Глава 27

Максим наблюдал за Алисой и видел, как она нервничала. То и дело девушка поглядывала в окно, видимо в надежде, что скоро появится поворот на Веретьево. Князь ради безопасности невесты взял с собой четверых сыскарей. Двое из них, Кнут и Сыч, были восстановлены на службе и устроены в управление, где работал князь.

Нюхач много интересного рассказал. И про особый приют Ордена, где сироты становились орудием. Вот такое будущее ждало мальчишку, которого спасли. Ваня, кажется, его звали? В каждом городе имелись такие «солдаты» Черного Феникса.

Если Нюхач рассказал, что творилось в нижней иерархии Ордена, то граф Строганов и Лебедев выдали всех помощников среди чиновников, сыскарей и даже во дворце. Барон фон Рихтер тоже пришел в себя и сразу же пошел на сделку.

Император был взбешен. Максим до сих пор помнил, как принес доклад его высочеству и видел холодную ярость в его глазах.

—Действуйте, князь, — приказал император. — Жду от вас ежедневный отчет. Если справитесь, место главного прокурора страны будет вашим.

Воронцов старался не из-за повышения и даже не из-за долга. В первую очередь он хотел обезопасить Алису и отомстить за брата, а также за других дворян, которые пострадали от действий Черного Феникса.

Алиса. Он смотрел на девушку и до сих пор не мог поверить, что она согласилась. Конечно, ему следовало подождать, пока Алиса придет в себя, а не лезть с предложением сразу, как только она открыла глаза. Взгляд Алисы и подтолкнул его к решению. В них светилось чувство, которое князь уже и не надеялся увидеть в ее глазах. Ведь девушка вела себя с ним осторожно, несмотря на то, что он каждый раз доказывал, что ему можно доверять. Теперь Максим понимал, какая тайна окружала ее. Понимал ее страх, а ненависть, которую он видел в первые дни их знакомства, так и осталась загадкой. Впереди у них была целая жизнь, и он постарается выяснить, чем так заслужил ее тот взгляд, полный молчаливой ярости, когда они встретились впервые на балу у Орловой.

—Ваше сиятельство, — тихо произнесла Алиса, отвлекая Максима от мыслей. — Мы въезжаем в Веретьево. Попросите кучера ускориться.

Князь сделал, как просила девушка. Она еще перед поездкой попросила его сначала заехать в мастерскую отца и говорила, что это важно…

—Я чую запах дыма, — взволнованно воскликнула Алиса. Она вся встрепенулась. — Смотрите.

И Максим выглянул в окно. Редкие уличные фонари рассеивали вечерний сумрак, а на горизонте виднелось зарево пожара.

—Это горит мастерская. Я опоздала. Опоздала, — в глазах девушки заблестели слезы. Она прижала дрожащие пальцы к вискам и шептала: — Как же так… Я не смогу. Слышишь? Не смогу начать все заново.

—Алиса, — князь сел рядом с ней. Прижал дрожащую девушку к себе. — Это не может быть мастерская. Ее защищают императорские артефакты…

Максим замолчал. Экипаж все ближе подъезжал к толпе, которая окружила пылающую мастерскую Горского.

—Стой! — закричала Алиса.

Кучер остановил карету, а девушка вырвалась из объятий князя и бросилась на улицу. Максим поспешил за ней. В голове крутилась только одна мысль: «Откуда она знала?»

Алиса расталкивала прохожих.

—Пустите! Пустите! — она рвалась вперед, и князь принялся сам расталкивать зевак, а Кнут и Сыч ему помогали.

Здесь же стояли пожарные с бочкой и заливали горящее здание водой. Максим заметил бледного подмастерья, которого держал за плечи батюшка Мефодий. Растерянного Григория Львовича с кипой документов в руках.

—Папа! — вскрикнула Алиса и бросилась к отцу, который лежал на носилках. Голова у него была перевязана, глаза закрыты, лицо измазано сажей. Над мастером склонился доктор, он как раз клал на грудь Арсения Петровича лунный камень — лечебный артефакт.

Алиса упала перед отцом на колени.

—Он жив, — услышал Максим низкий голос. Он оглянулся: перед ним стоял инок Ираклий. Голубые глаза с легкой синевой устало смотрели на князя.

—Что вы тут делаете? — не сдержался Максим. Он сурово взглянул на Ираклия. «Только еще Братства нам не хватало!» — мелькнула мысль, когда князь услышал голос Григория Львовича.

—Инок Ираклий спас Арсения, ваше сиятельство.

