Глава 26 · Абберант
«Если злобный ко зверю кобель и суку, и щенков принимает с нежностью, а силу свою тратит только на охоту — цены ему нет. Подобное благородство в собаке — знак особой породности».
— Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего».
— Кажется, у нас гость.
Роман произнёс это негромко, но от неожиданности Ольга вздрогнула. Пустота, лежавшая у её ног, вдруг тихо, пронзительно заскулила.
Княгиня медленно поднялась. Ладонь сама легла на рукоять топора. Воля одобрительно фыркнула.
— Тише, — Роман вскинул руку, останавливая её. — Сядь и смотри. Шоу начинается.
Ольга хотела спросить, что значит это дурацкое слово, но Воля вдруг ошарашенно выдохнула:
— Быть такого не может. Ущипните меня. Кажется, я брежу. Или не кажется… Ужас какой.
— Что такое? — Волынская не поняла.
— Да нет, ничего. Показалось.
Молодая княгиня решила не допытываться. А уже через мгновение ей стало и вовсе не до загадочного поведения подселенки.
Из темноты мягко выскользнул он.
Чёрный пёс. Аберрант.
Глаза, словно алые угли, горящие ровным огнём. Длинная, узкая голова, горбоносая морда. Гибкое тело, будто сотканное из клубов плотного, угольно-чёрного дыма. Он ступал, не касаясь земли, и от лап его по траве расползались тонкие струйки шелковой тьмы.
Зверь казался огромным. Вдвое крупнее Пустоты, которая и сама была далеко не маленькой сукой. Широкогрудая, высоконогая собака, статью и сложением — вылитая борзая: лебединая шея, горделиво посаженная сухая голова с длинным щипцом, небольшие, аккуратно уложенные уши, раскосые глаза.
— Мамочка моя, — восторженно выдохнула Воля. — Адская борзая. Ты только посмотри на неё. Стати какие! А дуга верха! А грудь! А подрыв! Да он эталонный, чёрт побери. Углы сочленений, костяк… Даже пясти! Правило… Едрить мою кошку, и псовина! Если это можно так назвать. А чёрный окрас у нас в новом стандарте. Глазки… красненькие, конечно, но мы придираться не будем. Красавец!
— Воля! — мысленно одёрнула её Ольга.
— А что такого? Я, ваша светлость, кинолог. И на выдающегося представителя породы смотрю как на произведение искусства. А кобель наш, поверьте, великолепен. Ай да Пустота. Урвала старушка такого папашку щенкам!
Ольга тихо вздохнула и ничего не ответила. Говоря откровенно, она и сама не могла отвести взгляд от чёрного пса. Действительно очень красив и породен. Особенно если забыть о том, что он вовсе не пёс, а аберрант.
Не глядя на людей, чёрный зверь медленно подошёл к костру и остановился.
Пустота, завидев его, тихо заныла и припала на передние лапы, опустив морду. Хвостом она виляла так, что длинная шерсть на нём развевалась белым флагом. Сука одновременно и скалилась, и поскуливала, прижимая уши.
Чёрный пёс повернул к ней голову. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга. Потом он сделал шаг вперёд.
Пустота, громко взвизгнув, упала на спину, подставляя ему горло. Аберрант наклонился и мягко ткнулся носом ей в шею. Сука тихонечко рыкнула и, взмахнув длинными лапами, извиваясь змеёй, поползла на спине к кобелю. Тот громко фыркнул и, к изумлению Ольги, лизнул её в морду. Воодушевлённая Пустота тут же принялась тереться о его длинные лапы, подставив поджарый живот. Чёрный пёс прижал уши и медленно, плавно, будто сдерживая себя, завилял хвостом.
Ольга перевела взгляд на Романа и мысленно поразилась увиденному. На лице молодого мужчины блуждала мечтательная улыбка, удивительным образом изменившая его, снявшая разом лет десять, не меньше.
— Это что же, он ей не опасен? — прошептала княгиня.
— А сам-то как думаешь? — так же тихо отозвался Роман.
Воля беззвучно хихикнула.
