Глава 25

Казалось бы, я огненный маг, не боюсь пламени. Я способна создать такой пожар, который испепелит целый город, но… Но обсидиан— мой враг. Пара камней на груди, и я уже задыхаюсь. Браслеты на руках, и я перестала чувствовать магию. Обсидиановая комната — и я потеряла сознание.

Мое тело горело. Нет, боли я не ощущала, зато потеряла способность двигаться, слышать и видеть. Словно в одно мгновение отключили все чувства. Раз. И все. Я держалась только за счет «Сердца Феникса». Услышала его обращение к сознанию. Голос был тихим, но твердым:

—Ты слаба. Обсидиан гасит твою магию, но не может разорвать нашу связь. Я — память твоего рода. Смотри, чтобы помнить.

Картинки мелькали перед глазами. Каждая история — это чья-то жизнь. Я смотрела, как маги пытались спасти любимых. Видела, как они жертвовали собой ради детей. Наблюдала попытки остановить войны, предотвратить бедствия. Кулон показал и хранителя, решившего стать Творцом. Он упрямо сжигал города, шел по головам людей, пытаясь прорваться к власти, но с каждым возвращением в прошлое препятствий становилось больше, а плата серьезней. В конце концов, он погиб, презираемый всеми.

Незнакомые маги, их судьбы, трагедии. Слишком много для меня одной. Я не хотела больше ничего знать и видеть. Но кулон упрямо продолжал рассказывать:

—Смотри! Смотри! Скоро появятся ответы!

—Уже не нужно ничего, — с горечью отвечала я. — Слишком поздно.

А кулон продолжал рассказывать чужие истории. Наконец промелькнуло знакомое лицо. Дядя.

Он был слишком большим идеалистом. Мечтал восстановить права огненных магов. «Мы ведь вовсе не зло», — говорил Марк матери и сестре. «Нельзя судить человека по поступкам других. Мы уже сполна заплатили огромную цену. Все. Хватит. Пора признать, что мы есть, иначе… магия давно бы исчезла».

Марк намеревался отправиться в столицу и добиться приема у императора. Уговорил сестру отдать ему «Сердце Феникса»… Глупцом дядя не был. Понимал, что стоило быть осторожным. Но откуда ему было знать, что Братство уже пустило за ним слежку. Дядю на самом деле хорошо приняли в Мирограде. Появились друзья и хорошие знакомые. Деньги у него имелись, а вокруг богатых провинциалов всегда крутятся те, кто любит поживиться за чужой счет.

Дядя, как и я, искал в архивах записи о роде Каравелла, любой намек, но не находил никакой информации. Потом переключился на поиски утерянных артефактов в ожидании ответа императора. Но просьба об аудиенции была уничтожена одним из членов Братства. Секретарь императора так и не получил послание от дяди.

Марк отправился на встречу с известным коллекционером древностей, только не дошел до него. Инок Агафон оказался на пути огненного мага и всадил ему глубоко в сердце обсидиановый нож. Я не знала, где дядя нашел в себе силы, как успел мысленно прошептать просьбу, но прежде чем он умер, кулон перенес его в прошлое… Это был первый раз.

Он вернулся в тот момент, когда сестра, моя мама, отдала ему «Сердце Феникса» перед поездкой. Теперь Марк знал, что его ждет впереди, поэтому дядя решил быть осторожным, а еще он приготовился напасть первым на инока Агафона. Тогда дядя убил впервые… пришлось залечь на дно. Пробиться к императору так и не вышло. Марк пошел другим путем, через княгиню Орлову. Ее порталы работали от магии, значит, ее сиятельство нуждалась в силе огненных магов. Так рассудил Марк, и в какой-то мере он был прав.

