Глава 5

Тишина Императорской Публичной библиотеки была такойестественной. Она не раздражала, а, наоборот, создавала некую уютную атмосферу, в которой посетитель мог с легкостью погрузиться в чтение с головой. Однако в отдел редких рукописей и фолиантов допускался не каждый читатель. Только с определенным пропуском. Вот у князя Воронцова он имелся, у Павла Руслановича Лебедева — тоже.

Советник стоял в тени между двумя высокими шкафами, держа небольшой фолиант, на корешке которого виднелся вытесненный знак пламени. Книга была лишь ширмой, идеально соответствующей месту. Лебедев замер в ожидании. Когда ему доложили, что князь после обеда двинулся в библиотеку, советник не удивился, а вот отдел, куда отправился Воронцов… оказался неожиданным.

«Князь умен, расчетлив и… непредсказуем. Да, Воронцова приняли в Орден, но я прекрасно помню, что он пытался расследовать дело о смерти старшего брата. „. Павел невольно прищурился. „Это княгиня думает, что Воронцову можно доверять, а я считаю, что он не отказался от своей цели. А значит, в любой момент его лояльность может исчезнуть. Меня очень интересует, почему Максим Сергеевич не отговаривает своего друга, графа Чернышова, от сомнительной сделки. Ведь он же понимает, что это дело рук Ордена. Граф наверняка ему все рассказал… или нет? Надо выяснить“.

Лебедев выждал. И ровно через три минуты в дальнем конце прохода возникла знакомая фигура. Князь Воронцов двигался бесшумно, его взгляд скользил по корешкам с деланой отрешенностью человека, ищущего конкретный труд. Лебедев позволил ему сделать еще два шага, прежде чем вышел из бокового ответвления навстречу.

«Идеально, — промелькнуло в голове у советника. — Неожиданность позволяет увидеть истинные чувства». Но и Воронцов был не так прост, и единственная эмоция, которая мелькнула в его глазах — это легкое удивление.

— Ваше сиятельство, — тихо произнес Лебедев. — Фолианты, связанные с правосудием и юридическими законами, редко соседствуют с древними рукописями. Вы отклонились от своих обычных маршрутов?

Воронцов слегка приподнял правую бровь и дерзко ответил:

— Правосудие, Павел Русланович, часто зиждется на прецедентах. А они, как известно, покоятся в истории. Пыльная, но необходимая работа.

«Хитер. Его так просто не подловить», — с невольным восхищением подумал Лебедев.

Взгляд князя скользнул по фолианту в руках советника, и уголки его губ дернулись в легкой усмешке.

— А вы, я вижу, погрузились в алхимию? Или в поиски философского камня? Неужели техническое общество сменило направление интересов?

Лебедев не сразу ответил. Он медленным движением чуть приподнял книгу, повернув ее так, чтобы свет от лампы упал на вытисненный на переплете символ — застывшее пламя.

— Мой интерес — не алхимия, ваше сиятельство. История покорения первой и главной стихии. Огня. Основы прогресса, цивилизации… и самых страшных падений, — советник говорил, не отрывая взгляда от лица Воронцова, выискивая в нем малейшую тень понимания, намек на то, что князь улавливает скрытый смысл этих слов.

Но Максим Сергеевич оставался бесстрастным. «Он может не знать, чем на самом деле занимается Орден, а может и скрывать свои чувства».

Из-за поворота в соседнем проходе явственно донеслись тихие голоса и скрип книжной тележки — библиотекарь с помощником начали обход. У Лебедева дрогнула бровь. Встреча в проходе, под прикрытием светской беседы, — одно дело. Но чтобы их застали за разговором…

— Позвольте предложить вам воспользоваться комнатой для копиистов. Здесь стало слишком людно для таких тем, — прошептал Лебедев.

Воронцов медленно кивнул, продолжая пристально смотреть на советника. Павел повернулся и двинулся вглубь лабиринта, не оглядываясь, уверенный, что князь пойдет за ним. Тот после мгновенной паузы последовал за ним.