Аберрант вдруг поднял голову и искоса поглядел на людей у костра. Шерсть-дым на его холке приподнялась, вспыхнула алыми искрами. Ольга замерла.
Из тени Романа бесшумно скользнула полупрозрачная светло-зелёная лента. Шириной в целый локоть, не меньше. Мгновение спустя показалась огромная круглая голова… Змея. Чудовищный призрачный зверь вытек из темноты, медленно обогнул площадку и лёг широким кольцом, заключив в круг и Ольгу, и Романа, и костёр.
Воля всё же не выдержала:
— Это что за хрень такая прозрачная?
— Тень, — так же мысленно ответила Ольга. — У твоего любимчика, оказывается, не только две руны, но и собственная тень. Как наша с Гариком борзая.
— А почему он зелёный?
— Магия жизни. А наш пёс не зелёный… Понятия не имею почему. Так сложилось.
— А ты не боишься его?
— Нет. Змей просто не нужно трогать, и тогда они вполне милые звери.
— Ну ты даёшь, ваша светлость. Любая приличная девушка уже бы давно лежала в глубоком обмороке.
— Я мальчик Олег, ты забыла?
— А зачем он его выпустил? — Воля явно считала себя девушкой приличной, и в её мысленном голосе слышались истеричные нотки.
— Защищает нас, — ответила Ольга, краем глаза следя за полупрозрачной рептилией.
— От кого? От этого красавца? Он же занят твоей сукой.
— Не знаю. И спрашивать не хочу.
Роман, разумеется, ничего не объяснял. Будто никакой змеи и не было. Будто это просто тень от костра, причудливо изогнувшаяся между камнями. Ольга приняла правила игры. Она обхватила колени руками и уставилась в огонь. В конце концов, если человек делает вид, что его гигантская призрачная рептилия — всего лишь безобидная декорация, значит, у него есть на то причины.
Аберрант же и не пытался проникнуть за защиту Змея. Он всецело был занят Пустотой. Снова к ней наклонившись, обнюхал её, потом мягко подхватил зубами за загривок. Сука взвизгнула, явно от удовольствия, и тут же подпрыгнула гибкой пружиной, в пару прыжков обогнула его и, прижимаясь всем телом, принялась тереться о бок. На фоне аспидно-чёрного дымного аберранта белая сука сияла искристым пятном, и Ольга вдруг поймала себя на мысли, что ничего красивее этой пары она в своей жизни ещё не видела.
Кобель тронул носом затылок подруги, потёрся, вздохнул. Пустота ответила тем же, потом осторожно куснула за шею. Пёс дёрнулся, но не отстранился. Тогда сука осмелела: принялась лизать его морду, игриво порыкивать, тыкаться носом в плечо. Чёрный пёс благосклонно ей это позволил, он терпеливо сносил её ласки, лишь изредка подталкивая её, как делают взрослые кобели, снисходительно относящиеся к щенячьей нежности.
Пустота вдруг резко отстранилась, отскочила на шаг и припала на передние лапы, высоко задрав зад. Тявкнула коротко, звонко.
Чёрный пёс медленно к ней развернулся. Сука крутанулась на месте и бросилась прочь, но тут же, не пробежав и десяти шагов, подпрыгнула, взметнув хвостом белый фонтан длинной шерсти. Он сорвался следом за ней.
Они двигались по кругу, то сходясь, то расходясь. Пустота закладывала такие виражи, что песок из-под лап летел в костёр. Чёрный пёс плавно скользил за ней мрачной тенью, оставляя за собой полосы тьмы, как следы на воде.
Пустота попыталась его обмануть — метнулась влево, но ушла вправо. Чёрный пёс не купился. Он развернулся одновременно с ней, не задерживаясь ни на секунду, и Ольга не поняла, как это вышло: только что он стоял мордой к ней, и мгновение спустя уже настигает.
Сука оглянулась, коротко взвизгнула от восторга и припустила быстрее. Белая шерсть её в лунном свете сияла, как снег. Чёрный дым, из которого было соткано тело её кавалера, наоборот, поглощал свет, в глубине его тускло вспыхивали алые искры.