Марина Алексеевна мечтала не просто отыскать Искру, как она говорила, а подчинить ее себе. И когда дядя пришел к ней с деловым предложением, она приказала графу Строганову доставить Марка в обсидиановую комнату. Обманом. Когда ловушка захлопнулась, дядя понял, что для него все закончится трагично. Он смог вырваться из лап охраны, перерезать себе горло и попросить кулон перенести его снова в прошлое… Это был второй раз. Место оказалось другое — перед встречей с иноком Агафоном. Только в этот раз Марк пошел в другую сторону. Просто свернул в переулок, избежав смерти. Он теперь думал о другом: пока у Братства имеется информация о семье Каравелла, они не дадут им спокойно жить.

Опасное решение принял дядя, когда задумал проникнуть в самое сердце Братства Пепла, стать одним из них, чтобы защитить не только себя, но и сестру. Он очень изменился. И не потому, что пришлосьвступить в Братство, а потому что пришлось… убивать.

Убийства меняют, они коверкают душу, уничтожая в ней все прекрасное и доброе. В Братстве убийствами проверялась преданность. Марк доказывал ее снова и снова, пока его торжественно не приняли в ряды и сам архиерей Валериан не выслушал его клятву.

Тогда дядя и узнал, что семья Каравелла давно находится под наблюдением Братства Пепла. А еще существовал Орден Черного Феникса, который тоже занимался поисками огненных магов. Прошло несколько лет, и пока Марку удавалось отвести удар от семьи. Мать умерла, сестра вышла замуж за купца, родилась племянница. Осторожная Елена продолжала хранить тайну, а дядя убеждал инока Агафона, что магия огня настолько разбавилась, что исчезла из крови наследников. Братство вроде успокоилось, но мама допустила ошибку, когда стала водить пятилетнюю дочь в подвал, где находился храм огненных магов. И в один прекрасный день… я его не помнила, а кулон показывал.

Солнечный день, под ногами зеленая трава, да полевые цветы. Мама плела венок и пела песню о солнце, о смелой деве, о магии… огненной. А когда она примерила мне венок, , то взяла маленькие ручки в свои и зашептала: — Алиса, никогда не забывай, кто ты, — в маминых глазах вспыхнул огонь, по коже побежало пламя. Оно коснулось меня… ласково, осторожно. А я запищала от восторга, когда ощутила внутри тихий ответ и мой маленький огонечек зажегся на кончиках пальцев.

Это было так чудесно, так прекрасно. Мама подхватила меня на руки, и мы закружились, а языки пламени охватили нас… Только никто из нас не заметил темный силуэт инока Агафона, прятавшегося среди деревьев… Мама погибла от ножа через несколько дней, когда выходила из храма. Я бы тоже погибла, да отец спас, потому что в тот день взял с собой в поездку. Марк отомстил. Инок Агафон умирал долго…, а дядя занял его место, чтобы сберечь… меня.

Картинки замелькали быстрее. Моя встреча с Воронцовым, пожар в мастерской, гибель отца и свадьба. Наша свадьба с Максимом. И мой дядя рядом, правда, в тени, но со мной. Наблюдает, оберегает, учит.

Я плакала, а кто-то вытирал мои слезы. Шепот, шелест простыней отвлекал от просмотра.

Как же горько… выходит, была церемония, и Максим от меня не отказался. Он так смотрел на меня, как будто я была дороже всего… на свете. Наш дом. Наш мир. Счастье. Немыслимое. Невозможное. Максим поцеловал на прощание и уехал в управление. Дела задержали, пришлось отправиться к месту нового убийства. А дядя вел службу, принимая новых иноков в Братство… Мерзавцы проникли в дом поздно вечером. Убили всех слуг, а потом пришли в мою спальню. Моя магия была слишком слаба, чтобы противостоять инокам с обсидиановыми ножами. Братство Пепла выполнило свой долг. Уничтожило огненных магов… Марк мстил. Долго и жестоко. Когда иноки окружили, а он упал на каменный пол, истекая кровью, то кулон вернул его в прошлое — в день, когда сгорела мастерская отца. Это был третий раз и… последний.

