Глава 20

Когда вернулась хозяйка дома, княгиня Репнина и князь Ковалёв разговаривали о погоде. Тему предложила Алиса, услышав звук каблучков в коридоре.

– Князь Ковалёв, не правда ли в Петербурге, по сравнению с Москвой, отвратительная погода?

– Вы совершенно правы, Мари, – князь Ковалёв с сожалением перевёл взгляд на входящую Катрин. – Мне кажется, когда выпадет снег, будет дышаться лучше.

– Я тоже терпеть не могу это время года, – подхватила Катрин, усаживаясь на стул и расправляя складки платья. – Извините, что так надолго оставила вас. Мари, надеюсь, Николаша не дал тебе скучать?

Алиса почувствовала, что краснеет, как школьница. Даже горло перехватило: ответить ничего не могла, надеясь, что не видно следов слёз.

– Мы спорили с Мари, можно ли предотвратить восстание, – ровным голосом ответил Николаша. – И наши мнения разошлись. Мари считает, что можно, а я вот думаю, что лучше использовать полученную информацию, чтобы подготовиться для победы.

Личико Катрин стало серьёзным.

– Ты считаешь, это возможным? – спросила она, поддавшись вперёд. – Что мы можем сделать?

– Самым главным в войне всегда считалась информация. У нас она есть. Этим нужно воспользоваться. Мы знаем, что император в конце ноября уйдёт из жизни, войска должны быть готовы выступить против Николая, как только он решит сесть на престол.

– Но престол за Константином, он старший, – возразила Катрин.

– Мари вспомнила, что госпожа Кирхгоф сказала, что на троне будет Николай. Константин отречётся по своей трусости.

– Насколько мы можем доверять словам госпожи Кирхгоф? – спросила Катрин.

– Но ведь сам император ездил к ней, – вступила в разговор Мари, думая про себя, что Николаша молодец, были бы все такие, как он, декабристы бы победили. – И гадалка тогда сказала, что нужно действовать смело и энергично.

– И, вообще, всегда лучше готовиться к войне. Проблема в том, что все члены общества слишком уж – Николаша щёлкнул пальцами, – вежливы и нерешительны. Нет среди них лидера, который бы повёл за собой.

– Вот и вчера Серж признался, что у Кондратия есть решимость действовать без всякой надежды на победу. Одни только планы, – Катрин махнула рукой с досадой. – Как я боюсь за Сержа. За всех них боюсь.

– Но ведь в войне с Наполеоном многие награждены орденами, – заметила Мари. – Значит, есть среди них лидеры.

– Это другое, Мари. Тут святое. Они сражались за родину: за свой народ. Там нельзя не победить. А тут бунт против многовековой истории, – возразила Катрин.

– Так, может, всё-таки предотвратить восстание? – снова предложила Алиса. – Отправить руководителей за границу, собрания прекратятся, дело потихоньку заглохнет. И все будут живы.

Николаша смотрел на Алису с улыбкой, такой нежной, что она тоже улыбнулась, желая сказать ему: не считай меня трусихой, но так будет лучше для всех.

– Попробуй, Катрин. Может, увезёшь мужа куда-нибудь подальше отсюда.

– Для Сержа честь превыше всего: он товарищей не бросит. На смерть с ними пойдёт, – на лице княгини снова появилось выражение нежности, которое делала её лицо красивее.

Алиса со Стасом переглянулись.

Плохо же ты знаешь своего мужа, Каташа, подумали они одно и то же, вспоминая известный факт, что Сергей Трубецкой в день восстания по непонятным причинам к товарищам вышел. Только это княгиню Трубецкую не смутило, она за ним в Сибирь поехала, да и товарищи его простили.

– Катрин, ты здесь? – услышали они мужской голос.

И, как частенько случается, виновник темы разговора, появился собственной персоной. Одет по-домашнему, во фраке. Высокий, худой, со впалой грудью, с растрёпанными рыжеватыми бачками. На лице больше всего выделялся загнутый нос, завершением которого были складки, ведущих к толстым губам. Увидев собравшихся, князь остановился в нерешительности. Лицо Катрин просияло.

– Проходи, Серж, выпей с нами чаю. Я прикажу подать горячий.