Они сделали круг, второй, третий. Всё быстрее и быстрее, над полянкой стремительным вихрем неслись две стихии.
Пустота резко остановилась, развернулась грудью к партнёру и застыла, вытянув шею. Чёрный пёс затормозил, не долетев до неё каких-то полшага, и замер. Они замерли друг напротив друга, почти касаясь носами: белая сука и чёрный призрак, и от обоих в прохладный ночной воздух поднимался пар.
Мгновение тишины.
Сука стремительно оттолкнулась и легко взлетела. Её тело распласталось в воздухе, длинные лапы вытянулись, и она перепрыгнула через чёрного пса. Приземлилась борзая так мягко, как будто и правда была ночной птицей, и снова бросок — теперь уже под его брюхом. Чёрный пёс подскочил, прямо в воздухе развернулся, как дым, подхваченный порывом ветра, и приземлился рядом.
Они закружились в стремительном танце. Игра двух стихий. Пустота осыпала чёрного пса брызгами песка, тот отвечал ей струями тумана, которые обвивались вокруг белой собаки и таяли. Она низко рычала, кобель неизменно молчал. Она лаяла, в ответ он скалился, и в свете костра его белые зубы вспыхивали огнём.
У Ольги перехватило дыхание. Кажется, Воля что-то ей говорила — о том, что такие сцены надо снимать и показывать людям за деньги, — но Ольга её даже толком не слушала. Перед глазами княгини играли два существа, которые не должны были встретиться, и теперь не могли оторваться друг от друга.
Чёрный пёс первым замедлил бег. Он медленно остановился, встряхнулся, и вокруг него вспыхнуло облако искр. Пустота, пробежав по инерции ещё несколько шагов, тоже замерла, тяжело задышала, вывалив язык. Они стояли рядом, не касаясь, и смотрели друг на друга.
— Красиво, — тихо произнёс Роман. Ольга вздрогнула: она успела забыть о его присутствии.
— Невероятно, — проговорила она, не отрывая взгляда от собак.
Княгиня смотрела, как чёрный пёс подошёл к Пустоте, мягко ткнулся носом в её затылок, вдохнул. Сука прикрыла глаза и замерла, подставив ему шею. Они стояли так несколько секунд, а потом чёрный пёс отстранился, обошёл её по кругу, ещё раз встряхнулся и, не оглядываясь, направился к краю площадки.
Пустота шагнула за ним. Остановилась. Оглянулась на Ольгу. В её тёмных глазах читался вопрос.
— Иди, — неожиданно для самой себя произнесла Ольга. — Иди уже.
Сука ещё мгновение поколебалась, потом сорвалась с места и исчезла в темноте вслед за чёрным псом. Через миг они оба растворились в ночи. Ольга судорожно выдохнула.
Роман сделал движение рукой, и зелёный Змей бесшумно заскользил обратно, в тень, из которой явился. Волынская по-прежнему делала вид, что не замечает.
— Он приходит сюда каждую ночь, — заговорил её собеседник, глядя в огонь. — Я с ним уже даже, кажется, подружился. Сидим. Разговариваем. Он меня слушает.
— Вы беседуете с аберрантом⁈ — Ольга не выдержала.
— Общаюсь с красивым и умным животным. — Роман помолчал, явно тщательно подбирая слова. — Вообще… Аберранты. Мы привыкли считать их порождениями хаоса. Агрессивными, подлежащими уничтожению. Так учили меня. Так учили всех нас. Так было с момента Великого Прорыва. Истина, правда?
Ольга молча кивнула.
— Ерунда. Очень быстро люди научились сначала использовать их, затем усмирять, даже скрещивать с домашними животными.
Княгиня молчала и слушала. Ей нечего было добавить.
— Ну да, — усмехнулась бесшумная Воля. — Пара таких милых тварей сейчас спит у нас дома. Я очень надеюсь, что спит.
Ольга только вздохнула в ответ.
— Тени, которых ты, наверное, видел у магов, — продолжал её собеседник, — это ведь тоже они. Порождения хаоса, если подумать. После Великого Прорыва магия пришла в мир вместе с ним. Энергия некой субстанции, которую человек назвал Хаосом. Надо же было хоть как-то назвать. Ад, преисподняя, хаос.