А потом я услышала разговор Марка с князем:

—Ты хочешь ее спасти? — спрашивал дядя. — Тогда откажись от нее.

—И как это поможет? Мое имя защитит ее, — возражал Максим.

—Нет. Они все равно за ней придут, а она не сможет им противостоять. Алиса слишком слабая, — дядя метался по кабинету князя. — Я решил, что если ее магию не будить, то Братство отстанет. Но нет. Оно идет по пятам за ней.

—Так разбуди! — воскликнул Максим.

—Поздно. Ее сила никогда не будет сильной, для этого нужно пережить такие страдания, чтобы ее кровь забурлила от горя.

—Подожди, мы знаем, когда должна случиться трагедия. Мы подготовимся…

—А что дальше? — дядя остановился на середине комнаты. — Вечно прятать Алису ты не сможешь. Выход один. Оставить все как есть. Сейчас сама судьба дает ей шанс окрепнуть. Горе не сломит племянницу, мы, огненные маги сильны духом, а вот предательство… Твое вызовет ярость.

Максим согласился, но я видела, как ему было сложно. Прошло три года. Моя магия продолжала дремать. Марк не мог подобраться ближе к Валериану, тот словно чувствовал опасность, окружил себя охранниками. Князь погряз в делах Ордена, он все ближе подбирался к открытию тайны убийства брата, когда у них с Марком состоялся новый разговор:

—Братство добралось до меня. Сам архиерей Валериан навестил, предложил сделку: имя убийц брата в обмен на арест Алисы.

—А ты? — Марк откинулся на спинку кресла.

—Сказал, что подумаю.

Дядя кивнул.

—Выход только один, — он взглянул на князя и твердо произнес: — Алиса должна сгореть. Они не отстанут. Ордену она тоже скоро надоест, потому что продолжает копаться в деле отца.

Марк вздохнул и тише добавил:

—Я пробовал другие пути. Пытался не пробуждать в Алисе магию, чтобы успокоить Братство, а они все равно пришли за ней.

—А если сказать Алисе правду? — хмуро спросил Максим.

—Тогда ее ярость будет фальшивой. Огонь просыпается только от настоящей боли и предательства.

Марк достал «Сердце Феникса». Князь слегка нагнулся, разглядывая кулон.

—Это артефакт огненных магов, он способен возвращать нас в прошлое, но… только три раза и только в моменты смерти. Чем сильнее при этом эмоция, тем лучше результат. Мои попытки закончились. У Алисы есть шанс все исправить, а еще — пробудить магию. Только знай: тебя она будет ненавидеть всей душой. Ее ненависть даст искру, огонь поможет разогнать кровь, и тогда… Пламя мага вспыхнет. Но она не должна знать, что это игра. Ни единого намека.

—Значит, она будет ненавидеть меня, — тихо произнес Максим. — Всю жизнь.

—Да. Но будет жить. И однажды, когда ее магия окрепнет, кулон сам покажет ей правду, — подтвердил дядя.

—Если это спасет Алисе жизнь… я согласен, — тихо сказал князь.

Он знал о моей ненависти, когда допрашивал в кабинете. Он разжигал ее все сильнее, стирая из моей памяти все хорошее, что было между нами. И добился своего. Я смотрела в его зеленые глаза и не видела в них боли…

—Сожжение на костре — это не то, о чем я просил, — Валериан смотрел на икону Творца, слушая доклад инока. — Пусть девицу навестят в тюрьме, пора последней Искре замолчать.

Только меня слишком хорошо охраняли. Даже Братство не смогло подобраться к камере, а кто попробовал… сгинул. У двоих были обнаружены обсидиановые ножи, один из них я и видела на столе Максима при допросе.

И даже на казни они берегли меня. В тот ужасный для меня момент я ничего не соображала и не видела усиленную охрану вокруг костра, как иноков отодвигали подальше к краю, как шла борьба за меня, пока палач обвязывал мои ноги и руки цепью. Валериан поклялся стереть с лица земли князя Воронцова и весь его род, а Максим ответил: «Попробуйте!»

