Глава 26

Переполох случился знатный. Я и сама заволновалась. Понятно, что сейчас я выгляжу не как баронесса, а как обычная крестьянка. Тут слилось все вместе: и одежда, и загар, и загрубевшие руки с короткими ногтями. Уж как я их не берегла, перчатки носила и маслом смазывала регулярно, а целый сезон огородных работ не мог пройти бесследно.

Спешно укладывали волосы в некое подобие улитки, закалывали шпильками с жемчугом и прошлись по вискам масляными пальцами – чтобы не так выбивались волосы. Леста, на удивление, делала прическу быстро и ловко, ворчливо приговаривая:

-- Ить рази можно этак-то себя запускать! А ежли бы герцог лично пожаловал?!

-- Леста, зачем ему ко мне приезжать? Не ворчи.

-- Ить мало ли, зачем! – настойчиво бурчала она. – Гонца ить прислал? Значит, чегось ему надобно! Платье мне Леста принесла чуть тяжеловатое для достаточно теплой погоды, бархатное, но у него было одно серьезное достоинство: пышный кружевной воротник, собранный рюшью, и такие же манжеты, прячущие кисть почти до кончиков пальцев. На рукав горничная добавила траурную повязку, критически осмотрела меня и недовольно покачала головой:

-- Раньше ить такая нежненькая да беленькая были, светлая госпожа…

Лицо чуть припудрили: оказывается, в дебрях моего барахла хранился ларец с пудрой, несколькими помадами и пятью флаконами духов. Я удивилась и только поблагодарила служанку за запасливость. Одни духи из коллекции мне очень приглянулись – с травянистым горьковатым запахом скошенной полыни и ни капли сладости, только легкая лимонная нотка.

Стол в кабинете пришлось спешно передвинуть. Сейчас свет падал мне в спину, и я очень надеялась, что недостатки гонец не сможет рассмотреть слишком уж хорошо. Вся эта беготня заняла не больше получаса, и я, выдохнув, уселась на свое место, разложив на столе кипу бумаг. Сидит светлая госпожа и итоги хозяйства подводит. Что тут необычного?

Леста ушла за гонцом, и вскоре по лестнице раздались шаги. Мужчине было лет тридцать. Самое обычное, простоватое лицо: курносый нос, рыжеватые волосы и брови, и россыпь веснушек по щекам. Только глаза очень внимательные.

Поклонился, представился сержантом Триком, подал конверт и сказал, что велено ответа дождаться. Я посмотрела на стоящую у него за спиной горничную и распорядилась:

-- Леста, отведи сержанта на кухню и распорядись покормить.

По тому, как она одобрительно закивала головой, я поняла, что сделала все правильно. Вот не зря я про попаданок слушала сказки в свое время: теперь хоть примерно знаю, как с прислугой местной и чиновниками общаться.

Чуть помятый конверт содержал лист бумаги, сложенный вдвое. Очень плотный и качественный лист, бумага мелованная, явно не для повседневных записей. Я с некоторой опаской развернула и прочитала. Содержимое письма меня озадачило: это было приглашение во дворец на бал. Потопталась по кабинету, вышла на лестницу и решительно кликнула горничной, чтобы подала мне чай. Не пить мне хотелось, просто я совершенно не представляла, что нужно отвечать. Хоть с ней посоветуюсь.

Леста удивила меня еще раз. Вместо привычной глиняной кружки на подносе стояла очаровательная фарфоровая пара, благоухал травами горячий чайничек с такой же цветочной росписью, под ними – тонкая льняная салфеточка с кружевной каймой. Пиалка с медом явно из того же самого набора посуды. И даже чайная ложечка с красивой витой ручкой.

-- Это откуда у нас такое богатство?

-- Ваш это сервиз, светлая госпожа. Неужли не признали? Из приданого вашего добро. Ить весь-то не смогла взять, а три чашки вот прибрала, оно и пригодилось. Ну, и чайничек с вазоной прихватила.

Я догадалась, что словом «вазона» Леста называет пиалку, но машинально продолжила расспрашивать:

-- И ложки из моего приданого?

Леста недовольно поглядела на меня и забурчала:

-- Ить какая разница, откель взялось?! А надобно и титул блюсти, а не в огороде копаться.

-- Леста? – я поняла, что с ложечкой все было не так просто и уточнила: -- Ложка серебряная. Ты где ее взяла?

-- У буфети взяла! Сервиз-то весь ведь никто не отдаст! От я пять ложек и взяла, чай не обеднеет эта зараза без чужого добра! Это на свадьбу вам и дарили, огроменный такой набор всяческой ложки-вилки. Ить с чего же, помилуй Господь, свое добро этой приблуде оставлять?!

