Глава 21 · Павлин

«С младых когтей приучай щенков оставаться одним взаперти. Начинай с самого короткого времени и непременно оставляй им любимые игрушки и воду вдосталь. Поначалу они будут скулить, но ты прояви терпение и день ото дня увеличивай время их заточения. Усердие твоё окупится сторицей: собака вырастет спокойной и не станет выть от каждого расставания с хозяином».

— Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Сегодняшним вечером в чреве норы было очень прохладно. Настолько, что Ольга попыталась затопить камин, даже притащила из мыльни охапку дров, но запуталась в сложной системе заслонок, сломала пять спичек и плюнула. Воля, конечно, ворчала, но без задора, скорей просто так, для порядка.

Резной письменный стол-бюро оказался по-настоящему волшебным. Большая столешница с кучей легко выдвигающихся ящиков, высокая тумбочка справа, удобная ступенька для ног. За ним она и восседала весь вечер, удобно устроившись в кресле и обложившись толстенными фолиантами, найденными в библиотеке, к слову, тоже неожиданно обширной.

Высокий стеллаж оказался «вертушкой» с секретом: стоило вытащить справочник-определитель магических растений Киммерии, обнаруженный совершенно случайно, как он разворачивался своей обратной, тайной стороной. И вот там были скрыты сокровища… Находки сегодняшнего вечера лежали теперь перед Ольгой, и в них она тщетно пыталась найти ответ на насущный вопрос: как справиться с грозовиком?

— Нет, ты только посмотри, — пробормотала она, переворачивая страницу. — «Грозовик обыкновенный. Вызывается энергией молний. Прорывается часто в разного рода старых заброшенных строениях. В народе ходят легенды о том, что пришествие грозовика предвещает большие пожары и прочие бедствия».

— Ха! — отозвалась тут же Воля. — Ещё бы он не предвещал. Где молнии, там и пожары.

— «В период активности сам он способен генерировать разряды мощностью до трёх тысяч вольт». Это что, много?

— Для человека — смертельно, — мысленно фыркнула Воля. — Для мельницы — разрушительно. Для тебя… Поучительно. Ты бы всё-таки учебник по электродинамике почитала.

— Учебник по чему?

— Раздел физики, который изучает электричество. Судя по тому, что написано в твоём справочнике, в вашем мире его уже хорошо изучили. Впрочем, неважно. Взять его тебе всё равно негде. Давай дальше. Что там про уязвимости и главное — сколько живёт грозовик? Может быть, он там сам скоро дохнет и все будут счастливы. В первую очередь я.

Ольга перевернула страницу, но в этот момент Пустота вдруг подняла голову и насторожила уши. Щенки, словно по команде, проснулись и приподнялись на передних лапах, сонно хлопая глазами и шевеля ушами.

— Что такое? — Ольга оторвалась от книги.

— Кстати, ты просила напоминать, — быстро вставила Воля. — Щенки проснулись. Значит, выводим их на задний двор.

— Да помню я, помню…

Ольга спрыгнула с кресла, подхватила заспанных Беса и Бездну на руки, вышла через мыльню на задний двор и опустила их на траву. Щенки отряхнулись, поднялись на лапы и немедленно принялись обстоятельно обнюхивать каждый камушек. Пустота, вышедшая следом, деловито обошла кусты и вдруг, развернувшись, рванулась обратно в мыльню.

— Что за день… — Ольга закатила глаза. — Что она там услышала, мышь?

— Сомневаюсь, — мрачно ответила Воля. — Взрослая сука бросает детей и рвёт когти за мышью? Щенков собирай и пойдём выяснять, куда это ломится наша старая лошадь.

Ольга загнала растерянных щенков в мыльню, подперла дверь кирпичом и бросилась обратно в нору. Пустота обнаружилась у двери, что вела на ту сторону острова, в кипарисовую рощу. Каким-то немыслимым образом старая сука уже подцепила задвижку носом, и когда Ольга влетела в узкий и тёмный коридор, она со всей силы рванула её на себя и выскользнула наружу.

— Пустота! Ко мне! — крикнула Ольга, бросаясь следом. — Да чтоб тебя!

Она вылетела из норы прямо в туфельках и Гариковом одеянии: штаны, рубаха, жилет. А и ладно. В конце концов, в мужской одежде бегать по лесу было сподручнее.

Кипарисовая роща встретила её отвратительной, липкой, мокрой духотой. Здесь, на восточном склоне острова, растительность была куда более буйной, чем на их стороне бухты. Огромные папоротники, разлапистые пальмы, виноград и даже крошечные орхидеи, выглядывающие из пазух стволов. Воздух был наполнен запахом прелой листвы и сладкими цветочными ароматами. Где-то высоко в кронах перекликались невидимые птицы.