Огонь подбирался все ближе, пламя лизало подол. Я кричала от ужаса, а дядя выслеживал моих убийц среди горланящей толпы, оставляя после себя трупы…

Я открыла глаза, все еще не веря, что увидела и узнала. Многое стало понятно, и все же… вопросы остались. Я должна встретиться с дядей, поговорить с ним… сказать, что знаю обо всем, что с ним произошло. Они с Максимом выбрали ад для меня не от жестокости, а от безысходности. Марк перепробовал все в прошлых жизнях. Прятал, учил, предупреждал. И только мои крики ужаса и ненависть к Максиму разбудили то, что дремало во мне годами. Они рисковали всем. Даже моей любовью…

—Барышня! — послышался тихий вскрик.

И я повернула голову, горничная уже соскочила со стула и бросилась из комнаты. Через пару минут в спальне появился взволнованный Максим. Теперь я по-другому взглянула на него, понимая, какую жертву ему пришлось принести. Знать, что твоя любовь будет тебя ненавидеть, считать врагом и все равно сделать все, чтобы ее спасти.

—Прости меня, — прошептала я, когда он наклонился ко мне, чтобы услышать, о чем я шептала. — Прости.

—Все хорошо, — князь прикоснулся к моему плечу, поправляя одеяло. — Вы в безопасности, Алиса Арсеньевна. Это мой дом. Вы под моей защитой. Никто вам более не навредит. Я никому не позволю. Слышите?

—Я знаю, — улыбнулась я, а по щекам потекли слезы.

—Позвольте мне стать вашим защитником, — тихо сказал князь, доставая из кармана кольцо с бриллиантом. И в его глазах я увидела чувства, о которых так мечтала.

—Сегодня двенадцатое ноября? — спросила я и невольно улыбнулась, когда Максим удивленно приподнял брови и кивнул. День, когда он сделал мне предложение в той… прошлой жизни.

Разве я могла отказаться от мечты?

—Я… согласна, — произнесла, чувствуя, как вспыхнул жар на щеках, а Максим сильнее сжал мои пальцы.

Кошмар почти закончился. Осталось спасти отца, и начнется новая жизнь, ради которой стоило гореть на костре.

* * *

Марина Алексеевна никогда в жизни так тщательно не собиралась на аудиенцию к императору. Она выбрала строгое темно-синее платье с серебряной вышивкой, а рыжие с проседью волосы уложила в высокую прическу, скрепленную фамильной брошью. Внешне она, как всегда, была спокойна, а вот внутри… бушевали ярость, страх, надежда. Пальцы сами собой сжали веер с такой силой, что хрустальные вставки жалобно скрипнули. Княгиня не могла поверить, что дело ее жизни разрушается на глазах. И кто во всем виноват? Проклятая девица Горская! Все с ней пошло не по плану! А потом еще Воронцов, ничтожный предатель, полностью сжег все мосты, когда лично допрашивал графа Строганова и советника Лебедева.

Беседа со священником в Нижнем Кроме так и не состоялась. Записывающее устройство пропало. А значит, архиерей Валериан останется чистеньким, а вот ей, Марине Алексеевне, придется вымаливать прощение у императора.

— Карета готова, ваше сиятельство, — доложил слуга.

И княгиня твердым шагом направилась к выходу. Ее уже предупредили, что император в страшном гневе. Закончили проверку складов с обсидианом. Недостача оказалась немаленькая, также обнаружились поддельные документы на вывоз камня. Арестовали чиновников, которые отвечали за хранение и торговлю обсидианом, выдачу лицензий на разрешение пользования. Взяточничество и кража процветали. Зато на бумаге все было красиво.

Но больше всего поверг Марину Алексеевну в отчаяние не арест чиновников и даже не арест графа. Лебедев. Вот кто мог потянуть за собой.