— Ну вы скажете тоже! — фыркнула Ольга баском. — Тени, они совершенно другие! Добрые и послушные.
Роман рассмеялся. Открыто, красиво и заразительно.
— Ты просто видел немногих теней, — ответил он сквозь смех. — Бывают и пострашней аберрантов. Эманации хаоса, преобразованные призмой магии человека, — вот что такое стихийные тени. Привычной частью нашего мира они стали совсем недавно.
— Вы думаете, и аберранты когда-нибудь станут? — тихо пискнула Ольга.
— Неровен час, — Роман усмехнулся. — Всё к тому идёт. И твоя сука, — он кивнул в ту сторону, куда исчезла Пустота, — живое доказательство моих слов.
Ольга перевела взгляд на то место, где только что танцевали собаки.
— Знаете, — произнесла она тихо, — а вы ведь, наверное, правы… я никогда бы не смог убить такого, как он, Чёрный пёс. Будь он хоть сам чёрт. Слишком уж он живой.
— Верно, — Роман улыбнулся. — И надеюсь, что ты никому не расскажешь о нём. Пусть это будет нашим секретом, согласен?
Ольга молча кивнула.
— Ничего себе поворот, — мысленно фыркнула невозможная Воля. — Ты только что вступила в заговор, в котором княгиня Волынская заинтересована куда больше какого-то там незнакомца со змеем. Я в офигении, козочка. В полном и безоговорочном.
И Ольга с ней мысленно согласилась. Они долго сидели молча. Костёр догорал. Внизу, под обрывом, шумело море, сквозь сизый туман пробивался маяк.
— Пора уходить, — произнёс Роман. — Поспать бы ещё хоть немного, завтра у меня сложный день.
— Да-да, я пойду, до свидания! — пробормотала ему Ольга, быстро вставая.
Роман бросил взгляд на неё, приподнял бровь.
— Уверен? Погоди пять минут, я погашу костёр и тебя провожу. Уже поздно, а собака твоя…
— Не нужно. Дорогу я знаю.
Он помолчал, потом кивнул.
— Если что вдруг понадобится — я прихожу сюда каждый вечер. Забегай, и свою Пустоту приводи. Мой чёрный друг будет ей рад.
Ольга ему ничего не ответила. Сняла с плеча его куртку и протянула Роману.
— Спасибо.
— Оставь себе, — Роман отмахнулся. — Ночью холодно. Вернёшь в следующий раз.
— В следующий раз?
— Когда-нибудь мы ещё встретимся, — он улыбнулся. — Обязательно. Земля круглая, мир не так уж велик.
Ольга гулко сглотнула, сунула куртку под мышку, подхватила топор и, не оглядываясь, зашагала вниз по тропе. Ей не хотелось прощаться.
Туман снова сгустился, но Ольге больше не было холодно. Она шла, прижимая к груди чужую куртку, и не понимала, что с ней происходит. Сердце колотилось, в голове — полный хаос.
— Ну что, ваша светлость? — подала голос Воля. — Вечерок выдался насыщенным.
— Даже не начинай.
— А сердечко твоё так стучит почему?
— Ты невыносима.
— И этим я скрашиваю твои серые будни.
Сзади послышался шорох. Ольга вздрогнула, но тут же расслабилась: Пустота.
Сука вынырнула из тумана, и, взглянув на неё, Ольга не поверила своим глазам. Борзая сияла. Белая шерсть её будто светилась, искрила, глаза ярко блестели. Она выглядела так, словно сбросила разом несколько лет.
— Ничего себе, — выдохнула Воля. — Ты только посмотри на неё. Я всегда говорила, что… трах…
— Кхм, — прервала её Ольга. — Ты уверена, что я хочу это слышать?
— Э-э-э-э… тесное общение с достойными представителями противоположного пола весьма полезно для женского здоровья. Это тебе подтвердит каждый лекарь. Никодима спроси!
— Воздержусь.
— Ну, как знаешь.