Кабинет для копиистов оказался крошечной комнатушкой с одним окном, выходящим во внутренний двор. Стол, два стула, чернильница и несколько старых перьев. Лебедев положил книгу на стол и, взглянув на Воронцова, вынул из внутреннего кармана сюртука конверт с печатью Ордена.

— Насколько я понимаю, дело с девицей Горской у вас продвигается, — советник не спрашивал, а утверждал. — Ее отец задержался в столице. Его дела… осложнились, скажем так. Алиса Арсеньевна осталась в Веретьево. И у нас есть серьезные основания полагать, что при ней находится некий артефакт. Кулон. Вот описание. — Лебедев протянул князю письмо. — Ваша задача — отправиться в Веретьево. Точно установить, имеется ли у девицы Горской этот кулон. Это важно для общего дела.

Князь не торопился отвечать, словно раздумывал, убирая конверт в карман.

— А если кулона у нее нет? — наконец спросил Воронцов.

Уголки губ Лебедева дрогнули в подобии улыбки.

— Тогда, дорогой князь, она станет прекрасныммотивирующиминструментом. Арсений Петрович, беспокоясь за единственное дитя, проявит куда меньше энтузиазма для своих опасных экспериментов.И согласится сотрудничать с нами.Вашей следующей задачей будет привезти Горскую в столицу. Марина Алексеевна очень просила сделать все без лишнего шума, желательно добровольно, чтобы девица ни о чем не догадалась. Орден на вас полагается, Максим Сергеевич. И я… тоже.

Последняя фраза была произнесена с едва уловимым, но отчетливым ударением.

За дверью послышались неспешные шаги — вероятно, сторож, библиотекарь или читатель. Оба замолчали, замерли. Шаги миновали и затихли вдали.

— Куда я должен доставить купеческую дочь? — Воронцов вовсе не походил на исполнителя.

У Лебедева вообще складывалось впечатление, что сейчас князь раздает указания, а советник — лишь исполнитель.

— Недалеко от проспекта Двух Лун есть гостиница «Трактир Ветра». Там Горский и остановился. Сегодня вам надлежит там поужинать, чтобы встретиться с ним. Скажите, что завтра выезжаете в Веретьево. Вы ведь там занимаетесь проверкойимператорскихартефактов, — Павел неожиданно для себя разнервничался.

Не нравилось ему, что князь слишком спокоен. Никакого волнения или раздражения. Лишь пристальный взгляд зеленых глаз его сиятельства внимательно наблюдал за Лебедевым. И ему это не нравилось.

Воронцов молча кивнул.

— Вот и доставите девицу в эту гостиницу. Найдите только повод. Так вы останетесьчисты, остальное сделают другие люди, — натянуто улыбнулся советник. — Только действуйте быстро, Максим Сергеевич. В Веретьево, по моим сведениям, уже пахнет жареным. Братство проявило интерес к Горской. Они не должны вас опередить.

— Вот как, — снова правая бровь Воронцова слегка приподнялась. И все.

Князь вышел из кабинета, растворившись в темном коридоре между книжных полок. Лебедев остался один в тишине, нарушаемой лишь едва слышным гулом большого города за толстыми стенами.

Советник подошел к закрытому окну, взглянул на серое небо. Левая рука Павла непроизвольно сжалась. Большой палец нащупал массивный, отполированный до идеальной гладкости обсидиан, вправленный в тяжелый золотой перстень на безымянном пальце. Он начал медленно вращать кольцо, ощущая, как металл скользит по коже.

План в отношении Горского был прост: изолировать мастера, лишив его поставок купца Фролова, затем создать видимость помощи через техническое общество, которое на деле будет саботировать, и в момент наивысшего отчаяния Горского — предложить ему покровительство княгини Орловой на ее условиях, которые превратили бы его изобретения в инструмент власти Ордена, а его самого — в послушного исполнителя.

«Как все удачно складывалось, но старый дурак с замашками благодетеля вмешался, куда не просили», — раздраженно подумал Лебедев.

Вот этот старый приятель Горского, отставной генерал, —все мог испортить. Поэтому девицу срочно надо было взятьв обручи, а Воронцов пусть держится к ней поближе. Пусть продолжает пудрить ей мозги. А если… Советник усмехнулся. Пусть предложит ей руку и сердце. Если она действительно наследница, то ее нужно приручить… медленно и осторожно. Орден должен стать для нее спасением, а обсидиановая комната — это крайняя мера.

* * *

Гостиная в этот пасмурный день казалась особенно уютной: мягкий свет от камина играл на полированной поверхности круглого столика, а за окном ветер срывал последние листья с деревьев. Я сидела напротив Лилии, держа на коленях журнал мод, который мне вручила подруга со словами: «Из столицы!» С каким удовольствием я бы открыла мамин дневник и снова почитала его. Вдруг заметила бы то, что пропустила прошлый раз, тогда, в усадьбе. Но мне пришлось сидеть в кресле с милой улыбкой и слушать трескотню Лилии.

— …и он сказал, что никогда не встречал такой изысканной девушки, как я, — Лилия пригубила свой кофе.

Щеки подруги пылали румянцем, не от смущения, — я слишком хорошо ее знала, — а от самодовольства. Она заглянула ко мне в гости в модном и невероятно дорогом наряде, который мягко шелестел при каждом ее движении.

— Александр Дмитриевич просто не может нарадоваться, что мы нашли друг друга. Папенька говорит, что дело уже почти решено и скоро будет оформлен брачный договор… О, я даже не думала, что это так сложно, когда речь идет о дворянстве.

«Кажется, она произносит слово „дворянство“ с особенным, сладострастным придыханием», — мелькнуло у меня в голове.

— Я очень рада за тебя, Лиля, — это была правда, и все же что-то настораживало. Подруга должна была выйти за Ивана Степанова, сына владельца пароходства. Неужели будущее настолько изменилось? Чернышов ведь был помолвлен с Анной Громовой, дочерью графа. Дворяне роднились только с равными по положению. Ни у меня, ни у Лилии не было ни единого шанса. Только теперь я это понимала, а вот подруга… — Граф Чернышов, безусловно, хорошая партия. Значит, ты смогла его… уговорить стать благотворителем?

— Да! — Лилия захлопала в ладоши, и ее браслеты звякнули. — И ты только представь, Алиса, мы семьей перебираемся в столицу! Папенька уже присмотрел там дом в благопристойном районе. Ну, не прямо на набережной, конечно, но очень близко. Мы будем проводить там всю зиму. Балы, приемы, театры… — ее глаза радостно блестели. — Орден сможет организовать экспедицию за Источником Силы, который был утерян, когда погасли древние огни. И граф Чернышов поможет его найти! Его имя войдет в историю. — Она выдохнула с благоговением. — Я буду страшно скучать по нашему милому городишку. Такая… тишина. Такие милые, простые люди, а в столице столько суеты.

Лилия произнесла последние слова с легкой ехидцей, и ее взгляд скользнул по моему скромному домашнему платью, по книжной полке отца, по виду из окна на улицу. Я невольно подумала: «Откуда у Фролова такие деньжищи, чтобы купить дом в столице? Явно получил хорошую оплату от Ордена. Неужели за привлечение денег графа?»

— Папенька теперь носит такой особый перстень, с черным камнем, — Лилия нахмурилась, вспоминая. — Обсидиан, вроде. Ему торжественно вручили его на особой церемонии в столице.

Я посмотрела на Лилию и невольно загрустила по тому времени, когда мы с ней делились девичьими секретами. Этой наивной, восторженной подружки больше не существовало. Передо мной сидела девушка, в глазах которой горел холодный огонь честолюбия и она только, что призналась — ее отец вступил в Орден Черного Феникса.

— Тебе, я думаю, здесь будет спокойнее, — продолжала болтать Лилия, наливая себе еще кофе. — Без всей этой столичной суеты. Ты ведь всегда любила тишину и книги. Хотя, — она прищурилась, — с твоей-то красотой и приданым… да тут любой местный купец будет счастлив. Тебе бы только захотеть.

«Любой местный купец». Укол был точен и меток. Подружка напомнила мне мое место — дочери провинциального купца, пока она сама готовилась парить в высшем свете. Откуда в ней столько злости? Раньше я подобного не замечала.

— Возможно, — ответила я, наблюдая, как Лилия, оттопырив мизинчик, держала фарфоровую чашечку. — Но у меня сейчас другие заботы. Мастерская, дела отца…

— Ах, да, твой папенька-изобретатель! — воскликнула она, и в ее голосе прозвучала фальшивая нота участия. — Надеюсь, его дела в столице наладятся. Не хотела тебе говорить… отец был против, чтобы я навестила тебя и попрощалась. Он сказал, что Арсений Петрович поступил с ним бесчестно. Отказался покупать товар, который был заказан под него, разорвал контрак… Это правда?

И снова я увидела ту прежнюю Лили. Она не хотела терять подругу и надеялась, что я отвечу так, чтобы мы не поссорились.

— Не знаю, честно, Лили, — врала я, не краснея. — Это купеческие дела, а я… не хотела бы с тобой из-за них поругаться.

— И я, — тихо произнесла подружка.

В гостиной наступила тишина, которую прервала служанка. Дверь в гостиную тихо приоткрылась, на пороге замерла Параша. Лицо ее было бледным, а глаза от волнения расширены.

— Барышня… — голос служанки дрогнул. — Пожаловать изволит… князь Воронцов. В прихожей дожидается. Говорит, по неотложному делу.

Воронцов? Здесь. Сейчас. Мы хорошо расстались. Он ехал с нами в карете до Веретьево, а после пересел на своего коня и отправился в Мироград, успев мне шепнуть, что все наши договоренности в силе. Я немного растерялась. Не ожидала так скоро его увидеть.

— Прошу прощения, Лили. Мне необходимо…

Я не договорила, переведя взгляд с Параши на подружку. И все. Слова застряли в горле, когда я увидела… Все ее снисходительное участие испарилось в мгновение. Она плотно сжала губы, а в широко открытых глазах плескалась зависть. Такая откровенная, такая неприкрытая, что стало почти страшно. Лилия смотрела не на меня, а как будто сквозь стены — на того, кто ждал в прихожей.

Князь. Титул. Связь с высшим светом, о котором она так мечтала, сейчас находилась в моем доме. А она пророчила мне «местного купца». Мгновение спустя Лилия тут же опустила ресницы, и на лице снова расцвела сладкая, но теперь я уже знала, лживая улыбка.

— Конечно, Алиса, не смею задерживать! — защебетала подружка, вскакивая и хватая с моих колен журнал. — У меня и самой дела. Мы же теперь обе такие занятые.

Она выпорхнула из гостиной, лишь на прощание бросив еще один жадный взгляд в сторону прихожей. Я осталась сидеть, слушая, как в ушах стучит кровь. Приторный запах духов Лилии висел в воздухе, смешиваясь с моим волнением от встречи с князем и горьким осадком от увиденного.

«Зависть — плохой советчик, Лили, — прошептала я мысленно, оправляя складки платья. Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках, я кивнула Параше.

— Проси князя.

Служанка поклонилась и выбежала из гостиной. Я же смотрела ей вслед и вспоминала утреннюю беседу с Михаилом, когда заметила заплаканное лицо Параши. На мой вопрос, что случилось, служанка криво улыбнулась.

— Ничего серьезного, барышня. Упала, сильно ударилась. Уже все прошло.

Я не поверила. И спросила о служанке Михаила.

— Странная она стала последнее время, Алиса Арсеньевна. Я тоже заметил, — тихо поведал слуга, стоя перед столом в папином кабинете. — Особенно странно ведет себя после того, как с новым молочником поговорит.

Вот как. Очень интересно.

— Как-то недавно я решил сам его встретить. Хотел как лучше сделать, а Параша чуть ли не в истерику впала. Мол, это моя работа, — и сама побежала молочника встречать. А когда вернулась, то вся бледная. Лица на ней не было.

— Мог он ее обидеть? — нахмурилась я. — Надо бы выяснить, откуда этот новый молочник взялся.

— Вот я про то же подумал. Сегодня и займусь.

Дверь гостиной распахнулась, выдергивая меня из размышлений. Я поднялась, ощущая проклятое волнение, когда в комнату вошел Воронцов.