Экипаж остановился возле белоснежной мраморной лестницы императорского дворца императора. Тут же лакей открыл дверцу и помог княгине выйти. Она знала, куда идти, и никак не ожидала, что ее встретит один из чиновников особых поручений императора, высокий худощавый мужчина с пристальным взглядом.

— Ваше сиятельство, пройдемте за мной, — тихо сказал чиновник, пригладив черный ус.

Марина Алексеевна лишь кивнула. Она еле шла на дрожащих ногах по лабиринту коридоров мимо портретов прошлых императоров, мимо тяжелых портьер и золоченых канделябров. Артефактные свечи освещали им путь.

«Если бы император хотел меня арестовать, то сделал бы это сразу», — пыталась успокоить себя княгиня. Но внутренний голос ехидно замечал: — А может, его императорское величество жаждет увидеть ваши унижения?»

«Какая чушь! Я расскажу ему все… или почти все. И он простит меня. Ведь мои действия были направлены на сохранение магии».

Наконец чиновник остановился возле одной из тысячи дверей. Распахнул ее, приглашая княгиню войти внутрь.

— Извольте ожидать.

Марина Алексеевна вошла, оглядывая комнату в пастельных тонах. Ничего особенного. Диванчик у стены, два кресла рядом с камином, чайный столик, полка с книгами… Чиновник тихо прикрыл дверь, и княгиня услышала стук его шагов по пустому коридору. Пришлось набраться терпения и ждать.

Время шло. Минуты переходили в часы. За окном на город медленно опускались сумерки. Марина Алексеевна от переживаний ни есть ни пить не хотела. В мозгу билась единственная мысль, что император все уже решил и сейчас войдет усатый секретарь с охраной и ее арестуют.

Она подошла к закрытому окну, слегка отодвинула штору. Внизу, на дворцовой площади, зажигались фонари, и редкие прохожие торопились по своим делам, укутавшись в теплые пальто. Княгиня завидовала им, этим маленьким людям, которые не знали, что такое нести на плечах груз ответственности. Они жили, не подозревая, на что приходилось идти, чтобы сохранить магию в мире.

— Ваше сиятельство, — раздалось за спиной.

Княгиня вздрогнула и обернулась. На пороге стоял тот же усатый чиновник.

— Его императорское величество готовы вас принять. Следуйте за мной.

Княгиня выпрямилась, поправила колье. Руки дрожали, но она заставила себя успокоиться. Император проверял ее на прочность, только и всего.

Они снова шли длинными коридорами. Шаги чиновника гулко отдавались от мраморного пола, а Марина Алексеевна невольно думала, что каждый шаг приближает её к приговору.

Чиновник остановился перед высокими дверями с двуглавым орлом. Два гвардейца в парадной форме замерли по бокам, не глядя на княгиню. Чиновник постучал, дверь отворилась, и Марина Алексеевна шагнула внутрь.

Кабинет императора не был помпезным. Темные деревянные панели, массивный письменный стол, заваленный бумагами, камин, в котором потрескивали дрова. На стенах — карты, чертежи, несколько портретов. И ни одной лишней детали. Только строгая обстановка человека, который не терпит суеты.

Император стоял у окна, спиной к ней. Высокий, широкоплечий, в темно-зеленом мундире с золотым шитьем. Седые волосы, зачесанные назад, открывали широкий лоб. Он не обернулся, когда княгиня вошла, а она замерла у порога, не зная, куда деть глаза.

— Ваше величество, — хриплым от волнения голосом произнесла Марина Алексеевна.

— Княгиня Орлова, — слишком спокойно сказал император.

Она опустила голову, делая реверанс. Платье зашуршало по полу, и она замерла в поклоне дольше, чем полагалось по этикету.

— Садитесь.

Император указал на стул перед письменным столом, а сам опустился в кресло напротив.