Пустота подбежала к Ольге, обогнула её и, не сбавляя хода, полетела нарезать широкие круги. По кустам, по траве, перепрыгивая канавы и валуны, она резво скакала и взбрыкивала, как щенок.
— Сто лет её такой не видела, — прошептала Ольга.
— Любовь всем к лицу, ваша светлость. — Воля явно чему-то улыбалась. — Главное знать.
— Какая там любовь! — фыркнула Ольга, сердито закутываясь в куртку Романа. — Сама же мне говорила — инстинкты.
— Ну-ну, — Воля хмыкнула.
Ольга махнула рукой и зашагала дальше. Пустота догнала её и пошла рядом, время от времени поглядывая на хозяйку и вздыхая.
К Норе они добрались уже сильно за полночь. Ольга отворила дверь каморки банщика, вошла и замерла на пороге.
Щенки встретили её с виноватым видом. Бес, лохматый и слегка присыпанный пухом, сидел посреди комнаты, прижав уши. Бездна выглядывала из-под кровати. А вокруг них царил настоящий разгром.
Дверь в мыльню, которую Ольга, как ей казалось, заперла, была взломана. Тазики перевёрнуты и рассыпаны по полу. Тряпки разорваны. Мыло изгрызено. Проход в Нору тоже взломан. В спальне на полу — лужи, кучи, обрывки какой-то тряпки, притащенные из мыльни. И пух. Пух повсюду. Ольга перевела взгляд на кровать и застонала.
Подушка. Замечательная, мягкая пуховая подушка была растерзана. Перья, пух и обрывки наволочки валялись по всей Норе, включая письменный стол, кресло и даже каминную полку.
— Ах вы… — Ольга сжала кулаки. — Ах вы, паршивцы!
Бес заскулил и попытался спрятаться за Бездну. Та, на удивление, даже не пошевелилась. Только посмотрела на Ольгу своими серебряными глазами и шевелила хвостом, мол, хозяйка, ну что ты, всё бренно и совершенно не стоит тревог.
— Наори на них, — устало проговорила Воля. — Громко и страшно. Можно потопать ногами для пущего эффекта. Наказывать лучше обломками веника. Тапочки побереги, щенки потом обязательно до них доберутся и отомстят. У борзых прекрасная память. А веник не жалко.
Ольга её не послушалась, схватила с порога свой тапок и, не сдерживаясь, отвесила прибежавшему Бесу пару увесистых шлепков. Тот завизжал, как резаный, перевернулся на спину и задрал долговязые лапы. Бездна, верная своему принципу — при любых обстоятельствах сохранять достоинство, — развернулась и вышла в мыльню. Бес, увидев, что сестра удаляется, резво вскочил и, повизгивая от обиды, бросился за ней.
— Пустота, — Ольга зло посмотрела на суку, — пока ты там резвилась, твои дети громили мой дом⁈
— Ты ей ещё лекцию прочитай. О моральном аспекте воспитания детей дошкольного возраста. Она обязательно впечатлится и тут же исправится!
— Отстань, мне зато полегчало!
Пустота в ответ грустно вздохнула, обошла кругом разгром, обнюхала одну из луж и преспокойненько улеглась в относительно чистом углу.
— Мать года, — прокомментировала Воля. — Ладно, ваша светлость, давайте-ка разгребаться. Хотелось бы всё же поспать.
Скрипя зубами, Ольга принялась за уборку. Она вымыла полы, собрала пух, зашила наволочку, выволокла упирающихся щенков в мыльню и плотно закрыла за ними дверь. Пустота же осталась с хозяйкой и ворчала так, будто это не её щенки, а чужие.
На то, чтобы привести Нору в порядок, ушёл весь остаток ночи до рассвета. Когда Ольга, обессиленная, добралась до кровати, где-то в усадьбе орал одичавший петух. Стянув сапоги, девушка рухнула на одеяло, притянула к себе колени и закрыла глаза.
— Спи, козочка, — тихо произнесла Воля. — Завтра мы разберёмся со всем. Сразу, как только позавтракаем, и разберёмся.
⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠
