Глава 35

Утро четырнадцатое декабря всё-таки наступило. Расставшись затемно с Николашей, который спешил в казармы, Алиса заехала домой. Переодеться, позавтракать и поцеловать детей. Ещё раз пройтись по дому, на всякий случай, попрощавшись с ним. Уверенности в том, что ей позволят вернуться, не было. Если декабристы не победят, её имя будет названо, и ей придётся составить им компанию в Петропавловской крепости. Алиса поёжилась. Холодные сырые казематы. Б-р-р-р. Последняя ночь с Николашей была самой волшебной из всех. Теперь она знает, как это мучительно сладко, когда завтрашнего дня может и не быть. Нежнее прикосновения, крепче объятия и поцелуи, вызывающие дрожь. Алиса улыбнулась. Как жаль, что нельзя закончить это путешествие и вернуться обратно. Она бы рассталась с мужем и переехала бы к Стасу. Нашла бы другую работу, снова носила бы джинсы по выходным и гуляла по паркам. И, конечно, родила бы хотя бы одного малыша.

Эх, мечты.

От мороза зябло лицо, а извозчика в такой ранний час не было. Придерживая шляпку от ветра, Алиса пешком добралась до дому. Бросила взгляд на припорошённый свежим снегом особняк, потёрла носик сначала одному льву, а потом другому.

На счастье.

Камердинер, забиравший одежду, удивления от её раннего прихода не выказал, хотя лицо выглядело строгим. Алисе было не до него, она поспешила в детскую. Петя спал на спинке, укрывшись одеялом. Розовые щёчки, длинные ресницы. Алиса дотронулась губами до лба: холодный. Милый Петруша, ты поправился. Появилась, шаркая ногами няня.

– Вы так рано сегодня, Мария Алексеевна. Доброго вам утречка.

- И вам доброго. Как Петруша вчера? – спросила Алиса.

- Вчера насилу в кроватке удержала, всё бегать хотели. Кушали хорошо. Про вас спрашивали. Вы ему в какую-ту игру обещали поиграть.

– Берегите его, – Алиса коснулась плеча няни. – Если будет хорошо себя чувствовать, выпустите его из постели. Пусть играет в солдатики. Только бегать не давайте.

– Хорошо, Мария Алексеевна.

– Что Кити? Здорова?

– Да вот, проснулась спозаранку и больше спать не хочет.

– Тогда я пойду к ней, – Алиса зашла в спальню Кити, декорированную в бледно розовых тонах с белой мебелью. – Девочка вертела тряпичную куклу и ворковала над ней. Увидев Алису, издала радостный горловой звук и протянула ручки.

– Иди ко мне, милая, – Алиса взяла её. – И что это мы так рано проснулись? – Кити потянулась к ней носом. Алиса потёрлась об него, целуя атласную щёчку.

Как же я без вас, милые?

А как они без меня?

Алиса пощекотала Кити животик носом и поцеловала. Снова положила в кроватку, чувствуя, что может расплакаться.

Быстро прошла к себе. Нет, не к себе, а в уютные комнаты Мари, к которым успела привыкнуть. Вошла Дуняша.

– Мария Алексеевна, доброе утро. Мы вчера волновались за вас. В городе неспокойно.

– Мне нужно было съездить по делам. Оденешься, приходи ко мне в кабинет. Останешься за старшую в доме, если я не вернусь.

– Как не вернётесь?! Сегодня опасно на улицу выходить. Будут беспорядки. Так Гриша сказал.

– Правильно сказал. Сидите с детьми дома и никуда не выходите. Если обойдётся, вечером увидимся.

– А как же вы, Мария Алексеевна? Неужели не боитесь? Сегодня же… – девушка смотрела на неё расширенными глазами, не решаясь закончить фразу.

– Я буду в кабинете. Напишу, что нужно будет сделать. Ты читать умеешь?

Дуняша кивнула.

– Приготовь мне тёплое платье, пальто, шляпу. Всё самое скромное и удобное, чтобы долго на улице находиться.

– Мария Алексеевна, неужели вы пойдёте с ними?

Алиса потрепала Дуняшу по щеке.

– Нет, дорогуша, у меня свой план.

– Я у Гриши выпытала: их полк на Зимний пойдёт. Хотят императорскую семью захватить, – добавила Дуняша тихо.