Они обменялись взглядами, и снова Алиса поняла, что они счастливы. Трубецкой подошёл к столику и, поцеловав ей руку, сухо кивнул Николаше.

– Дорогая, – Трубецкой снова повернулся к Катрин. – Я уже не помню, зачем пришёл, – он виновато улыбнулся и развёл руками. – И ты не беспокойся, чаю я уже выпил, да и дела у меня ещё есть бумажные.

Князь Трубецкой обвёл их серыми добрыми глазами и удалился.

Разговор после его ухода не клеился, Алиса думала о том, что из такого мягкого и вежливого человека совершенно точно не выйдет диктатора. Он, словно, плюшевый, решила Алиса и решительно поднялась:

– Благодарю за чай, но мне уже пора.

– Мне тоже… – вскочил Николаша. – Нужно по делам.

Катрин понимающе улыбнулась.

– Я прикажу подать карету, чтобы тебя отвезли домой, – предложила она Мари.

– Я бы хотела немного пройтись по набережной. Голова разболелась, так жарко натоплено.

– Николаша, надеюсь, твой путь к делам тоже ведёт по набережной? Мне бы не хотелось, чтобы Мари прогуливалась одна.

Николаша поцеловал у Катрин руку.

– Я могу немного задержаться и составить компанию княгине, если она позволит ещё немного побыть в её обществе? Как знать, может, что-то нам и придёт в голову на морозном ветру, не так ли Мари?

Алиса склонила голову, улыбаясь. Как она может быть против, пройтись по набережной с Николашей? Ох, только бы никого не встретить и чтобы мужу не доложили. А ещё было бы восхитительно, если бы он обнял её за плечи, а она бы его за талию. Но это в их веке можно так гулять, а тут приличия и приличия. Или хотя бы под руку, а лучше за руку. Но нельзя, нельзя. Можно только смотреть. И то иногда.

От волнения некоторое время Алиса и Стас шли молча. Столько всего хотелось сказать, что даже дыхание сбивалось, а вот слова не шли. Выйдя на набережную, одновременно повернулись друг к другу с одним и тем же вопросом:

– Ну и как тебе здесь?

Засмеялись и сразу стало легко.

– Знаешь, а мне нравится, – улыбнулась Алиса. – Так жить гораздо интереснее, чем сидеть с утра до вечера в конторе.

– Тебе повезло, мне досталась военная служба. А из меня такой военный… – Стас засмеялся. – Я с трудом в армии два года отслужил. А в этой жизни придётся служить в Лейб-гренадёрском полку. Хорошо, что хоть не на коне. Я в той жизни ни разу на лошади не сидел. Думаю, может, в отставку подать? Хотя, не представляю, чем бы я мог тут заниматься.

– Ты служи пока. Восстание скоро. Будешь при деле.

– Ты серьёзно думаешь, что нам удастся изменить историю? – Стас посмотрел на Алису.

– Честно? Не знаю. Но мы должны хотя бы попытаться. Пока время есть.

– Может, мне попробовать вступить в это общество?

– Ни в коем случае, – испугалась Алиса. – Тебе только Сибири не хватало и кандалов.

– Ты ведь не поедешь за мной?

– Я замужем и у меня дети, – ушла от ответа Алиса.

– Ах, как удобно прикрываться мужем.

– Вовсе неудобно. Он ужасно ревнивый. Я даже не представляю, как мы будем с тобой встречаться.

– Мне кажется, в теле Николаши я пользуюсь большим успехом. Стасу ты даже телефона не оставила, а тут уже думаешь о встрече.

Николаша расплылся в улыбке, словно котяра, наевшийся сметаны.

Алиса смутилась: вот ведь вырвалось, не подумав.

– Нам надо нужно будет многое решить вместе. И госпожа Кирхгоф сказала: мне поможет человек из моего мира.

– Ну если госпожа Кирхгоф сказала…. Мне бы хотелось тоже к ней заглянуть. Интересно, что она мне расскажет. Если она, конечно, существует. Не знаю, какова была Алиса, но Мари в этой жизни такая выдумщица. Никак не могу понять, когда ты говоришь правду.

