Глава 43

Наверно, до самого последнего мгновения я все еще на что-то надеялась. Даже не могу сказать, на что…

Может быть, была тайная вера в чудо, в этакого волшебника в голубом вертолете, в какой-то взбрык фортуны.

Я вышла из своего кабинета, несколько мгновений постояла на лестнице, собираясь с духом, и начала спускаться. На втором этаже, приоткрыв дверь в свою комнату, стояла встревоженная Элли:

-- Любава… У нас правда все хорошо?

Я смотрела на фигурку окрепшей за это время малышки, на нежные розовые щечки, подсвеченные из комнаты падающими бликами горящего камина, на поблескивающие в полумраке лестницы внимательные глазки и понимала, что выбора, в сущности, нет…

-- Все хорошо, котенок. Посиди, пожалуйста, с Норой. Я постараюсь поскорее освободиться.

Внизу, в холле, меня приветствовала мэтр Фонкер:

-- О! Вы прекрасно выглядите, госпожа баронесса, просто прекрасно! Я рад, что ваше здоровье поправилось окончательно.

Барон выглядел еще более похудевшим и почему-то раздраженным. Я протянула ему руку, он поцеловал и объявил:

-- Мы привезли с собой готовые документы. Я не расположен долго ждать. Давайте сегодня подпишем, и тогда у вас останется два дня на сборы.

-- Нет. Во-первых, прежде чем я подпишу ваш документ, я должна его прочитать. Во-вторых, есть несколько пунктов, которые защитят меня и Элли. Их требуется туда вставить. Так что, к моему глубокому сожалению, господа, вам придется переночевать в деревне не одну ночь.

Лицо мэтра Фонкера осталось совершенно невозмутимым, зато барон вспыхнул от гнева:

-- Любава, договор составлен по всем правилам…

-- Госпожа Любава! Пока я не ваша жена и даже не ваша невеста, мы будем соблюдать все возможные формальности.

Краем глаза я уловила как мэтр Фонкер ободряюще кивнул головой. На скулах барона заиграли желваки. Он глубоко, с каким-то неприятным сипом вздохнул через нос и так застыл на мгновение, но потом все же сумел взять себя в руки. Он коротко кивнул и распорядился:

-- Мэтр Фонкер, прошу вас, отдайте госпоже Любаве копию договора. Да, и еще… Уточните, пожалуйста, какие изменения она считает нужным внести. Я хотел бы подписать брачный договор хотя бы завтра к обеду, – с этими словами он небрежно поклонился мне и вышел.

Я заметила, что двигается барон гораздо легче, чем в прошлый раз, и почти не прихрамывает. Спорить и раздражать его было бессмысленно. Потому я попросила Лесту принести холодный ужин мэтру Фонкеру в мой кабинет, сам мэтр пошел распорядиться, чтобы помощник доставил туда же все необходимое для работы. Ел мэтр Фонкер неторопливо, с любопытством посматривая на пару листов бумаги, которые я достала из своих папок.

-- Мне даже любопытно, госпожа баронесса, что вы сочли нужным добавить.

Я взяла листы и, пока он ел, вслух зачитала ему все три пункта, подробно расписанные мэтром Бульдором. Слушал законник меня очень внимательно, а в заключение сказал:

-- Ну что ж, требования весьма обоснованные и не так велики, как я ожидал, я предложу господину барону согласиться. Меня, признаться, удивило требование об удочерении, -- он одобрительно покивал головой, обдумывая что-то и серьезно добавил: – Но я не вижу в нем ничего противозаконного. Хотя, должен сказать, это несколько необычно: девочка будет считаться вашей дочерью, но не дочерью барона. Может быть, вы, госпожа Розер, обдумаете другой вариант?

-- Какой же?

– В глазах общества гораздо естественнее будет, если не только вы удочерите девочку, но и барон станет ее законным отцом.

Я внимательно посмотрела на мэтра Фонкера и очень убедительно попросила:

-- Мэтр, у барона есть две своих родных дочери. У меня же никого, кроме этой девочки. Если вы посоветуете барону удочерить Элли, я просто откажусь от брака. С моей точки зрения, это не пойдет на пользу ни самому барону, ни девочке. Я не смею вас поучать, мэтр, но думаю, что из-за споров в лучшем случае вы застрянете здесь на несколько дней, а в худшем: этот брак вообще не состоится.

Мэтр слегка нахмурился. Похоже, ему не слишком пришлись по душе мои слова. Однако он был немолод и опытен, и не кинулся возражать сразу. Его ответ прозвучал так:

-- Я понял вас, госпожа баронесса. Барон – мой клиент. Я обязан предложить ему этот вариант, но уговаривать, пожалуй, не стану…

В целом мы с мэтром обо всем договорились, и он, оставив мне для ознакомления копию брачного договора, отбыл на ночлег в деревню. Я пролистала несколько страниц плотной полуглянцевой бумаги, внимательно изучая, и не нашла там ничего непонятного или слишком опасного для себя. Удивило то, что барон и сам, без моей просьбы назначил мне довольно достойное содержание.

