Глава 22 · Грозовик

«Подсосную суку не бери с собой на красного зверя. От щенков она делается злобливой до безрассудства и бросается в драку без оглядки, но ловкости в ней прежней нет. Один неверный бросок и попадёт сука под зубы да когти, и останутся щенки без матери».

— Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего».\

Утро началось с ревизии.

Ольга сидела на корточках перед грубо сколоченным деревянным ларем и мрачно перебирала остатки провизии. Три куска вяленого мяса, покрывшийся плесенью творог, несколько утиных яиц и полмешка крупы, в которой, кажется, кто-то завёлся.

— Ну? — осведомилась Воля. — Долго ты ещё будешь там медитировать?

— У нас почти ничего не осталось, — тихо ответила Ольга. — Мясо заканчивается. Сыр вот… — она принюхалась. — Кажется, ещё ничего. Но вообще грустно.

— Щенков и кормящую суку тухлятиной кормить нельзя, — Воля была неумолима. — У них понос будет, козочка. А убирать за ними, если ты ещё не забыла, придётся тебе. Ты ещё в прошлый раз едва не вывернулась наизнанку, помнишь?

— Лучше бы забыла.

Ольга вздохнула и закрыла ларь. Ситуация была, прямо скажем, аховая. Все припасы, что они получили от жителей посёлка в качестве благодарности за очистку погребов, стремительно таяли. Щенки росли и ели всё больше, Пустота тоже нуждалась в усиленном питании, а сама Ольга, если честно, и сама была не против хотя бы раз в день съедать что-то горячее. Магия требовала энергии.

— Возьмёшь плату за грозовика! — строго произнесла Воля. — Едой. Всё, что они могут дать. Ты работаешь не за спасибо.

— Это мои люди, — возразила Ольга. — Я обязана им помогать. Они и так…

— В чём это твои? — Воля фыркнула. — Ты сама-то себя слышишь? У твоих людей княгиня не должна ходить голодной оборванкой. Ты — Волынская. Они живут на твоей земле. Ты спасаешь их мельницу — они кормят тебя и твоих собак. И это даже не обсуждается, ваша светлость.

Ольга открыла рот, чтобы возразить, но Воля не дала ей и слова вставить.

— Или ты хочешь, чтобы у Пустоты пропало молоко? Она кормящая сука, ей нужен белок. Щенкам нужно мясо. Ты хочешь угробить помёт?

— Не хочу! — огрызнулась Ольга. — И мы пока никого ещё не победили.

— Вот именно! Собирайся давай, бери Пустоту с топором, и поехали. И не забудь платье надеть! Нечего лишний раз ошеломлять неподготовленную публику дерзкими перформансами.

Ольга, скрипя зубами, надела последнее материнское чистое платье (нового было жалко), немного подумала и надела жилет и Гариковы сапоги. Пустота, увидев сборы, тихо поскуливая, рысцой бегала до двери и обратно. Щенки спали в мыльне.

Магомобиль завёлся с пол-оборота. Ольга положила ладонь на панель, потянулась силой к кристаллу, и тот отозвался мгновенно, наполнив индикатор заряда ровным светом почти до половины. Она уже даже и не удивлялась тому, как легко это теперь получалось.

Дорога на Мельничное петляла меж старых сосен, ныряя в неглубокие овраги. Ураган, бушевавший несколько дней назад, оставил повсюду следы: поваленные деревья, сбитые ветром листья и лужи, ещё не ушедшие в землю. Сосредоточенно вглядываясь вперёд, Ольга молча вела машину. Воля тоже молчала.

Мельничное встретило их непривычным оживлением. У крайнего дома собралась небольшая толпа: мельник Иван, узнаваемый по соломенной шляпе, несколько незнакомых мужчин и — неожиданно — отец Герман.

Священник стоял рядом с Никодимом, скрестив руки на груди, и о чём-то негромко с ним беседовал. За то время, что Ольга его не видела, он заметно загорел, и без того резкие черты лица ещё более заострились. Чёрная ряса то ли выгорела, то ли была покрыта тонким слоем пыли.

— Ого, — мысленно произнесла Воля. — А наш святой отец, кажется, всё это время провёл на горнолыжном курорте. Красавчик.

— Воля! — одёрнула её Ольга.

— А что? Ты только посмотри на него. Загорел, подкачался, и волосы отрасли. Нет, ну какой экземпляр пропадает для генофонда…

Ольга предпочла не развивать эту тему. Осторожно развернув машину, она заглушила кристалл и открыла дверь. Никодим, заметив её, коротко кивнул и тут же, без лишних церемоний, оказался рядом, подавая руку. Вполне ожидаемый жест вежливости заставил Ольгу смутиться и замереть. Воля сразу же зашипела. Пришлось вспоминать о приличиях и соответствовать статусу. Молодая княгиня заставила себя улыбнуться и встать. Герман тоже приблизился, и Ольга окончательно смешалась: двое взрослых мужчин, каждый из которых был старше и опытнее её, смотрели на неё с ожиданием. Она попыталась выйти из машины самостоятельно, но Никодим аккуратно поймал её за локоть и помог спуститься.