– Госпожа Кирхгоф существует. Но тебе нечего там делать. Вон она Пушкину смерть на дуэли предсказала и погиб поэт.

– Мне приятно, что ты за меня волнуешься, – Николаша быстро обнял Алису, воспользовавшись тем, что никому не хотелось прогуливаться по набережной в такую мерзопакостную погоду и, притянув к себе, быстро поцеловал.

– Ты что? Нас могут увидеть, – разыграла возмущение Алиса, чтобы скрыть волнение.

– Сразу два твоих муженька. И отчего-то мне кажется, что от обоих нет никакого толку.

– Ты просто ревнуешь! – повела плечиком Алиса. – Князь Андрей очень даже меня любит.

– Князь Андрей! – передразнил Стас. – Видела бы ты мою невесту княгиню Анну.

– Ты же с ней расстался? – Алиса вдруг почувствовала, что ревнует. – Или … нет?

– Я расстался, но она очень переживает, и Каташа меня уговаривает, чтобы я к ней вернулся.

– Ах, Каташа уговаривает. Ну смотри тогда, может, лучше и вернуться, – Алиса отвернулась к реке, подставив лицо под холодный ветер.

Николаша остановился и заглянул ей в лицо.

– Не обижайтесь, княгиня Репнина, я же ведь за вами сюда, так сказать, приехал. Давайте решим, где будет наша конспиративная квартира. Вы ведь не откажетесь меня навестить?

– Но как я могу встречаться с чужим женихом?

– Княгиня Репнина, я снова вас поцелую и буду целовать, пока не согласитесь.

– Не надо, нас могут увидеть, – подняла подбородок Алиса.

Стас придвинулся ближе. И снова его лицо оказалось слишком близко.

– Ну только, чтобы обсудить план предотвращения восстания.

Николаша быстро огляделся по сторонам и всё-таки поцеловал Алису быстрым торопливым поцелуем.

– Спасибо, милая.

– Это безобразие, больше я вам такого не позволю, – Алиса чувствовала, что, несмотря на пронизывающий ветер, ей удивительно тепло.

– Сегодня я переезжаю в свою квартиру. Надо же, довелось пожить в особняке Лавалей, – усмехнулся Стас. – Знаешь, что там сейчас? Конституционный суд. Можешь такое представить? Ходят по плитке, по которой ещё сам Нерон ходил. А сейчас здесь центр культурной жизни. Тут и Пушкин был, и Грибоедов и ещё много кто из великих.

– Я знакома с Пушкиным, – кокетливо опустила глазки Алиса, желая, чтобы Николаша её приревновал.

– Откуда? Он же в ссылке?

– Ну, то есть не я, а Мари. Я читала у неё в дневнике.

– Ну ты вжилась в роль, Алиса. Трудно тебе будет, когда вернёшься, – хихикнул Николаша.

– А тебе не будет трудно? – парировала Алиса. – Ты в той жизни таким красавчиком не был.

– Честно? Ты только не ревнуй, – Николаша серьёзно посмотрел на Алису. – Меня бабы тут просто достали. Я каким-то секс символом себя чувствую. Там у меня свой бизнес был, а тут я на службе. И пусть лейб-гренадёрским полком сама Екатерина вторая командовала, мне эта форма совершенно не нравится. Один колпак чего стоит. А гетры? Просто фарс какой-то. Как в такой форме воевать можно? Это хорошо я пока в отпуске из-за ноги, хожу вот в штатском.

– А мне, кажется, тебе ужасно пойдёт, – заметила Алиса и про себя подумала: от княгинь-графинь, вообще, не будет проходу. Алисе, наоборот, мужчины в форме нравились. Даже её муж выглядел намного привлекательнее в мундире.

– Ну вот, – продолжал, между тем, – Николаша. – Сегодня у нас что, четверг?

– Нет, – в ужасе покачала головой Алиса, вспомнив о присутственных днях мужа в её спальне. – Только не четверг. Николаша, миленький, скажи, что сегодня пятница.

– Что с тобой, Мари-Алиса? Сегодня точно четверг, потому что в пятницу мне нужно предстать перед начальством в полном обмундировании.