Места для подписей были свободные, но под каждым из них уже были вписаны имена свидетелей. Свидетелями на нашей свадьбе должны были стать: служитель храма отец Инкис; некий барон Фернандо Биор. Я смутно припомнила молчаливого мужчину, которого мельком видела на чтении завещания. Он еще, помнится, получил в подарок от покойного то ли саблю, то ли шпагу. Третьей персоной, обозначенной как свидетель, к моему удивлению, оказалась женщина - настоятельница монастыря Холодного Сердца, старшая сестра Селиора. Впрочем, свидетели мне были безразличны.

Судя по этому документу, ничего дурного в мою сторону барон не замышлял. Он просто хотел на мне жениться. Как всякий мелкий самодур, неожиданно получивший власть, он уперся, собираясь непременно удовлетворить свою прихоть. В какую-то там любовь с его стороны я не верила: влюбленные не шантажируют предмет обожания.

Очевидно, барона просто переклинило на этой свадьбе, потому что никаких возражений против того, чтобы внесли мои пункты, не последовало. Днем мы подписали предварительное «Соглашение о предстоящем браке». Это было что-то вроде варианта местной помолвки. Теперь я считалась невестой барона. И по этой бумажке, в числе прочих льгот, он обязан был оплатить мою дорогу в его земли. Более того, если вдруг по каким-то причинам брак не сложится, то пострадавшей стороне, не важно, мне или ему, полагалось сто золотых. Эти деньги в моем присутствии барон и вручил мэтру Фонкеру, с улыбкой заявив:

-- Любава, я даю тебе два дня на сборы.

Спорить я не стала. Как известно, перед смертью не надышишься. С Варушем фон Розером прибыл целый обоз из телег и кибиток, куда командующая охраной Леста составляла сундуки с барахлом. Ткани я решила вывезти все, иначе они просто сгниют. Зато ту часть хозяйства, которая не слишком боится температурных перепадов: всю мебель, посуду, в том числе и тот самый сервиз, который горничная хранила так трепетно, я оставила в башне. Мало ли что…

Почти четыре дня пути немного утомили всех нас. Тем более что хотя в основной массе дороги просохли, но в одном месте кучер таки умудрился застрять в грязи. Нас с Элли это не коснулось. Застряла как раз баронская карета. Но все равно это задержка была не из самых приятных.

Мне понравилось то, что для моей прислуги барон пригнал крытую кибитку: вечера и ночи еще были достаточно прохладные. Да и в целом в пути он вел себя вполне пристойно. Я с тоской думала, что если бы он не набивался ко мне в мужья, а был бы просто соседом, мы вполне могли бы поладить. Мысль о том, что придется делить с ним постель, по-прежнему внушала отвращение.

Мне приходилось очень следить за собой, потому что Элли, и так встревоженная всеми переменами и дорогой, временами впадала то в буйное веселье, то в какую-то непонятную слезливость и капризы. Только к вечеру, когда наваливалась усталость она снова становилась сама собой.

В замке меня ждали мои прежние весьма роскошные покои, протопленные и отдраенные на совесть. Барон, как бы предчувствуя скорое исполнение своей мечты, становился даже суетлив, стараясь предвосхитить любое мое желание.

Приехали мы сильно после полудня. До обеда я успела искупаться сама и отмыть малышку. Дважды, почтительно стуча в покои, заходили слуги. Первый раз – несколько неряшливый мужчина, который представился мажордомом. Второй раз – крепкая, аккуратная женщина с мрачным лицом: экономка. Их присылал барон, чтобы выяснить, не нужно ли мне чего-либо.

Леста, попав на старое место, почувствовала себя как дома и без зазрения совести гоняла горничных и другую прислугу, требуя больше горячей воды, чай для госпожи и теплое молоко для Элли.

К обеду я вышла собранная и готовая. В данный момент больше всего опасалась я того, что кто-то уличит меня в полном незнании дома и старых слуг. До того времени, как я уехала в башню, из всего замка я успела увидеть всего три или четыре комнаты, а из всей прислуги запомнила только одну женщину с кухни. Так что сейчас я потребовала, чтобы Леста надела самое хорошее платье, привела себя в порядок и больше не пользовалась фартуком горничной:

-- Я буду хозяйкой этого дома, и мне требуется камеристка и наперсница.

Она молчала, хотя и была сильно взволнована: я видела, как слезы навернулись ей на глаза. Не желая наблюдать ее смущение, добавила:

-- Так что позови горничную, Леста. Пусть она поможет тебе вымыться и переодеться. И уложи волосы, пожалуйста. Будешь везде меня сопровождать и подскажешь, если что-то понадобится. Договорились?

Перед ужином барон представил мне двух девочек, которые скоро станут моими падчерицами. Элли робко улыбнулась им, но девочки казались запуганными и так и не осмелились поднять на меня глаза. Неловко приседали и кланялись, говорили шепотом. Одеты они были чистенько, расчесаны аккуратно, но казались слишком боязливыми.

Впрочем, и сам этот брак, и новое место жительства предполагали для меня столько разнообразных проблем, что сейчас я не стала цепляться к мелочам. Мы ужинали. Довольный барон поглядывал на меня с улыбкой, и я очень старалась скрыть внутреннее омерзение, уговаривая себя: “Вряд ли он сможет навещать меня часто… Ничего, потерплю… Мало ли в жизни приходится заниматься всякой неприятной работой?”.