прежде чем он вышел из кабинета.

Князь велел Безсонову установить слежку за домом Горских. Рассказал о письме с угрозами.

—Действуйте осторожно, если нужна подмога, я запрошу в Нижнем Кроме.

—Мы сами справимся, — заверил следователь и чуть заносчивее добавил: — В Веретьево сыскари не хуже, чем в той же столице.

Воронцов выбежал из управления. Внутри все клокотало от ярости, пока он обдумывал разговор с Лилией. Значит, к Степановой подходил так называемый Нюхач, похоже, по описанию. Он, скорее всего, знает про арест Косого, понимает, что тот может сболтнуть лишнего. И в трактире вряд ли появится.

—Максим Сергеевич! — раздался крик.

Воронцов вскинул голову, оглянувшись. Он стоял на крыльце, раздумывая, стоит ли заглянуть в Нижний Кром или сразу лететь в столицу, чтобы добиться встречи с Лебедевым. Вдруг получится выяснить точное местонахождение Алисы у него.

К нему подбежал Григорий Львович в распахнутом плаще, без головного убора. Наемный экипаж остался стоять, дожидаясь нервного пассажира.

—Ваше сиятельство, — Сахаров схватился за плечо князя, тяжело дыша, — вам надо срочно ехать в имение графа Строганова. Девочка там.

—Откуда вам известно? — нахмурился Воронцов.

—Не спрашивайте, — Григорий Львович сглотнул. — Я потом вам все расскажу и ей расскажу. Она должна знать. Но сейчас… летите, спасайте ее. Имение графа находится в пригороде столицы…

—Я знаю, где это, — грубо оборвал Сахарова князь. Он сильнее свел черные брови. — И не сомневайтесь, нас с вами ждет долгая беседа.

—Все скажу, — затряс головой Григорий Львович. — Только спасите ее. Вырвите из лап Ордена.

Максим лишь удивленно приподнял правую бровь, но ничего не сказал. Запрыгнул на коня и помчался в Нижний Кром. А в голове ясно рисовался план. Дать задание Кнуту и Сычу. Они этого Нюхача из-под земли достанут, а от него ниточка потянется дальше… А сам князь отправится в имение графа Строганова. Его подозрения подтвердились: Орден решил спрятать Алису в обсидиановой комнате.

«Морозова попрошу помочь. Граф — более крупная рыба, чем барон».

Воронцов гнал верного коня. Плохое предчувствие все еще сжимало его грудь, но уже не с такой силой. Князь был твердо уверен, что вырвет Алису из лап Ордена.

* * *

Ночь выдалась ветреная и темная — луна то и дело пряталась за рваными тучами, и тогда улицы Нижнего Крома погружались в такую темень, что хоть глаз выколи. Кнут и Сыч сидели в заброшенном сарае напротив дома с зелеными ставнями. Дом как дом, двухэтажный, крепкий, не то что покосившиеся лачуги вокруг. Только ставни эти выдавали хозяина, слишком плотные, с внутренними засовами, которые не всякий заметит.

—Третий час, — шепнул Сыч, достав карманные часы. — Не выходит.

—И не выйдет, — Кнут поправил под собой доску, чтобы не скрипнула.

Рядом с ними, притаившись в углу сарая, сидели двое — Тимофей и Егор, бывшие урядники, которых Кнут вытащил из пьянства и безделья. Тимофей, коренастый, с бычьей шеей, молча протирал рукоять ножа; Егор, долговязый и сутулый, то и дело щурился на дом, точно прикидывая, с какой стороны удобнее подобраться.

На втором этаже окна были плотно занавешены, только в одной комнате пробивался слабый свет, да и тот то загорался, то гас, словно кто-то ходил взад-вперед с лампой. На первом этаже — темень. Собаки начали выть во дворе, и на них грозно прикрикнули.

Бывшим сыскарям, прежде чем они выяснили адрес Нюхача, пришлось в трактире посидеть, да с разными сомнительными личностями побеседовать. Кому-то заплатили, кому-то пригрозили. В итоге выяснили, что Нюхач жил на Лиговской в доме с зелеными ставнями. Но туда просто так не подойти: помимо собак и охраны, еще имеются защитные артефакты. Но самую интересную информацию поведал один пьянчужка.

—Это ж Глеб Сидоров, раньше в сыске работал. Откуда знаю? Так он меня столько раз за мелкое воровство по малолетству сажал, вот и запомнил я его носатую рожу.

Наводить справки через своих решили завтра, а сегодня Кнут предложил за домом понаблюдать. Примерно через полчаса из здания вышли двое и быстро зашагали прочь.

—За подмогой пошли? — предположил Сыч.

—Надо решаться. — Кнут нахмурился. — Или мы берем его сейчас, или упустим навсегда. Нюхач наверняка чует, что жареным запахло. Деру даст из города.

—Если пойдем, — прошептал Егор, — то через задний двор. Там калитка, я ее сразу приметил.

—Добро, — кивнул Кнут, доставая из кармана небольшой сверток.

—Что это? — спросил Сыч.

—Подарок от Боярышникова. Ему помощник мастера подарил, у которого он работает. Глушитель артефактов, дорогая штука, на три минуты работы. Дальше самим придется.

—Три минуты — это мало, — заметил Тимофей.

—Нам хватит, — твердо сказал Кнут.

Они двинулись бесшумно. Сыч включил глушитель, раздался едва слышный гул, и в воздухе разлилось странное, давящее спокойствие. Артефакты у входа погасли.