— Как самочувствие, ваша светлость? — спросил он вместо приветствия.

— В порядке, — отстранившись от него, Ольга коротко улыбнулась. — Ваша помощь бесценна. Спасибо.

— Прекрасно. — Никодим отступил на шаг. — А мы вас уже заждались. Грозовик этой ночью активизировался. Сегодня он дважды пытался вырваться наружу. Каменные стены мельницы пока выстояли, но…

— Но ненадолго, — закончил за него Герман. Услышав его низкий голос, Воля мысленно застонала. — Эта тварь не даёт никому даже толком приблизиться к мельнице. Мы попытались вчера…

— Тщетно, — добавил Никодим, и в его голосе прозвучала досада. — С моей магией там делать нечего. Огонь его только подпитывает.

— Многие верят и в то, что грозовик предвещает большие пожары, — произнесла Ольга, и оба мужчины удивлённо на неё посмотрели. Княгиня смутилась и тихо добавила: — Я читала.

Она перевела взгляд с Никодима на Германа и обратно. Бывший ловец помолчал. Потом криво усмехнулся.

— Поэтому я и не стал рисковать. Вы удивительно эрудированны, ваша светлость.

— Бросьте. Читать все умеют.

Ольга, вздохнув, развернулась к машине и вытащила топор. Лезвие тускло блеснуло в лучах утреннего солнца, и руны на нём слабо засветились голубым. В толпе кто-то ахнул. Краем глаза княгиня заметила, как Никодим вдруг нахмурился и обменялся с Германом короткими взглядами.

— Пустота, — тихо позвала она. — Идём.

Старая борзая легко выпрыгнула из машины и встала рядом.

— Это всего лишь простой аберрант, — произнесла Ольга, и голос её прозвучал куда увереннее, чем она себя чувствовала. — Мы с Гавриилом их ещё в раннем детстве ловили.

— Не сомневаюсь, — Герман коротко, сдержанно поклонился.

— Ну глупо-то врать так зачем? — Воля всё-таки не сдержалась.

— Для пущей уверенности.

Топор приятно оттягивал руку, Пустота тёрлась о ногу. Жители Мельничного молча расступались перед ней.

Мельница.

Массивное, приземистое здание из дикого камня, сложенное на совесть. Высокая, в два этажа, с огромным деревянным колесом, которое сейчас неподвижно замерло над тёмной гладью запруды. Воняло болотом.

Ольга остановилась в нескольких шагах от входа. Они с Волей прислушались. Тяжёлая дубовая дверь была приоткрыта, и изнутри доносился низкий гул. Как будто где-то в глубине здания работал огромный трансформатор. Волосы Ольги поднялись дыбом.

Пустота тихо, утробно зарычала.

— Спокойно, девочка, — шепнула Ольга, кладя руку на голову собаки. — Ты главное, побереги себя.

— Ты хоть примерно представляешь себе, что будешь делать? — осведомилась Воля. Мысленный голос её прозвучал напряжённо.

— Если честно — не очень. Но у меня есть топор. У меня есть Пустота. У меня есть ты.

— Я польщена, конечно, но хотелось бы хоть немного конкретики, ваша светлость.

Ольга вздохнула и толкнула дверь.

Внутри мельница была огромной. Высокий, в два этажа, центральный зал с жерновами был погружён в полумрак. Свет проникал только сквозь узкие окошки высоко под потолком. Остро запахло озоном. Посередине зала, на каменной платформе, сидел грозовик.

Он был размером с крупную свинью. Толстое тело, покрытое длинными, острыми иглами, каждая из которых светилась. Иглы топорщились во все стороны, делая его похожим на дикобраза-переростка. Маленькие, глубоко посаженные глазки горели неоново-белым. Пасть была приоткрыта, и Ольга ясно увидела ряды крупных, острых, загнутых внутрь зубов.

— Матерь Божья, — выдохнула Воля. — Это что за дичайшая хрень! Дикобраз-мутант⁈ На картинках он был очень миленьким!

— Добро пожаловать в реальность.

— Откройте вагон, я сойду!

Грозовик медленно повернул голову. Иглы на его спине поднялись и засветились ярче. По ним пробежали голубые искры, и Ольга кожей почувствовала неладное.

— Пустота! — крикнула она. — Отрыщь!

Собака застыла, Ольга дёрнула её на себя за ошейник, обе забились за выступ стены, и в ту же секунду из пасти грозовика вылетела ослепительно-белая молния. Разряд попал в стену именно там, где только что стояла Ольга, и каменная кладка задымилась. Запахло палёным.

Ольга выпустила собаку, перекатилась за жернов и попыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Иглы на спине грозовика снова засветились, на этот раз ярче. Он готовил новый разряд.

— Он сейчас опять шарахнет! — заорала Воля. — Уходи вправо! Вправо, козочка!

Ольга метнулась вправо, и молния ударила в жернов, за которым она только что пряталась. Каменная крошка брызнула во все стороны, что-то ударило Ольгу в плечо, и она вскрикнула от боли.