Алиса вскинула голову. Она, как завороженная, смотрела на инока. Медленно поднялась… Князь шагнул вперед, пряча девушку за спиной. Он справился с Орденом, а значит, и с Братством тоже разберется.

Ираклий лишь криво усмехнулся и отступил, накинув на голову капюшон. Алиса вдруг шагнула к нему, дотронулась до руки и сказала:

—Здравствуй, дядя! Наконец-то мы встретились.

* * *

Я дома. Отец жив. Дядя Марк жив… И я невеста князя.

— У нас все получилось, — прошептала я, прикасаясь к кулону. «Сердце Феникса» откликнулось на мои слова знакомой вибрацией. — Спасибо!

Грудь опалило приятное тепло, словно кулон ответил: «Пожалуйста!»

—Алиса Арсеньевна, — в комнату вошла Параша. Несколько минут назад она помогла мне переодеться в другое платье, подправить прическу.

 Служанка снова благодарила за Ванечку. Он потихоньку привыкал к новому дому, помогал Дарье на кухне и Юрке в конюшне.

Вы велели проводить инока в кабинет, он вас ожидает.

 —Хорошо, —- кивнула я. Бросила быстрый взгляд в зеркало трюмо, подмечая, как в моих глазах горит нетерпение. Впереди был непростой, но такой важный разговор.

 Папеньку разместили в его спальне. Лечебный артефакт хорошо выполнял свое дело, и отец дышал ровно, спокойно, как будто спал.

 —Рана неглубокая, так что все обойдется, — успокоил меня доктор.

 Вовка очень переживал за отца. Батюшка Мефодий сказал, что проводит подмастерья до дома и поговорит с ним по дороге. Потому что Вовка считал виноватым во всем себя. А я слушала сумбурный рассказ Григория Львовича и не понимала, для чего дядя Марк хотел поджечь мастерскую отца? Почему напугал меня в усадьбе? Почему не признался тогда? Много было вопросов, и я хотела на них получить ответы. А Максим ждал ответы от меня, и я пообещала, прежде чем поднялась наверх в комнату:

 — Мы обязательно поговорим, но завтра.

 — Я бы хотел остаться здесь, — вдруг произнес князь. — Не хочу оставлять тебя одну.

 — В доме два охранника, Боярышников и Журин. Они меня защитят, — сказала я, пряча улыбку. Что скрывать, беспокойство князя было приятно.

 — И все же… лучше я останусь, — твердо заявил Максим. Спорить я не стала. Распорядилась, чтобы приготовили гостевую комнату для его сиятельства.

 Сейчас Григорий Львович и Максим находились в гостиной. Я быстро прошла мимо в сторону кабинета. На мгновение замерла перед дверью, а после решительно распахнула ее.

Дядя стоял возле камина и смотрел на поблекший от времени снимок в тонкой серебряной рамке. Мама на нем широко улыбалась. Одной рукой она придерживала шляпку с кружевной отделкой, а в другой держала пышный букет полевых цветов, среди которых угадывались васильки и ромашки. За ее спиной виднелся силуэт старинного дома.

 — Это я ее фотографировал, как раз перед отъездом из усадьбы, — вздохнул Марк.

 Я бы никогда не признала в нем того темноволосого юношу, которого видела на миниатюре, если бы кулон не показал, как выглядел сейчас дядя. И так ему пришлось стать иноком и проникнуть в самое сердце Братства.

— У меня много вопросов, — сказала я, подойдя к камину. Теперь я могла рассмотреть дядю ближе. Цвет глаз такой же, как у меня и мамы. Остальные черты прятались за черной бородой.

 — И у меня, — усмехнулся Марк. —- Расскажешь, как ты вернулась в свое прошлое?

 Я предложила дяде присесть, и мы устроились в креслах, я — за столом, он — напротив. Сейчас казалось, что моя прошлая жизнь была каким-то сном. Мое настоящее здесь, в этом мгновении.

 — Многое тебе пришлось вынести, — вздохнул дядя, когда я закончила. — Зато теперь ты знаешь, кто ты.

 Он поднял руку, и ее тут же охватило пламя. Было так непривычно разговаривать обо всем, не скрываться. И я с удовольствием продемонстрировала свою магию.

 — И папа жив. Ради этого стоило сгореть, — тихо произнесла я.

 — Отличное завершение истории, будущая княгиня, — поздравил меня Марк.

 — За полгода может разное произойти, —пожала плечами, — Князь может и передумать.