– Бегом за одеждой, – приказала Алиса, в который раз удивляясь мужской болтливости. Кажется, восстание декабристов ни для кого не секрет. Что уж говорить об осведомлённости великого князя.

Присев за стол, Алиса увидела новое письмо, написанное незнакомым красивым почерком с наклоном влево.

Алиса быстро распечатала его.

Дорогая Мари. Надеюсь, ты и твои милые дети, о которых мне рассказывала маман, в полном здравии. Здоровье моё поправилось, и врачи разрешили вернуться из Крыма в Петербург, чтобы иметь возможность найти себе супруга. Маманька говорит, что ты можешь помочь мне в этом, поскольку твоя семья вхожа во все знатные дома. Мне уже двадцать восемь и времени не так много. Не хочется остаться старой девой. Я надеюсь, во имя нашей детской дружбы, ты поможешь мне. Не могли бы хотя бы временно остановиться у вас с маменькой?

Письмо было длинным, Алиса не стала его дочитывать. Перевернула страницу, где была подпись. Нежно обнимаю тебя и твоих детей, твоя кузина Наташа.

Просто отлично, что появились родственники. Будет, кому присмотреть за детьми.

Алиса взяла чистый листок и написала коротенькое письмо, что князь Андрей в отъезде, но она будет рада их видеть. Подписала письмо и положила на блюдечко, откуда забирали корреспонденцию. Бог услышал её молитвы и прислал людей воспитывать детишек Мари. Девушка, правда, мечтает о балах. Но ничего, всё можно успеть при желании.

Ещё некоторое время Алиса потратила, чтобы расписать Дуняше поручения, если её не будет. Оставила в шкатулочке деньги и адрес князя Андрея. Когда спадёт напряжённость, ему можно будет вернуться. В восстании он не участвовал, никаких действий не предпринимал. Николай должен его помиловать. Жениться ещё раз и будет воспитывать детей. Тут она волю Мари выполнила. Возможно, даже женится на этой девушке, которая останется погостить в доме.

Прибежала уже причёсанная Дуняша. Алиса попросила отправить письмо и рассказала о появившихся родственниках. Выдала распоряжения. Спустилась вниз. Камердинер помог одеться в тёплое пальто. Укоризненно смотрел на Алису, пока она надевала перед зеркалом шляпку.

– Нельзя вам туда, княгиня Репнина, – наконец, осмелился сказать старичок. – Беспорядки в городе.

Как будто чувствует, подумала Алиса, направляясь к чёрному ходу. Ответить ничего не могла, в горле пересохло. Если позволит поддаться жалости, уже не выйдет, спрячется в тёплой детской, передвигая игрушечных солдатиков. Тогда никто не спасёт Николашу. При мысли о нём, тело согрелось. Николаша не боится, и она не будет.

Светло. Пасмурно. Тихо. Город застыл, не зная, что с ним творят и, раздумывая какой погодой помочь своим. И кто, вообще, для него свои?

Сойдя с извозчика, Алиса бросила взгляд на золотую иглу Адмиралтейства, воткнувшуюся в серое покрывало неба и поспешила к Медному всаднику, где вчера встретилась с Николашей.

К её удивлению площадь жила обычной жизнью. Разносчик раскладывал мятные леденцы в виде рыбок и петушков. Напротив него грыз семечки мальчишка. Алиса двинулась дальше к набережной. Краснощёкая девушка полоскала в Неве бельё. Алиса перебежала обратно к Медному всаднику. Огляделась. И где же восстание? Где? Неподалёку прохаживался господин в шинели. Увидев её, пошёл навстречу.

– Барышня, вам бы лучше здесь не находиться, – сказал он неуверенно и тут же снял шапку. – Простите, не узнал, княгиня Репнина.

– А вы?

– Извольте, Голицын Валериан Михайлович.

– Очень приятно, – пробормотала Алиса, вглядываясь в его строгое лицо с запотевшими от холода очками. Кажется, они встречались. – А вы здесь зачем?

– Прогуливаюсь, как и вы, княгиня Репнина. Да только вот замёрз немного. Тут рядом кофейня Лореда есть, не изволите чаю выпить?

Алиса качнула головой.

– У меня встреча тут.

– У всех нас тут встреча, – заметил Голицын. – Да только нет никого. Идёмте, уверяю вас: мы ничего не пропустим.

