Глава 20 · Лекарь

«Щенки сызмальства должны быть не пугливы и ко всем без исключения людям дружелюбны. Те же, кто трусоват, а паче того — скалится от испуга, потом вырастут в негодных для работы по зверю собак».

— Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Ольга медленно отворила покосившуюся дверь и замерла на пороге. Сарай встретил её слоем красной кирпичной пыли и непоправимо разваленной печкой.

Пустота, протиснувшись мимо хозяйки, деловито обнюхала матрас на полу и чихнула.

Княгиня прошлась по комнате. Провела пальцами по столешнице, смахнула пыль. Взяла в руки жестяную кружку. Поставила обратно.

— Я здесь больше не хозяйка, — тихо произнесла она.

— Это правильный вывод, — отозвалась Воля. — Дом там, где ты можешь защитить себя и своих. А здесь теперь — просто старый сарай.

Ольга кивнула. Она подошла к сундуку, откинула крышку. Матушкины платья. Гариковы рубахи, штаны, жилет. Письма брата, перевязанные бечёвкой. Родословная книга теневых борзых.

— Нужно всё это перевезти в комнату банщика, — сказала она. — И мясо забрать из погреба. Остальное… пусть остаётся.

— Вот и славненько, — отозвалась Воля. — Машину ещё бы проверить…

— Пошли. Но на усадьбу смотреть я пока не хочу. Не сегодня.

Магомобиль стоял в гараже целехонький. Ольга положила ладонь на капот, прикрыла глаза и потянулась к накопителю. Тот отозвался мгновенно: индикатор заряда вспыхнул и пополз вверх, заполнив шкалу почти до половины.

— Легче, чем в прошлый раз, — заметила она.

— Ты крепнешь, — согласилась Воля. — Мне это нравится. Грузи вещи — и поехали. Нас ждут великие дела.

Дорога на Мельничное петляла меж старых сосен, ныряя в неглубокие овраги и снова взбираясь на небольшие пологие холмы. Ураган, бушевавший ночью, оставил повсюду следы: то тут, то там лежали вывороченные с корнем деревья, ветки хрустели под колёсами, а кое-где земля была усыпана сбитыми ветром незрелыми плодами. При этом сама дорога, как ни странно, почти не пострадала.

Вцепившись в деревянный обод побелевшими пальцами, Ольга ехала за рулём магомобиля. Сзади, на пассажирском сиденье, положив узкую белую голову на вытянутые лапы, устроилась Пустота. Щенков Ольга оставила в комнате банщика, заперев дверь снаружи на засов и строго-настрого наказав Бесу не безобразничать. Воля смеялась, а Бес внимательно выслушал Ольгу и на всякий случай вильнул хвостом. Бездна обиделась и ушла под кровать.

— Итак, мы направляемся в деревушку, о существовании которой ты благополучно забыла, — нарушила молчание Воля.

— Я не забыла, — ответила Ольга, не сводя глаз с дороги. — Я просто не знала. Слышала только о мельнице, но понятия не имела, что там ещё кто-то живёт.

— То есть ты думала, что алтарные слуги и прочий ваш персонал живут где-то в усадьбе?

— Да. Примерно так. Зачем ты вставляешь эти странные слова?

— Сложно сказать, ваша светлость. Чтобы себя не забыть? Это важно.

— Гарик тоже всё время боялся себя забыть, — Ольга фыркнула. — Как такое возможно вообще?

— На дорогу смотри.

Магомобиль подпрыгнул на ухабе, и Пустота недовольно заворчала. Ольга сбросила скорость и осторожно объехала поваленный ствол.

— Кстати, а ты заметила, что дорога почти цела? — спросила она, чтобы сменить тему.

— Ещё бы. И это ещё одно подтверждение тому, что землетрясение было рукотворным. Наш таинственный маг земли, кем бы он ни был, тряс только усадьбу и сарай. Дорогу ему трогать было незачем.

— Или он просто не смог.

— Вот это вряд ли. Мне ужасно не нравится то, что кто-то может устроить землетрясение по заказу. Это какая-то совершенно запредельная сила.

— Не обязательно, — Ольга пожала плечами. — Если знать точное расположение и структуру подземных пород, можно всё рассчитать и вызвать магический резонанс. Это не столько сила, сколько знания. Так нам объяснял учитель физики.

— У вас была физика? — удивилась Воля.

— Домашние учителя, — напомнила Ольга. — Гарик терпеть не мог этот предмет, а мне нравилось. Там всё логично.

— Ого. Ты продолжаешь меня удивлять, ваша светлость. Вон там, кажется, поворот.

Дорога и правда делала крутой изгиб, и за ним открывался вид на бухту, которую на Пантике называли Сердоликовой. Над бухтой прилепилось крошечное поселение — пять или шесть домов, сложенных из дикого камня, с низкими черепичными крышами. Чуть выше, у самой кромки леса, стояла мельница. Это было массивное приземистое здание с огромным деревянным колесом, которое сейчас неподвижно замерло над водой.

— Это и есть Мельничное? — спросила Воля.

— Судя по описанию нянюшки — да, — развернув магомобиль, Ольга съехала со склона вниз и притормозила.

Мельничное действительно оказалось крошечным, но выглядело оно куда ухоженнее, чем даже посёлок. Единственная узкая улочка, мощёная красным кирпичом, была чисто выметена. На окнах домов висели нарядные ситцевые занавески, у дверей стояли горшки с геранью, палисадники буйно цвели. Над одной из крыш вился дымок.

— И кто эти люди… — тихо произнесла Ольга, останавливая машину у крайнего дома. — Что-то мне уже не по себе.

— Ты ещё развернись и сбеги, ваша светлость, — хихикнула Воля. — Будет эпичненько. Давай, выходи. Кажется, нас уже заметили.

Ольга заглушила кристалл и выбралась из машины. Пустота выпрыгнула следом и тут же настороженно повела ушами. Из крайнего дома вышел мельник Иван, одетый всё в ту же длинную рубаху до колен. Стянув с головы неизменную соломенную шляпу, он поклонился.

Ольга подалась поближе.

— Ы, — с трудом выговорил Иван. — Шла. Туда, — он махнул рукой в сторону одного из домов, над которым вился дымок. — Ждёт.

Кивнув ему, молодая княгиня подобрала подол платья и двинулась к указанному дому. Иван так и остался стоять у машины, зачем-то разглядывая собственные сапоги.

Указанный им дом стоял чуть поодаль от остальных. Такой же добротный, и каменный, но с небольшой пристройкой. Ольга подошла к двери и уже занесла руку, чтобы постучать, когда та распахнулась сама.

На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина с коротко стриженными светлыми волосами и внимательными серыми глазами. Одет он был просто: кожаный фартук, льняные штаны, серая рубаха с закатанным до локтя левым рукавом. Правый был пуст до локтя и аккуратно подколот булавкой на плече. Всё это было так неожиданно, что Ольга на мгновение растерялась. Но мужчина, казалось, совершенно не смущался. Спокойно встретив её взгляд, он коротко кивнул и чуть заметно улыбнулся.

— Проходите, ваша светлость. Присаживайтесь. — Он указал на стул у стола. — Я местный… лекарь. Зовут меня Никодим. Вы уж простите, что не встречаю вас как положено — зашиваюсь с утра. После шторма работы много. Мне передали, что вы нуждаетесь в помощи.

Воля икнула. Деревенский лекарь в её представлении непременно должен был быть чем-то средним между бабой Ягой и лешим. Седым, сгорбленным, с очками на носу и дрожащими руками. Но мужчина, с пригласительным жестом шагнувший назад, был молод, лет тридцати пяти, не больше, и вполне себе симпатичен.

— Кто… Что передал? — Ольга удивлённо моргнула.

— Федора Лукитишна. Она сказала, что вы поранили ногу и непременно об этом умолчите.

— Вот старая карга, — хмыкнула Воля. — А прикидывается слепой.

— Я буду очень вам благодарна, — сквозь зубы процедила Ольга и вошла.

Внутри дом лекаря оказался куда просторнее, чем можно было предположить снаружи. Первая комната явно служила приёмной: стол, пара стульев, застеклённый шкаф с какими-то баночками и флаконами. За ним виднелась узкая дверь. У дальней стены стояла колченогая клеёнчатая кушетка, накрытая чистым полотном. Остро пахло больницей. От этого запаха Ольга невольно поёжилась и, придвинув стул, осторожно села. Пустота устроилась у двери, не сводя с лекаря настороженного взгляда.

— Я слышал, вы ночью… хм… гуляли, — продолжал он, и в его голосе прозвучала ирония.

— Было дело, — нехотя признала Ольга.

— Показывайте.

Она потянула подол платья и вытянула ногу. Лекарь присел рядом на корточки, аккуратно снял туфельку, внимательно осмотрел ссадины и царапины, осторожно ощупал щиколотку. Рука у него была тёплая и шершавая.

— Ничего серьёзного, — заключил он. — Но могло быть хуже. Вы, ваша светлость, везучая.

— Вот уж я так не сказала бы, — тихо ответила Ольга.

Лекарь хмыкнул, но ничего не сказал. Одной левой рукой он ловко достал из кармана широкого пояса фартука пузырёк, зубами открыл его, оттуда же выудил небольшую кипенно-белую тряпицу, смочил её и приложил к ссадинам. Жидкость приятно холодила кожу и пахла камфорой. Ольга расслабилась.

— Скажите, — вдруг произнесла она, — вы ведь не просто лекарь?

Никодим не прервал своего занятия. Только бровь чуть дёрнулась.

— С чего вы взяли, ваша светлость?

— Вы вылечили глухонемого. Иван теперь говорит.

— Говорить — громко сказано. Он научился произносить несколько слов.

— Вы маг?

— Ты сама неожиданность, козочка, — мысленно хмыкнула Воля. — Даже я потеряла дар речи.

— Ты его и не имела.

Никодим на мгновение замер. Потом поднял глаза на Ольгу и прищурился.

— Вы очень наблюдательны, ваша светлость. Да, я маг. Был военным врачом. До того, как потерял руку.

— И какой же стихии?

— Огненной, — он снова коротко усмехнулся. — И, предвидя ваш следующий вопрос, сразу отвечу: я ловец. Был ловцом.

Ольга вздрогнула. Слово «ловец» прозвучало в этой маленькой комнате как выстрел.

— Вы служили в Ордене?

— Служил, — коротко ответил Никодим. — Давно. Ещё до того, как судьба забросила меня на Пантику. А теперь прошу меня извинить, но вам нужно наложить пластырь.

Он медленно встал и отвернулся к шкафу, и Ольга поняла, что дальнейшие расспросы будут излишними. Но Воля уже завелась.

— Ловец, — прошептала она. — Козочка, что это значит?

— Ну… много всякого. Но самое главное: если он действительно ловец, то этот «деревенский лекарь» знает о магии больше, чем все жители Пантики вместе взятые.

— Это плохо?

— Это пугает.

Никодим тем временем наложил на ссадину пластырь — плотный, телесного цвета, пропитанный каким-то составом. Ольга удивлённо на него посмотрела: она никогда таких не видела.

— Через пару дней он сам растворится. Мыть ногу можно, — произнес лекарь, выпрямляясь. — И больше бегайте босиком. И возьмите это, — он протянул ей три маленьких флакона из тёмного стекла. — Там всё подписано. Пилюли от боли, от лихорадки и мазь для возможных царапин. Мазь наносить утром и вечером.

Ольга машинально взяла флаконы и убрала в карман платья.

— Скажите, — неожиданно для самой себя снова заговорила она, и Воля опять напряглась, — вы ведь опытный врач, это видно. Вам… приходилось видеть снежную горячку?

Никодим дрогнул и тяжело вздохнул:

— К счастью, нет. Иначе мы с вами бы тут не беседовали.

— Козочка, ты чего? — взволнованно пискнула Воля. — Не налегай так на лекаря. Вдруг он сбежит?

— А как же тогда эпидемия три года назад? — Ольга не обратила внимания на подселенку.

— Никак, ваша светлость, — Никодим усмехнулся и развёл руками. — На Пантике этой заразы не было уже лет сто, не меньше.

— Вы уверены? — нервно спросила Ольга.

Лекарь-ловец только вздохнул и, обойдя стол, принялся вытирать левую руку о лежавшее на столешнице мокрое полотенце.

— Видите ли, Ольга Владимировна… — наконец произнёс он задумчивым тоном. — Медицина — наука естественная, требующая эмпирической проверки гипотез наряду с подтверждением через наблюдения и эксперименты, — он усмехнулся уголком губ. — Это значит, что абсолютно уверенным я не могу быть ни в чём. Даже в том, что меня зовут Никодим, а вы — Ольга Волынская.

— Получи, ваше сиятельство, — хмыкнула Воля. — Не ожидала?

Ольга же окаменела.

— Объяснитесь, — рвано выдохнув, потребовала она.

Никодим снова вздохнул и, присев на край стола, посмотрел ей прямо в глаза.

— Хоронить умерших от снежной горячки ещё Романовы повелели на отдельных кладбищах и в свинцовых гробах. Отпевать их разрешалось лишь по особому канону. Их не омывали, не переодевали, и до сих пор этот приказ соблюдается безукоризненно.

— Настолько заразно? — прошептала Ольга.

— Да. И в отличие от естественных инфекций, эта зараза не гибнет со временем. Хаотический вирус, поражающий всё живое. Кстати, первая эпидемия снежной горячки началась в Керчи. Так появилось керческое белое кладбище.

— Хаотический вирус, поражающий живых людей… — задумчиво произнесла Воля. — Интересно… А не приложили ли руку к его возникновению сами Волынские?

— Угомонись, — зло оборвала её Ольга. — Тебе бы только виноватых искать.

— Не психуй, козочка, — примирительно ответила Воля. — Просто это вполне даже возможно.

— Вы сказали «белое кладбище», — вслух произнесла Ольга. — Но на Пантике никаких белых кладбищ нет. И мои родители похоронены в родовом склепе. По православному обряду. В обычных гробах.

Никодим долго молчал, глядя в окно. Потом перевёл взгляд на Ольгу и произнёс:

— Значит, документы об их смерти были подделаны.

Ольга почувствовала, как дрожит. Несмотря на всё, что она уже знала, эти слова прозвучали как окончательный приговор. Не иллюзия. Не морок. Не фантазия отца Германа. Всё было правдой. Её родителей действительно убили.

— Кто давал заключение о смерти? — произнесла она холодно. — Разве не вы?

— Нет, — Никодим скривил губы. — Я же калека, кто бы мне позволил? К тому же у Волынских был свой доктор. Крестовский. Простой человек. Очень известный в столице врач. Он и подписал заключение.

— Ух ты, ваша светлость, — Воля тут же вмешалась. — Ещё один злополучный Крестовский. Или у вас тут так принято — можно быть одновременно и доктором, и доверенным стряпчим?

Ольга не ответила. Она сидела неподвижно, переваривая услышанное. Крестовский. Стряпчий. Доктор. Имена наконец обретали материальность.

Никодим же резко поднялся, давая понять, что разговор этот окончен.

— Но почему вы до сих пор здесь? — тихо спросила Ольга.

Лекарь замер у окна.

— Меня пригласила ваша мать, — произнёс он очень тихо. — За два года до смерти. Уже тогда она очень тревожилась, ведь ваших собак становилось всё меньше. Говорила мне, что без них княжество беззащитно.

— И вы согласились?

— Я был ловцом, — с горькой усмешкой напомнил он. — Защищать людей — моя работа. Даже сейчас.