Пустота неслась стрелой. Ольга, пригибаясь под низкими ветвями и перепрыгивая через толстые корни, бежала за ней, тихо посвистывая и чертыхаясь сквозь зубы. Ветки хлестали по лицу, туфельки скользили по влажной траве.

— Да стой же ты! — в очередной раз споткнувшись, рыкнула она в отчаянии. — Вот наказание!

— Не ори, — предостерёгла её Воля. — Ты на чужой территории, не забывай. Тут могут быть люди Лазарева. Если нас застукают, то объяснить, что мы тут делаем, будет сложновато.

— Ну а как мне… — Ольга споткнулась о камень, взмахнула руками и каким-то чудом удержалась на ногах. — Остановить-то её⁈ Проклятье!

До их слуха донёсся странный звук. Громкий, ритмичный стук. А мгновение спустя раздался заливистый лай Пустоты.

Ольга вылетела вслед за ней на довольно большую поляну и растерянно замерла. Посередине лежал огромный поваленный ствол векового кипариса, явно рухнувшего во время ночного урагана. Его ветви лежали зелёной горой, преграждая вымощенную тёмным камнем дорожку, а рядом с деревом стоял мужчина с топором в руках.

Незнакомец был высок и широкоплеч, но при этом казался подвижным и лёгким. Собран и напряжён, словно дикий зверь, замерший перед прыжком. Очень тёмные, чуть волнистые волосы забраны в низкий хвост. Простая льняная рубаха с закатанными рукавами открывала сильные загорелые предплечья, и на каждом из них, от запястья до локтя, змеились плотные, сложные, искусно выписанные на коже руны. Одна — на левой руке, ещё одна — на правой.

— Две руны, — мысленно выдохнула Ольга. — Ты видишь?

— Вижу, — Воля напряглась. — И что это значит? Что за паника в экипаже? У тебя тоже есть руна, это какой-то особенный знак? Да не молчи ты, я нервничаю!

— Насколько я помню, у самого сильного мага их может быть всего три. Если род сильный и старый, то первая — родовая, как у нас с Гариком. Но такие обычно невидимы для окружающих. Маг волен их скрыть. Остальные… по-всякому. Главное, что под каждой из рун заперт призрачный зверь. Тень. Это ты уже знаешь. А тут видно две руны. Явно не простой работяга.

— Конечно же, непростой! — Воля выдохнула. — Ты только посмотри на эти руки! Увитые мускулами предплечья, красивые крепкие кисти и длинные пальцы. Дайте мне это потрогать!

— Уймись. Я забыла топор.

— Сила женщины не в топоре!

— Ты мне надоела.

— Я же обижусь. И буду рассказывать тебе на ночь истории о своих любовниках. В самых натуралистических подробностях и каждую интимную сцену!

— Только не это! — Ольга мысленно содрогнулась. — Послушай, судя по рунам — он маг, но я совершенно не чувствую его силу.

— Вон ветки раскиданы как далеко, посмотри, он силён.

— Да я не о том. Его магия… Как будто потухший костёр. Остались только угли.

Пустота стояла в пяти шагах от незнакомца и заливалась лаем. Тот, увидев собаку, медленно опустил свой топор.

— А такое возможно? — мысленный голос Воли осип.

— Выгорание? — предположила Ольга. — Гарик как-то упоминал такое. Когда маг теряет теней, руны всё равно остаются. Но после такого редко кто выживает.

— Значит, ещё и живучий, — Воля гулко сглотнула.

Кожаные штаны, высокие сапоги. И топор — большой, явно рабочий, но незнакомец держал его с такой лёгкостью, как будто он был бутафорским.

Плавно выпрямясь, мужчина повернул голову.

Ольга встретилась с ним взглядом, Воля мысленно застонала.

Красив. Именно той роковой красотой, от которой нормальные женщины с превеликим удовольствием теряют голову. Высокий лоб, крупный нос с гармоничной горбинкой, волевой подбородок, капризный изгиб пухлых губ… Широко расставленные глаза у него оказались пронзительно-синие. Такого изумительного, тёплого оттенка, как море в самый солнечный день. И в них явно плясали смешинки.

— Добра тебе, — произнёс он, и голос его оказался под стать внешности: низкий, с лёгкой хрипотцой. — Это твоя собака?