Пустота, не дожидаясь команды, бросилась на грозовика, вцепившись в заднюю ногу твари, и та, жутко взревев, развернулась. Иглы на её спине полыхнули, раздался громкий треск, и борзая отпрыгнула в сторону.

— Пустота! — Ольга вскинулась. — Ты цела⁈

Прихрамывая на левую переднюю лапу, старая сука нырнула под жернова. Шерсть на левом боку собаки дымилась. Ольга перевела дыхание и попыталась сосредоточиться. Нужна её магия. Сделать грозовика материальным, как она делала с эйтами. Но теперь всё было иначе. Стоило ей потянуться к нему, как энергия чудища поднималась навстречу, словно волна, готовая накрыть её с головой. Слишком много хаоса. Слишком сильная тварь.

— Не получается! — выдохнула она.

— Тогда думай! — рявкнула Воля. — У тебя есть топор, в конце концов! Руби его!

Ольга перехватила оружие и бросилась вперёд. Грозовик снова загудел, иглы его засветились, но она успела раньше — лезвие обрушилось на бок твари, снеся несколько игл. Грозовик взвыл, из разрубленных игл брызнули молнии, и Ольгу отшвырнуло назад. Она ударилась спиной о стену и на мгновение потеряла дыхание.

— Вставай! — кричала Воля. — Вставай, козочка, он снова готовит разряд!

Она попыталась встать, но ноги скользили по влажному каменному полу. Мельница была построена с небольшим наклоном — вода из запруды стекала по специальным желобам, и пол здесь всегда был мокрым. Ольга поскользнулась, упала на бок и покатилась вниз, прямо к грозовику.

— Назад!!!

Тварь развернулась к ней. Маленькие белые глазки горели холодным пламенем. Пасть раскрылась, и Ольга увидела ряды острых зубов. Где-то там, в глубине этой жуткой пасти, уже зарождался заряд, который мог стать смертельным. Пустота с воем бросилась наперерез и вцепилась твари в горло. Грозовик захрипел, иглы его полыхнули, и собака заскулила, но не разжала челюстей. Гул нарастал.

— Заземли его! — вдруг крикнула Воля. — Один конец топора в пасть, второй в землю!

Быстро вскинув топор, Ольга перехватила его обеими руками и, не давая себе ни мгновения на раздумья, сунула лезвие в разверстую пасть. Потом резко упёрла рукоятку в каменный пол, туда, где в щели между плитами блестела влажная земля.

Грозовик страшно дёрнулся и захрипел. Иглы вспыхнули ярким разрядом, а Ольга, вцепившись в задние лапы Пустоты, рванула собаку на себя. Взвизгнув, та отцепилась от горла твари.

Грянул взрыв.

Ослепительная вспышка озарила мельницу. Грозовик дико завыл и вдруг весь ушёл в землю по топору. Как вода уходит в воронку. Иглы гасли одна за другой, его тело стремительно растворялось. Топор пламенел голубым.

А потом всё закончилось.

Ольга лежала на каменном полу, хватая ртом воздух. Она не чувствовала ни рук, ни ног. Только страшную, всепоглощающую усталость.

Рядом, тяжело дыша, распласталась Пустота. Топор стоял, воткнутый в щель между плитами, и руны на нём медленно гасли.

Дверь мельницы с грохотом распахнулась. Первым в зал ворвался Никодим. Его единственная рука пылала огнём, готовым сорваться в любой момент, но он остановился, оглядел картину и медленно опустил ладонь. Следом за ним вбежал Герман. Лекарь упал на колени рядом с Ольгой, быстро осмотрел её, заглянул в глаза, ловя взгляд, пощупал пульс. Потом повернулся к Пустоте, провёл ладонью по её боку.

— Слава Создателю, — выдохнул он. — Обе живы. Но отсюда вам нужно срочно уходить. Вы хлебнули энергию хаоса, ваша светлость. Сладкий чай, успокоительное, отдых.

— Для магов это не страшно, — добавил Герман, присаживаясь на корточки рядом. — Часа через два уже встанете на ноги.

— Я в порядке, — слабо запротестовала Ольга, пытаясь подняться. — Я…

Локти вдруг подогнулись, и она рухнула бы обратно на пол, если бы Герман не подхватил её. Голова кружилась так, что стены мельницы плыли перед глазами.

— Вы не можете идти.

И, не слушая дальнейших возражений, священник поднял её на руки. Ольга ахнула. Легко, словно она ничего не весила, Герман понёс её к выходу. Пустота поднялась и поковыляла следом.

— Что вы делаете⁈ — возмутилась княгиня.

— Следую рекомендациям доктора, — невозмутимо ответил он.

— Он же святой отец! — хихикнула Воля. — Ваша светлость, чего же ты так напряглась?

— Заткнись, — мысленно простонала Ольга.

— А почему ты краснеешь, как школьница?

Никодим шёл рядом, что-то бормоча про «молодых магов» и «полное отсутствие инстинкта самосохранения». Но Ольга его уже не слушала. Дневной свет ударил по глазам, и последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в темноту, был мысленный голос Воли:

— Вот это я понимаю — рабочая поездка, ваша светлость. И грозовика заземлили, и на ручках красавчика покатались. Зачётно. Пять баллов.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