— Воронцов не из той породы людей. Такие, как он, слов на ветер не бросают. Он надежный, и вы будете отличной парой. Я рад за тебя, — Марк прикоснулся к моей руке, и наше пламя смешалось.

 — Мне так много надо узнать о себе, — задумчиво сказала я, глядя на огонь.

 — Все ответы ты найдешь в усадьбе у алтаря. Золотой феникс откроет тебе двери, даже не сомневайся, — заверил Марк.

 Теперь пришла его очередь отвечать на мои вопросы.

 — Я не мог раскрыть себя перед тобой, боялся, что ты ненароком выдашь и себя, и меня. А это было очень опасно. К сожалению, «Сердце Феникса» только сам решает в какой момент прошлого перенести своего носителя. Насчет мастерской… она должна была сгореть, — Марк нахмурил брови, его взгляд изменился, и я увидела совсем другого человека. Жесткого, расчетливого… Чужого. — Затем я собирался отправиться с докладом к Валериану, сказать, что ты мертва, а после того, как он бы вычеркнул тебя из специальной книги, где хранятся записи о всех родах огненных магов, я бы… убил его. Такой палач, как архиерей Валериан, не должен жить на белом свете.

 Пламя вспыхнуло, охватив все тело дяди. Он не мог видеть, как в его глазах отражаются не только языки огня, но и такая ненависть, что мне стало страшно.

 — А в усадьбе… для чего меня напугал? — взволнованно спросила я.

 — Проверял, проснулась ли в тебе магия, а еще хотел, чтобы ты боялась таких, как я. И относилась к инокам осторожно…

 В коридоре раздался какой-то шум, звон разбитого стекла, что-то тяжелое упало. Я вскочила и бросилась было к двери, но Марк остановил меня. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял архиерей Валериан, в черной рясе с серебряным крестом на груди. Глаза его горели холодным, фанатичным огнем, а в руках он сжимал обсидиановые амулеты размером с мою ладонь.

За его спиной маячили пятеро иноков в таких же черных одеждах. У каждого на поясе висели обсидиановые ножи.

Я сразу ощутила легкий гул в ушах. Проклятый черный камень забирал мою силу. Архиерей с интересом разглядывал Марка, будто видел его впервые.

— Марк Каравелла, — голос архиерея звучал почти торжественно. — Долго же ты прятался. Но Творец навел меня на путь, и вот, я вижу не одного, а двух магов огня.

 — Что меня выдало? — мрачно поинтересовался Марк.

 — Ты сам себя выдал, когда стал задавать вопросы про местонахождение других огненных магов, пропадать в архиве. Мне докладывали, какие книги ты брал. А однажды я проверил влияние обсидиана и заметил твою реакцию, хотя ты и старался ее скрыть, когда брал в руки нож. Осторожно, едва касаясь клинка, — усмехнулся Валериан.

 — Жалкий старик, — резко бросил дядя. — Ты уничтожил мой род, убил мою сестру, охотишься на племянницу. И все ради чего? Чтобы магия исчезла из мира?

 — Магия должна принадлежать только церкви! — рявкнул архиерей, и в голосе его зазвенела ярость. — Не вам, грешникам, играть с огнем! И не тем, кто хочет подчинить ее себе ради наживы! Она слишком опасна, чтобы оставлять ее в руках тех, кто не знает меры.

 — Как и любая сила, — тихо сказал Марк. — Но вы, ваше святейшество, забыли одну вещь.

 — Какую же? — усмехнулся Валериан.

 — Огонь нельзя уничтожить… — дядя вскинул руку, и из нее вырвалось пламя, которое устремилось к архиерею. Только обсидиановые амулеты отразили удар, и пламя рассеялось, не навредив Валериану.

— Ты забыл, — прошипел архиерей, — что я знаю, как бороться с твоей магией. Обсидиан гасит любой огонь. Даже живой. На колени, огненные маги! Иначе Братство вырежет сердце у каждого, кто находится в этом доме. А так… мы сделаем свое дело и уйдем.

 — Убийцы! — вырвалось у меня. — И вы еще говорите, что служите Творцу, убивая его созданий.

 — Мы все его создания, а не только огненные маги, дитя. Наш путь не прост, и нам держать ответ, когда предстанем перед Творцом. Только мы знаем, какое благое дело творим для человечества, — Валериан махнул рукой, и в тот же миг иноки бросились на нас.