Ольга вспыхнула и запоздало вдруг вспомнила, что вылетела из норы в Гариковой одежде и без платка. Волосы хоть и успели уже отрасти, но… Слава Создателю, жилет скрадывал грудь. По-мальчишечьи цыкнув сквозь зубы и рвано выдохнув, она постаралась говорить как можно ниже.

— Моя. Простите, она никогда раньше не убегала. Пустота, ко мне!

— Пустота? — мужчина приподнял чёрную бровь. — Мрачное имя для такой красивой собаки.

— Божечки, как он хорош! — Воля не промолчала. — Козочка, разговаривай дальше, я хоть полюбуюсь.

— Она старая, — Ольга пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушно. — И вообще-то это не ваше дело.

— Разговаривай, а не хами! — тут же взвилась её подселенка. — С ума сошла — злить мужика с топором.

— Он просто смазливый, — Ольга мысленно огрызнулась. — Павлин.

Незнакомец же краешком губ улыбнулся.

— Ты, я так понимаю, из местных?

— Олег, — буркнула Ольга, чувствуя, как Воля внутри нервно хихикает. — Я… помогаю княгине Волынской. По хозяйству.

Незнакомец опять выгнул левую бровь, потом лукаво прищурился и улыбнулся.

— Значит, Олег… Что ж. Пусть так. А меня звать… Роман. Я здесь… вроде как управляющий. Присматриваю за имением.

— Врёт, — мгновенно отозвалась Воля. — И глазом не моргнул. Нет, ну ты посмотри на него: высокий, статный, плечи — во! А бёдра какие! Я просто в экстазе. И топором управляется так ловко… Ты поближе подойти не могла бы? Хочу духа мужского понюхать.

— Ты можешь помолчать⁈ — мысленно рявкнула Ольга.

— Не-а. Я занята. Я любуюсь. Тебе тоже советую.

Ольга стиснула зубы и заставила себя смотреть на Романа спокойно. Тот тем временем опустился на корточки и протянул Пустоте руку. Сука подошла ближе, обнюхала его пальцы и, к величайшему удивлению Ольги, упала на бок и завиляла хвостом.

— Хороша, — произнёс Роман, осторожно почесывая ей живот. — Теневая борзая старой киммерийской линии. Редкость.

— Чёрт! — Ольга мысленно застонала. — Кажется, мы добегались!

— Может, он просто любитель собак?

Ольга прищурилась.

— Вы разбираетесь в собаках?

— Немного. Читал кое-что. — Он отряхнул руки. — И теневая борзая — одна из самых известных местных легенд.

Мужчина провёл ладонью по узкой белой сучьей голове, и Ольга заметила, как слабо, едва заметно, буквально на мгновение вспыхнули руны на его предплечье. Пустота повернулась на спину, и незнакомец вдруг замер. На его лице явно вырисовалось удивление. Склонив голову набок, Роман аккуратно провёл ладонью по животу Пустоты, от рёбер и к паху.

— Интересно, — пробормотал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Потом поднял глаза на Ольгу. — А ведь эта сука недавно щенилась. И помёт небольшой.

— Ещё и умён! — Воля опять застонала.

— Заткнись! — сердце Ольги затрепыхалось.

Она шагнула вперёд, решительно взяла Пустоту за ошейник и потянула на себя.

— Вставай. Домой.

Сука недовольно покосилась на хозяйку, но не двинулась с места.

— Я слышал, что эти борзые вяжутся с аберрантами, — добавил Роман, не глядя на Ольгу. — Наши люди как раз поговаривают, что в лесу на горе такой ходит один. Крупный, чёрный, похожий на пса, с белыми глазами.

Проклятье… Ольга сжала зубы и, порывисто выдохнув, дёрнула суку.

— Мало ли что говорят, — буркнула наглецу. — Пустота, вставай, кому сказала!

— Не ершись, — Роман выпрямился и, прежде чем Ольга успела отшатнуться, потрепал её по макушке. — Не нужна мне твоя собака.

Ольга застыла. Она не терпела прикосновений. А этот… тип позволял себе… Как он посмел⁈

— Ваша светлость, спокойно, — голос Воли звучал отрезвляюще. — Лицо сделайте попроще, нас пока ещё не насилуют. И вообще, мне понравилось.

— Топора жалко нет, — мысленно прошипела Ольга.

— С ним вы выглядели бы ещё жальче.

— Корми её хорошо, — продолжал Роман, не замечая её смятения. — И щенков никому не показывай. Я-то держать язык за зубами умею, а народ у нас всякий бывает.

Пустота наконец соизволила подняться, отряхнулась и задумчиво обнюхивала его сапоги. Роман поднял топор и осмотрел его лезвие.