— Вчера, — начал император, от его холодного взгляда княгиню бросило в дрожь, — следователь князь Воронцов, представил мне доклад о деятельности Ордена Черного Феникса. И знаете, Марина Алексеевна, я был потрясен. Нет, не тем, что мои подданные воруют, берут взятки. Увы, я уже привык к людской алчности. Меня потряс масштаб. И то, что во главе этой… организации стояла женщина, которую я знал много лет и которой доверял.

— Ваше величество, — княгиня вскинула голову, — позвольте мне объяснить…

— Что вы можете объяснить? — император перебил ее, и в голосе впервые прорезались жесткие нотки. — Как вы покрывали убийц? Как подкупали чиновников? Как захватывали родовые артефакты?

— Я делала это для блага империи! — вырвалось у Марины Алексеевны. Она сама не ожидала от себя такой смелости, но слова уже вылетели, и остановиться было нельзя. — Магия постепенно исчезает из нашего мира, ваше величество. С каждым годом работающих артефактов становится все меньше, и многие мастера уже не могут отремонтировать старые артефакты. Если ничего не делать, то через десять лет мы вообще останемся без магии. А что тогда? Наши враги не дремлют, ваше величество.

Император смотрел на нее, не мигая. Взгляд его стал тяжелым, и княгиня вдруг почувствовала себя маленькой, ничтожной букашкой, которую сейчас раздавят.

— И поэтому вы создали Орден? — тихо спросил он. — Поэтому вы вербовали дворян, вымогали у них деньги, обещая возродить магию? Поэтому вы похищали людей, прятали их в обсидиановые комнаты? Что это за история с девицей Горской? А убийство князя Дмитрия Воронцова?

Княгиня побледнела. Она не приказывала убивать Дмитрия… и вообще была против убийств дворян. А вот Лебедев боялся, что аристократы не станут держать язык за зубами, и убирал тех, кто начинал сомневаться. Марина Алексеевна смотрела на это сквозь пальцы. Павел уверял, что все будет сделано чисто… А теперь ей придется отвечать.

— Я не приказывала убивать князя, — тихо сказала она. — Клянусь, ваше величество.

— А остальное приказывали? — император подался вперед, и в его глазах полыхнул гнев.

Княгиня молчала. Оправдываться было бессмысленно. Да и перед кем, император знал все. Или почти все.

— Я хотела сохранить магию, — прошептала она. — Только это. Я не хотела ничьей смерти.

Нервы сдали, и Марина Алексеевна воскликнула:

— Вы знаете, кто такая Алиса Горская?

— Не вам задавать мне вопросы, — отрезал император, и княгиня сразу поникла. — Вы ответите по закону.

Он поднялся, и Марина Алексеевна вскочила следом, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Ваше величество, умоляю! — она упала на колени, забыв о гордости.

— Пощадите! Я все расскажу, всех назову! Только не казните!

Император молчал. Сердце бешено колотилось в груди, словно княгиня пробежала целую версту. Эта тишина давила, сводила с ума…

— Вас не казнят, — наконец сказал его величество. — Но и на каторгу я вас не отправлю, хотя по закону следовало бы. Понимаете, почему? Потому что вы слишком много знаете о таких делах, о которых я предпочел бы навсегда забыть. Ваши тайны слишком тесно переплелись с моими собственными… И я многим обязан вам. Поэтому вы отправитесь в ссылку. В отдаленный монастырь, где будете молиться о прощении грехов до конца своих дней. Ваше имущество конфискуют. Титул передадут племяннику. Это мое последнее слово.

Княгиня заплакала. Не от сожаления, а от бессильной злобы. Все, что она строила годами, рухнуло в одно мгновение.

— Уведите, — приказал император, и дверь отворилась. Двое гвардейцев подхватили княгиню под локти и повели к выходу.

У Марины Алексеевны не было сил сопротивляться, бороться, доказывать правоту. Лучший для нее выход — смириться, а там… После она что-нибудь придумает.