 Марк отправил пламя вперед, и оно выросло стеной вокруг нас, защищая. Это был словно другой огонь, или это дядя так его контролировал. Потому что мебель не вспыхнула, а вот воздух нагрелся и обжигал людей. Иноки не могли к нам подступиться, кружа вдоль огненной стены и угрожая ножами. В коридоре возобновился шум, там шла своя борьба.

 — Долго я не продержусь, Алиса, — прошептал дядя. — Надо звать на помощь. Сейчас будем двигаться к окну, у тебя будет только пара секунд, чтобы спастись…

 —Нет, мы будем бороться вместе, — я не могла его снова потерять. — Максим и охрана, я уверена, скоро придут нам на помощь.

 Архиерей тоже слышал звуки борьбы за спиной. Он захлопнул дверь и направился в нашу сторону. Обсидиановые амулеты вытягивали магию. Гул в голове стал громче. Пламя Марка дрогнуло.

 — Алиса, давай. Беги, девочка, надолго меня не хватит, — прошептал дядя.

 Мы пятились к закрытому окну. С одной стороны, я понимала, что Марк прав, и если я смогу быстро привести помощь, то спасу всех. С другой стороны, если я сейчас уйду, то дядя останется с Братством один на один, а значит… я могу не успеть.

Пламя мерцало, становилось все меньше, жар исчезал.

 — На колени, — зловеще усмехнулся Валериан, приближаясь все ближе, а иноки двигались за ним, держа наготове кинжалы. — И, может, тогда я пощажу мастера Горского и служанку с мальчишкой. Их смерть будет на твоей совести, Алиса.

 — Давай! — крикнул Марк и бросился на архиерея, в его руке мелькнул нож, который он всадил в грудь Валериана. Тут же на дядю накинулись иноки, они снова и снова наносили удары обсидиановыми ножами.

 Разве я могла уйти… бросить Марка? Собрав последние силы, сквозь гул в голове, я создала огненный шар между ладонями. «Сердце Феникса» завибрировало сильнее, будто отдавало мне свою мощь для удара, и я запустила шар в иноков.

Они разлетелись в стороны, как сломанные куклы. Дверь кабинета распахнулась, на пороге показался Максим, Боярышников и Журин.Они были в крови, одежда местами порезана, князь держался за правый бок.

 — Григорий Львович уже отправился в управление за помощью, — выдохнул Максим. — Все живы, они не успели никому навредить.

 Я кивнула, голова кружилась, и все же… я сделала шаг, а потом еще. И упала на колени рядом с дядей. Максим медленно сполз на пол и кивнул Журину, чтобы помог мне.

 — Марк, — прошептала я, чувствуя, как по щекам покатились слезы, когда я смотрела на пропитавшийся кровью сюртук. Я слышала, как дядя тяжело хрипит. Журин аккуратно перевернул его на спину. Архиерей Валериан стеклянным взглядом смотрел на потолок. Он был мертв.

 — Все хорошо, — услышала я шепот Марка, когда склонилась к нему. — Все правильно.

— Не умирай, — шептала я. — Ты не можешь, я ведь только что тебя нашла. Я вскинула голову и торопливо произнесла, глядя на Кнута: — Нужны лечебные артефакты. Бегите за доктором!

 — Поздно… Алиса, — захрипел Марк, и на его губах выступила кровь.

 — Слушай меня… тебе нужен алтарь. Ты сильная и станешь еще сильнее…

 — Дядя…

 — И еще… — он закашлялся, — Кадильница… архиерея Валериана… ее надо вернуть к алтарю. Там… сила, которая нужна…

 Он замолчал, глядя куда-то вверх, словно видел то, что не дано видеть обычным людям.

— Марк! — крикнула я, затрясла его за плечи.

 Но он уже не слышал. Глаза его застыли, рука безвольно упала, и только легкая улыбка замерла на губах.

В кабинете воцарилась тишина. Слезы текли по моим щекам, а я продолжала смотреть на лицо Марка, чтобы запомнить каждую черточку. Вот только мы разговаривали, казалось, все теперь будет хорошо…

— Он спас тебя, — тихо сказал Максим.

 — Я знаю, — прошептала я, замечая небольшой медальон на шее Марка. Открыла его. Внутри был портрет, тот, что я видела в миниатюре: мама обнимала молодого дядю. Они были здесь такие счастливые.

 В дверях появился Григорий Львович, за ним вошли в кабинет другие сыскари. Они надели наручники на зашевелившихся иноков. Я взглянула на Максима, подмечая бледность его кожи и залитый кровью бок. Я не могла еще потерять и его. Собрав последние силы, поднялась. Шагнула к нему… и упала без сознание.