— Я ничего об этом не знала… — прошептала она. — Вообще ничего.

— Думаю, что она пожалела об этом, — усмехнулся в ответ Никодим.

— Ты слышала? — быстро произнесла Воля. — Она пожалела. Мать пожалела, что позвала ловца. Запомни. Это важно.

— А ты мне зачем? Вот сама и запоминай.

Никодим тем временем взял со стола полотенце и вытер им левую руку.

— Я больше ничего не могу вам рассказать, ваша светлость.

Ольга ему не ответила. Не смогла.

— Кстати, а… — он замялся. — Сударыня, у меня есть к вам вопрос весьма деликатного свойства.

— Прошу…

— Вам случаем не нужны… противозачаточные пилюли? У меня е…

Ольга вспыхнула.

— Нет! Спасибо, не нужно! — выпалила она, тут же вскакивая, выхватила у него флаконы и, развернувшись, стремительно вылетела за дверь. — Благодарю за помощь!

В спину ей донёсся тихий смех лекаря.

— У тебя сейчас лицо такого же цвета, как те пилюли, которые он предлагал, — ехидно заметила Воля.

— Замолчи!

— Молчу-молчу. Хотя вообще-то это было весьма полезное предложение. Мало ли…

— Да заткнись же!

Чувствуя, как горят щёки, Ольга добежала до магомобиля. Всё ещё стоявший с ним рядом Иван проводил ошарашенным взглядом княгиню. Пустота резво запрыгнула на заднее сиденье и довольно зевнула.

— Итак, — произнесла Воля, когда Ольга уселась за руль и вцепилась в обод, пытаясь унять сердцебиение. — Я так понимаю, что мельница отменяется?

— Да.

— Родителей твоих убили. Документы подделал какой-то неведомый родственник стряпчего. Или двойник. Или вообще даже он сам. Лекарь Никодим — не просто лекарь. Он маг, и явно не из простых.

— Да, — снова тихо ответила Ольга.

— Поехали домой, козочка. Сегодня ты у нас в роли раненой и никто тебя не осудит. Завтра полезем на мельницу.

Ольга кивнула и повернула рычажок зажигания. Магомобиль мягко тронулся с места.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Когда дверь за княгиней закрылась, Никодим ещё некоторое время стоял, глядя ей вслед. Потом тяжело вздохнул, потёр левой ладонью пустой правый рукав и негромко произнёс в пустоту:

— Ну что же. Посмотрим.

Он подошёл к двери, задёрнул щеколду, потом, дохромав до окна, задёрнул плотные шторы. В комнате стало сумрачно. Лекарь вытянул левую руку ладонью вверх, и на ней ярко вспыхнула алая руна.

Воздух дрогнул, и из сгустившейся вдруг темноты проступила фигура огромного чёрного лиса. Зверь был полупрозрачным, с серебристыми искрами глаз, и двигался он совершенно бесшумно. Как настоящая тень.

— Мар, — произнёс Никодим, и лис повернул к нему узкую морду. — Присмотри за этой девочкой и, если полезет на мельницу, позовёшь. И осторожнее, там собака.

Лис беззвучно оскалился, вильнул длинным пушистым хвостом и растворился в воздухе.

Никодим проводил его взглядом, потом подошёл к столу, выдвинул ящик и достал толстый, потрёпанный том в тёмно-сером переплёте. На обложке его тускло поблёскивала печать Ветра Хаоса — перекрещённые молнии в круге.

Водрузив книгу на стол, нацепил на нос очки в тонкой серебряной оправе, раскрыл алфавитный разделитель на букве «Г», быстро найдя в нём страницу «Грозовики».

— Так, — пробормотал он, водя пальцем по строкам. — Молодой, судя по описанию. Электрически активный. Приманивается на медь…

Перевернул страницу и хмыкнул себе под нос:

— Как бы наша княгинюшка завтра тут дров нам не наломала. Надо бы Германа уведомить… И еще кое-кого. Кыс-кыс-кыс…

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