Возможно, это и было не слишком правильно, но сердиться на горничную я просто не могла. Напротив, меня разбирал смех: баронесса будет пользоваться крадеными ложечками! Но на саму Лесту я посмотрела внимательнее. Ведь она действительно заботилась обо мне, как о родной дочери. И делала не только то, что положено горничной, а шла на прямой риск. И все ради меня. Пожалуй, зря я к ней придираюсь. Любаву она оберегала, и даже изменения в характере и привычках мне простила. Больше ценить таких людей нужно.

-- Леста, может ты подскажешь, что делать? Приглашают меня на бал в герцогский замок.

Она чуть нахмурила брови и принялась считать на пальцах. Потом утвердительно кивнула головой:

-- Правильно все. Уже и траур у вас закончится к средезимью, и праздники всегда об это время богатые устраивают. Ить надобно и развеяться вам хоть малость.

-- Леста, я никогда не была раньше в замках таких, да и…

-- Ить глупостев не говорите, госпожа Любава! Платье мы вам спроворим, чай, не все приблуда-то забрала. А и мужа поискать надобно. Ить не в деревне же вы с господами высокородными знакомиться станете!

-- Леста, мы плохо сейчас живем? Зачем мне муж? Чтобы опять пить и гулять начал?

-- Да ить не всю же жизню-то на болоте сидеть! – искренне удивилась она.

Я поняла, что так не пойдет, и она просто не понимает, как начнет сейчас меняться это самое болото. И подошла с другого края:

-- Леста, даже если бы я хотела, на чем я поеду? Кареты у меня нет, а на телеге крестьянской на бал заявиться – не лучшая идея. Лучше помоги придумать, как отказать вежливо.

Осознав мою правоту она повздыхала и недовольно проворчала:

-- Да ить так и пишите: дескать, убиваюсь за дорогим покойным мужем и покась не могу явиться. А только вы бы, госпожа, подумали малость. Карету мы и в городе наймем, ежели чего.

-- Леста, к праздникам все постоялые дворы заняты будут. Цены поднимут. Ты же должна понимать. Представляешь, сколько за все платить придется?

Она только тяжело вздохнула и покачала головой, выказывая сожаление. А в письме я так и написала, как она советовала. Конверт прилила воском, запечатала маленьким перстеньком и отдала курьеру.

***

Запасы провианта у нас были солидные. Крестьяне вовремя расплатились с герцогским налогом, в свою пользу я ничего не требовала, потому никто зимой голода не опасался. Все было тихо и спокойно.

Осень уже заканчивалась, по утрам приходили первые заморозки. И я решила, что пора плотно заняться нашим бытом. В чем-то Леста была определенно права: раз уж в этом мире я вдовствующая баронесса, а малышка Элли – баронетта, то нужно постараться поддерживать статус.

Как минимум, есть отдельно от прислуги. Пусть в тарелках лежит одно и то же, но посуда должна быть красивой, еду должны подавать, домашняя одежда из простецких тканей тоже не годится. Эти мелочи, внешние декорации жизни важны были не столько для меня, сколько для малышки.

Местный закон требовал от бастардов прохождение некоторого экзамена в пятнадцать лет. Если ребенок плохо воспитан, не знает грамоты, не умеет вести себя за столом, титула он лишится. Именно поэтому была установлена некая минимальная сумма содержания для бастардов. Но тут очень многое зависело от опекунов.

Учителя для малышки я нанять не смогу – денег не хватит, да и жить ему или ей будет негде. Но привить нормальные манеры за столом, обучить математике-чтению-письму вполне возможно.

Все это я обсудила с Лестой. Вдумчиво распланировали, что именно и как нужно изменить, где поставить стол для занятий, как мы с Элли будем питаться, чем накрывать стол и прочее. Торопиться нам было особо некуда. Письменный стол для девочки заказали плотнику. Ели мы пока в одной из комнат у меня на третьем этаже: я собиралась сделать из неё что-то вроде маленькой столовой. Прислуживала нам Леста. Я выбрала время и обучила Нору готовить несколько интересных блюд, чтобы разнообразить стол.

Элли была довольна, что сейчас у меня хватает времени отвечать на различные ее «почему» и «зачем», и я все больше привязывалась к девочке. Дети обладают чистой душой и притягивают одиноких людей. А я, как ни крути, была одинока. Мне не хватало книг и новостей, проще говоря, пищи для ума. Так что почти все свободное время мы проводили с малышкой вместе.

Эту нашу несколько сонную идиллию разрушило появление чужих людей. Однажды после обеда во двор въехала карета со знакомыми гербами на дверце. Вооруженные всадники спешивались, негромко переговариваясь. Я в это время с удивлением смотрела на них из окна, совершенно не понимая, что от меня нужно этим посетителям.