Глава 6

Все-таки какая разница между только что встреченной дочкой купца Фролова и Алисой. Мелькнула мысль в голове Максима, когда он вошел в гостиную Горских. Его встретил аромат кофе и едва уловимый запах духов — не тяжелых столичных, а свежий, напоминающий о лете.

Алиса стояла у закрытого окна, и в ее голубых глазах он прочел целую гамму чувств: настороженность, волнение и… интерес. Неужели ему не показалось, и он смог растопить сердце снежной королевы?

Солнечные лучи блестели в темных волосах Алисы, слегка озаряя ее тонкую, утянутую в корсет фигуру в пышном платье янтарного цвета с широкими рукавами-буфами. Девушка застыла с вежливой улыбкой на губах, словно они виделись впервые, а не провели несколько дней в усадьбе «Каменная роза», тесно общаясь.

«Она все еще не доверяет мне», — промелькнуло у него.

И тут же внутренний голос съязвил:

«А должна?»

— Ваше сиятельство, — Алиса склонилась в реверансе.

Князь шагнул к ней, взял протянутую тонкую руку, чтобы прикоснуться к ней губами.

— Я видел вчера вашего отца в гостинице «Трактир Ветра», — Максим чувствовал, что просто тонет в этих бездонных глазах, полных горечи и тайной радости. Он вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть, как Алиса смеется. Искренне, беззаботно. Не заботясь об условностях. Там, в усадьбе, она словно не давала себе расслабиться и забыться. Кто или что держало ее в напряжении? — Арсений Петрович просил передать вам, что дела с поставками еще не решены, поэтому он пока не знает, когда вернется. Просил, чтобы вы не беспокоились о нем и берегли себя.

— Спасибо, ваше сиятельство. Вы за этим приехали? Передать мне весточку от папеньки? — Алиса сделала жест рукой к креслам. — Кофе?

Князь кивнул, попросил без молока и две ложки сахара. Горская распорядилась обслужить Воронцова служанке. Дверь гостиной была оставлена открытой, а за ней стоял охранник. С Журиным они переговорили еще в прихожей. Тот вкратце рассказал о городской проверке и о том, как Алиса Арсеньевна ловко поставила чиновников на место. Бывший военный даже не скрывал своего восхищения.

Воронцов сел, сняв перчатки. Горская опустилась напротив, сохраняя идеальную осанку. Она будто сторонилась его… осторожная, напряженная, как лань. Одно неосторожное слово — и не поймаешь.

— Я приехал не только с визитом вежливости и чтобы доставить вам весточку от Арсения Петровича, — начал князь, тщательно подбирая слова. — Но и чтобы рассказать вам, что я узнал о господине Колчине.

Алиса слегка подалась вперед и тихо спросила:

— И что же вы выяснили?

— Александр Викторович Колчин — реальное лицо. Зарегистрированный оценщик с двадцатилетним стажем. Человек почтенный и далекий от авантюр. Тот, кто представился нам в усадьбе, воспользовался его именем.

Князь наблюдал, как Алиса обдумывает его слова. Как в ее глазах разгорался не страх, а ярость. Полные губы упрямо сжались в тонкую линию, словно Горская приняла какое-то решение и не была намерена отступать.

«Она знала, что Колчин не тот, за кого себя выдает, — неожиданно понял князь. —Но отдает ли она себе отчет, в какой опасности теперь находится?»

Алиса взглянула на Воронцова, гордо подняв голову. Он не мог не восхититься ее храбростью и уже знал, что она согласится поехать с ним. Такие люди, как Горская, не прячутся за чужими спинами, они смело встречают удары судьбы, даже если не готовы к их силе. А Максим… хотел бы ее сберечь.

— Уверен, вы понимаете всю серьезность ситуации… — продолжить он не смог: в гостиную вошла служанка с подносом.

Она поставила перед князем чашку с кофе, а также вазу с печеньем. Взглянув на хозяйку, девушка замешкалась в нерешительности —положение обязывало ее находиться при госте, чтобы не оставлять Горскую наедине с мужчиной. Хотя формально приличия и соблюдались охраной за открытой дверью.