– Ничего, – Алиса качнула головой, отгоняя мысль о том, что сегодня за все радости жизни придётся отдуваться телом Мари перед её мужем. Проблема в том, что тело Мари, теперь её собственность, а вот душа её этого мужчину совершенно не хочет. – Слушай, а у вас в полку все такие красивые? – спросила она, чтобы отвлечься.

– Откуда знаешь? – рассмеялся Николаша. – Я, когда в полк попал, понять не мог: все, как на подбор, рослые, сильные. Оказывается, реально отбирают по росту, не ниже ста семидесяти сантиметров и по физической форме. Ну чтобы накачанные были. Элитное подразделение. Екатерина наша, думаешь, зря именно этим полком командовала? – хихикнул Стас. – Только ты не думай, я тебя со своими друзьями знакомить не буду.

– И не знакомь, всё равно встретимся, – улыбнулась Алиса. – Такие красавцы обязательно будут приглашены на бал.

– Если ты будешь меня продолжать дразнить, я снова тебя поцелую, несмотря на людей, экипажи и все этикеты нашей эпохи.

– Не буду, – согласилась Алиса, украдкой поглядывая на Стаса и представляя, как он касается её губ, а все вокруг исчезли, как они исчезли из своего века.

Подойдя к памятнику Петру Первому, Алиса остановилась, и всё, кроме одной мысли, что здесь будет восстание, исчезли из головы. Даже про Николашу забыла.

– Знаешь, мне так и кажется, что я могу достать телефон и всё сфотографировать, – задумчиво сказал Стас. – Это ведь совсем не тот Питер, в который мне нравилось приезжать. Это как будто декорации. Смотри, ещё нет здания Синода и Сената, а Адмиралтейство уже есть.

– Ты не о том думаешь, – отмахнулась Алиса. – На Сенатской площади выстроятся полки, которые отказались присягнуть Николаю и простоят долгие часы без дела, потому что некому будет командовать. Солдаты будут стоять и мёрзнуть на морозе. И потом эту революцию назовут стоячей. А ты видел сегодня Трубецкого?

Алиса чувствовала, как у неё пылают щёки от сильного ветра. А ведь ещё и зима не начиналась. Как они тут будут стоять часами?!

– Да я его каждый день вижу, с тех пор, как там живу. Непонятно, как его выбрали в диктаторы? Он весь, как плюшевая игрушка.

– Я тоже об этом подумала. Именно это слово «плюшевый». А Рылеев, вообще, невоенный человек.

- Надо искать нового диктатора. Каховский бы подошёл больше. Правда, тоже в последний момент отказался царя убить и зачем-то Милорадовича грохнул.

Алиса нахмурилась.

– Ты только не думай, что тебе надо быть среди них.

– А как ты собираешься вершить историю? Если не получится предотвратить, я этого князя Трубецкого притащу собственными руками. Нам ведь даже известно, где он будет прятаться. В доме у своего зятя. Исторический факт. Он мало того, что не явился, так он ещё и Николаю присягнул.

Алиса посмотрела на решительное лицо Стаса и подумала, что нисколько не сомневается, что он так и сделает и ещё впереди всех, кто на конях будет, бегом побежит со знаменем.

Почувствовав её взгляд, Стас взял её под руку.

– Да ты замёрзла совсем и губы у тебя дрожат от холода. Давай лучше уйдём с набережной.

Они дошли до Дворцовой площади и остановились перед Зимним.

– Ты можешь сейчас поверить, что в наше время он будет голубого цвета? – спросила Алиса. – Песочного цвета мне больше нравится. Я и раньше не могла понять, отчего он выкрашен в голубой.

– Зато голубого цвета выглядит более нарядным, – не согласился Николаша. – Напоминает голубого попугая.

Алиса улыбнулась, Стас прижал к себе её локоть.

– Мне уже давно пора, – вздохнула Алиса, думая, что ей очень повезёт, если мужа не будет дома. И, вообще, если он будет занят весь вечер и всю ночь.

Но когда она приехала домой и прошла в свои комнаты. Дуняша доложила, что князь просил передать, что вернётся сегодня к ужину.

Алиса еле удержалась, чтобы не запустить куда-нибудь шляпкой от злости. Хорошо ещё не сказал, что придёт в её комнаты.