— Одному мне здесь всё не расчистить, — задумчиво произнёс он. — А князь у нас любит порядок.

— Мужиков из посёлка зовите, — буркнула Ольга, всё ещё закусывая губу и краснея от возмущения. — За деньги они мать родную сдадут аберрантам.

— А тебе деньги совсем не нужны? — Роман поднял бровь. — Тут работёнки-то… мелкие ветки руби да оттаскивай, а с топором, я смотрю, ты знаком.

Он кивнул на её руки. Ольга машинально подняла ладони и замерла: на них красовались предательские мозоли. Свежие, ещё розоватые после утренней тренировки.

— Я… — начала она и запнулась.

— Мозолистые ручки у нашей княгини, — хихикнула Воля. — Прямо как у заправского дровосека.

— И много заплатите? — выпалила Ольга, пряча ладони за спину.

— За день рубль серебром, — он пожал плечами. — Но если надумаешь — приходи завтра вечером. Солнце уже садится, мне пора возвращаться. Да и собака твоя…

Пустота, словно поняв, что речь идёт о ней, развернулась и быстро потрусила по дорожке обратно. Ольга проследила за ней взглядом и похолодела: она явно шла обратно в нору.

— Чёрт! — мысленно выдохнула она. — Дверь нашу точно отсюда не видно⁈

— Балда вы, ваша светлость, — хихикнула Воля. — Мы бежали сюда минут десять, не меньше. У вас ещё и пространственный кретинизм.

— Сама дура.

— Да, ваша светлость, конечно.

— Я спрошусь у княгини, — развернувшись, бросила Ольга через плечо. — Если она разрешит…

— Конечно, — Роман улыбнулся уголком губ. — Доброй ночи, Олег.

Она молча кивнула и быстрым шагом пошла прочь.

— Рубль серебром будет ждать! — донеслось до неё.

Она не обернулась. Только ускорила шаг, а потом и вовсе побежала, догоняя Пустоту.

В нору Ольга ввалилась злая как сто чертей. Щенки, запертые в мыльне, за время её отсутствия разнесли там всё, что могли: погрызли веник, раскидали дрова, стянули с лавки стопку чистых тряпок и превратили их в лохмотья. Ольга молча собрала мусор, подмела пол, отругала Беса (Бездна спряталась под лавкой и не показывалась). Пустота как ни в чём не бывало упала на коврик у камина, вытянула ноги и тут же захрапела. Её хозяйка умылась, проверила воду в собачьей миске, подхватила с кухонного стола горсть сушившихся там сухариков (Воля учила её заготавливать впрок сухари), вошла в комнату, рухнула за стол…

И вдруг поняла, что совершенно не хочет спать.

Как будто выпила ведро крепчайшего кофе, и теперь кровь бежала по жилам, бурлила и пела. Хотелось бегать, прыгать, орать песни, снова схватить топор и рубить эти чёртовы ветки, пока руки не отвалятся.

— Что за… — прошептала она, оглядывая себя.

— Ага, — хмыкнула Воля. — Это всё он.

— Кто — он⁈

— Красавчик наш загадочный. А виноваты гормоны.

— Ты хочешь сказать, что это из-за него у меня сердце колотится как бешеное?

— Со всеми когда-то случается нечто подобное…

— Да он отвратителен! — буркнула Ольга. — И я не настолько глупа, чтобы воображать себе всякое… Сразу же врёт, меня трогал…

— Ты сама хороша. Свалилась на голову мужику, здрасьте. Я Олег.

— Это всё Пустота!

— Ну да, ваша светлость, конечно.

Ольга встала, подошла к камину и, повинуясь внезапному порыву, щёлкнула пальцами, повела рукой в воздухе, и в топке вспыхнул огонь.

Она замерла, глядя на пляшущие языки пламени. У неё никогда ещё ничего подобного не получалось. Обычная бытовая магия всегда была чем-то пугающим, тёмным, неуправляемым. А сейчас — раз, и готово.

— Ого, — выдохнула Воля. — Эк тебя распирает.

Ольга расхохоталась. Молодая княгиня стояла посреди норы и громко смеялась, как малый ребенок.

Кровь бурлила в жилах. Магия отзывалась приятной волной, поднимаясь от стоп, по ногам, растекалась по бёдрам, мягкими лапами обнимала под рёбрами. И казалось, что ей всё по силам.

— Знаешь что? — произнесла она, всё ещё улыбаясь. — Я, кажется, начинаю тебя понимать. И Гарика тоже. Чувствовать силу… приятно.

— Вот это другой разговор, — довольно отозвалась Воля. — Добро пожаловать в новую жизнь, ваша светлость.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