— Ступай, Параша, — приказала Алиса, не отводя взгляда от Воронцова.

Князь с удовольствием пригубил сладковатый кофе. Стараясь не думать о том, что собирался использовать девушку в своих интересах.

— Присутствие этого человека в усадьбе говорит о серьезном интересе к вашей семье со стороны опасной силы, — продолжил князь после ухода служанки.

Он сделал паузу, давая ей понять, что знает больше, чем говорит, и что он на ее стороне. Ложь, замешанная на полуправде, была сейчас его главным оружием. И в этот момент она казалась ему особенно грязной.

— Я знаю, и папа тоже, — Алиса прямо смотрела в глаза князю. — Не просто так нам вставляют палки в колеса: то Фролов, то городская инспекция. Теперь вот папенька не может найти купцов в столице. Разве такое возможно? Дядя Яков хотел бы помочь, но он возит другой товар… Все сложно, ваше сиятельство. А что ваш друг Чернышов? Вы предупредили его об опасности Ордена? Что не стоит идти у них на поводу и вкладываться в сомнительное предприятие?

— Он знает, — князь откинулся на спинку стула, а вот Алиса лишь сильнее выпрямилась.

— Вы должны знать, что купец Фролов — один из членов Ордена, — вдруг произнесла Алиса, ее пристальный взгляд изучал Воронцова.

«Если бы вы только знали, сколько таких Фроловых и их дочек в услужении княгини Орловой», — горько подумал Максим, удивленно приподняв правую бровь, чтобы подтолкнуть девушку говорить дальше.

— Они все носят опознавательные знаки с эмблемой черного феникса — перстни, булавки для галстука, запонки… — взгляд Алисы изучающе скользнул по пальцам князя, поднялся выше к шелковому галстуку.

«У меня его нет, потому что я все еще не допущен к Совету и собраниям. Вы, Алиса Арсеньевна, мой шанс проникнуть глубже в Орден… Увы».

— Помните, в усадьбе… вы рассказывали о молодом человеке, который погиб при неясных обстоятельствах, — голос девушки стал тише. — Но разве у него не было защитного артефакта?

— Был, — так же тихо ответил Воронцов, чувствуя, как грудь сдавило от боли. — Только он не сработал.

— Странно это все, — задумчиво проговорила Алиса, постукивая пальцами по столу. — У дворян сильные родовые артефакты.

Она положила руку на грудь, и князь проследил за ней взглядом. Мог ли там, под тканью платья, под кружевным воротником, находиться кулон? Перед глазами возник рисунок на бумаге, каплевидный золотистый камень. У него было время, чтобы изучить информацию. Необходимо было понять, для чего Лебедев ищет этот кулон. Чем он так важен для Ордена? Тогда, если у Горской камень действительно имеется, то, может… Мысль мелькнула и погасла. Пока стоило уговорить Алису поехать в столицу, а по дороге уже можно все выяснить.

— Эту загадку я не смог разгадать, — вздохнул Воронцов, а затем перешел к главному. — У меня была еще одна причина вас навестить. Обещанный пропуск в архивы готов. — Князь наблюдал за реакцией Алисы. Уголки ее губ слегка дернулись вверх, но она сдержала довольную улыбку. — И, учитывая, что ваш батюшка сейчас в столице, возможно, вам стоит поехать сейчас. Пока он там. Это было бы безопаснее и логичнее.

— А мастерская? — с беспокойством в голосе спросила Алиса. — Я не могу бросить ее на произвол судьбы. Папенька доверил мне дела. К тому же… — она слегка поколебалась, — как вовремя вы приехали, ваше сиятельство: защитные артефакты, те, что выдало техническое общество, скоро разрядятся. Вы обещали замену.

Воронцов кивнул. «Лебедев, — подумал он с холодной яростью. — Готовит почву, мерзавец».

— И сделаю это, — сказал он вслух. — Что касается мастерской… — князь сделал вид, что обдумывает. — Ее можно временно закрыть или не принимать заказы. А для надежности оставить Боярышникова, человек надежный и хладнокровный. И вашего подмастерья. Я со своей стороны направлю официальный запрос в техническое общество. Как императорский проверяющий, потребую предоставить новые, надлежащего качества артефакты.

Он говорил убедительно, выстраивая логичную цепь. А в голове его проносились собственные расчеты. Этот план убивал сразу двух зайцев. Первого — для Ордена и Лебедева. Он везет Алису в столицу, в «Трактир Ветра», как и было приказано. Они увидят, что Воронцов исполнил задачу. Он сохранит их доверие, столь необходимое для его собственной мести.

Второго зайца — для себя. Пока Алиса будет в столице, она окажется под его неусыпным наблюдением. Князь сможет контролировать ситуацию, и, если что-то пойдет не так, если девушке будет угрожать опасность, он сможет вмешаться. Защитить. Возможно, даже сорвать планы Лебедева в последний момент, оставаясь в их глазах верным исполнителем.

Это была рискованная, почти самоубийственная двойная игра. Но иного пути Воронцов не видел.

Алиса молчала, глядя на огонь в камине. Ее профиль был озарен дневными лучами солнца. Максим видел, как она взвешивает все «за» и «против». Наконец, девушка медленно повернула к нему лицо. Ее глаза показались князю темными, непроницаемыми озерами.

— Хорошо, ваше сиятельство, — сказала Алиса. — Я поеду, но только послезавтра. Мне необходимо дать указания Боярышникову и Владимиру.

— Отлично, — кивнул Воронцов, вставая. Внутри у него что-то болезненно сжалось — от облегчения? От предчувствия новой лжи? — А сейчас я бы взглянул на артефакты в мастерской, чтобы составить отчет.

— Тогда едем, — Алиса резко поднялась, и князь — вслед за ней.

Сейчас он не знал, что страшнее — провалить задание Ордена или не суметь ее защитить, когда придет время.

* * *

Михаил предупредил Дарью, что ему надобно отлучиться по одному делу. Повариха была тетка любопытная и расспрашивала слугу, пока он доставал из сундука, который стоял под его кроватью в каморке, крепкий армейский плащ времен службы и старую фуражку без кокарды — идеальный наряд для незаметного наблюдения.

— Что за дело-то? — пристала Дарья. — Может, я смогу помочь. Ты скажи.

— Табак у меня закончился, надо купить, — отмахнулся от бабы Михаил.

Но она все равно шла за ним до черного входа, словно догадывалась о его лжи.

— Зачем тебе в такую поганую погоду на улицу идти? Завтра утром мы с Парашей на рынок отправимся, купим тебе табак. Я знаю, какой.

Михаил ее уже не слушал. Распахнул дверь, накинул капюшон и шагнул под мелкий дождик, а там — через калитку в глубину сада, выходившего в узкий переулок. Слуга направился в сторону Сенной площади, где обычно собирались подрядчики и артельщики, нанимавшие разный рабочий люд, в том числе и молочников. Он знал, что всеми поставками молока в их округе заправляет Трофим Игнатьевич Губин, державший небольшую молочную артель и славившийся тем, что мог найти возницу в любое время суток.

Контора Губина помещалась в одноэтажном, крытом темным тесом домишке с облупленной вывеской «ПОДРЯДЫ». Запах мокрой щепы и конского навоза висел в воздухе, словно незримая пелена. Войдя в прокуренные сенцы, а оттуда в кабинет, Михаил застал Трофима Игнатьевича за счетными книгами. Хозяин, пухлый, лысоватый мужчина в жилетке поверх рубахи, поднял на вошедшего уставшие глаза, но, узнав слугу из дома Горских, мгновенно просиял и даже предложил табурет.

— Михайло! Какими судьбами? Неужто Арсений Петрович новый подряд замышляет?

— Нет, Трофим Игнатьевич, я к вам по другому делу, — отозвался Михаил, садясь и снимая фуражку. —Насчет молочника, который нам на Петровскую стал возить.

Лицо Губина осталось приветливым, но в маленьких, заплывших глазах что-то дрогнуло. Он отложил перо.

— А что с молочником? Не по нраву пришелся? Кислое, что ли, поставляет?

— Нет, молоко как молоко, — медленно сказал Михаил, внимательно наблюдая за подрядчиком. — Дело в самом вознице. Лицо новое, незнакомое. Решил по-соседски осведомиться: откуда человек, надежный ли?

Трофим Игнатьевич засопел, потянулся за деревянной коробкой с махоркой, начал набивать трубку. Движения его были преувеличенно неторопливыми.

—Да какой же незнакомый… Митькой звать. С дальнего выгона, за речкой. У Куприяновых корова-то отелилась, вот он и подрядился развозить. Старательный мужик.

Михаил слушал и видел: глаза Губина, избегая прямого взгляда, забегали по углам комнаты по разным предметам, только не чтобы не смотреть на него. Верный признак: человек лжет. Да и история про Куприяновых оказалась дырявой, как решето: у тех, как всем было известно, корова сдохла еще в конце лета.

— Понятно, — кивнул Михаил, делая вид, что поверил. — Спасибо, что прояснили. А то у нас Параша, девка, что с ним дело имеет, что-то приуныла… Вот и думаю, может, он ей нагрубил? А девка не признается.

— Нет, что вы! — слишком быстро и горячо воскликнул Губин и даже закашлялся от натуги. — Тише воды, ниже травы мужик. Ни слова лишнего.

Эта излишняя горячность лишь утвердила Михаила в подозрениях. Подрядчик что-то знал и явно покрывал новичка, получив, надо полагать, хорошую мзду за молчание или даже за устройство его в артель. Дальнейший разговор был бесполезен.

Поблагодарив и откланявшись, Михаил вышел на улицу. Солнце уже клонилось к западу, бросая робкие лучи на мокрую булыжную мостовую. План, созревший у него в голове, теперь казался единственно верным. Раз хозяин артели врет, значит, молочник — человек сторонний, подставной, и вся его легализация — фикция. Узнать правду можно было, только проследив за ним.

Михаил с вечера приготовил все необходимое. А на следующее утро, примерно около семи утра, выбрал позицию у лавки зеленщика, стоявшей напротив дома Горских. Утро выдалось туманным и студеным; лошади звонко цокали по обледеневшим выбоинам. Слуга притворился, что рассматривает вянущую капусту. В руке он сжимал медный пятак — на случай, если продавец потребует, чтобы он либо покупал, либо отходил. Новый молочник обычно приезжал между семью и девятью утра. Было без четверти восемь, когда из-за поворота с соседней улицы показалась знакомая телега, запряженная унылой клячей.

На облучке сидел тот самый молочник — мужчина средних лет, в опрятном, но немудреном тулупчике, с темными глазами и невыразительным лицом. Именно такая внешность, подумал Михаил, идеальна, чтобы остаться незамеченной. Взгляд молочника внимательно скользил по улице, а Михаил уловил в этом взгляде привычную, профессиональную оценку окружения.

Телега остановилась у заднего крыльца дома Горских. Михаил видел, как задрожала занавеска на кухонном окне, и через мгновение на крыльцо выбежала Параша. Лицо ее было бледным, как полотно. Она что-то быстро сказала молочнику, сунула ему в руку монету и взяла две крынки. Их разговор был коротким, не более минуты. Но Михаил, внимательно наблюдая, заметил, как молочник, передавая крынки, ловким движением вложил в ладонь Параши не монету, а маленький, туго свернутый клочок бумаги. Пальцы служанки судорожно сжались, спрятав записку в складках фартука. Затем молочник кивнул, тронул лошадь и поехал дальше, не оглядываясь.

«Мутный тип, — холодно констатировал про себя Михаил. — И Параша в его сетях».

Он не стал тут же бежать за телегой — это было бы слишком заметно. Вместо этого, дождавшись, пока та скроется, зашагал к площади Мастеров. Так или иначе, молочник поедет через эту площадь, а вот там надо будет его не упустить.