– А вы тоже с ними? – зачем-то шёпотом спросила Алиса.

– Уже два года как, голубушка. И с мужем вашим имел счастие познакомиться. Прекрасный человек. Очень разумно поступил, что принял предложение держаться подальше.

Алиса, увлекаемая им, ещё раз оглянулась на площадь, где неутомимый Пётр Первый, скакал в серую мглу.

– Мы всё увидим, если начнётся, – сказал Голицын, приподнимая воротник и придерживая Алису за локоток.

В помещении было жарко натоплено, пахло выпечкой и кофе. Голицын усадил Алису возле низенького оконца, присел напротив и приказал подать чаю.

Алиса прислушалась: двое чиновников за соседним столиком читали манифест о восшествии на престол Николая I. Алиса замерла: как? неужели уже случилось? Декабристы не вышли на площадь. Каховский не убил Николая.

Голицын в ответ на её взгляд только пожал плечами. И тут, гремя саблей, в кондитерскую вошёл конногвардейский корнет. Печатая шаг, подошёл к продавщице и заказал фунт конфет. Лицо Голицына просветлело, поставив чашку с чаем, он бросился к нему.

Алиса со своего места услышала последнюю фразу:

– Похоже, ничего не будет. Так что я домой, конфетки сосать, – корнет потряс перед изумлённым Голицыном пакетом, перевязанным лентой, и вышел из кондитерской.

– Ничего не будет, княгиня Репнина, – сказал Голицын, усаживаясь напротив неё. – Так что, давайте чай допьём, и я вас домой провожу.

– Нет, – Алиса сделала глоток чаю, начиная ещё больше нервничать.

В истории написано о восстании, значит, будет. Только вот, похоже, несмотря на все предупреждения, господа дворяне проснулись, как после бала, поздно. Часть войск уже императору присягнула, остались лишь мятежники, в числе которых Николаша. Ситуация может измениться, если гренадёрский полк захватит Зимний дворец и царскую семью. Интересно, где же Каховский. Неужели вчера всё было зря? Эх, господа офицеры, Ленина бы к вам.

– А вы зря упрямитесь, княгиня Репнина. Видите, всё спокойно.

Не успел князь Голицын произнести эти слова, как кафе наполнилось шумом. Посетители вскинулись, засуетились. В низеньких окнах кафе мелькали ноги бегущих людей. Доносились крики:

– Бунт!

– Пожар!

– Ура, Константин!

Голицын встрепенулся:

– Не выходите из кафе, Христом заклинаю. Затопчут вас! Уже проводить не смогу. Надо с ними быть.

Князь, поправив очки, бросился к выходу.

Выждав немного, Алиса вышла на улицу и тут же была подхвачена толпой. Крики оглушали со всех сторон.

– Что случилось? – спросила она у бежащего солдата, с низко наклонённым штыком, словно он прямо сейчас собирался в атаку.

– Гвардия бунтует, не хочет присягать Николаю. Ура, Константин! – лихо выкрикнул солдат.

Алиса старалась не паниковать. Она толпы всегда боялась. В места массовых гуляний не ходила, в демонстрациях не участвовала. Особенно в вооружённых. Но деться было некуда. Впереди слышалась барабанная дробь, и один раз ей удалось увидеть клочок знамени. Земля, которая сначала под ногами вибрировала, уже гудела, взбаламученная криками и топотом ног. Солдаты смешались с народом. Свистели уличные мальчишки. Рты у всех были разинуты, шеи вытянуты, лица напряжены.

«Бестужев молодец, полк взбунтовал. Вон он впереди вместе с братом». Услышала Алиса и, приподнявшись на цыпочки, увидела, как на концах обнажённых шпаг, висят треугольные шляпы с перьями. Алиса вспомнила симпатичного Бестужева, который стоял возле самого фортепьяно. Форма на нём сидела, как влитая, на молодом лице уверенность, которая приобретается, только если ты родился в знатной семье, которой повезло не обеднеть. Толпа неслась волнующей рекой, увлекая за собой Алису, которая пыталась собраться с мыслями. Похоже, всё идёт по историческому сценарию. Значит, Бестужевы поведут солдат к памятнику Петра I. Там они убедятся, что сенат уже присягнул, и будут часами стоять на морозе, пока новоиспечённый император не прикажет палить по людям из пушек. Так писали во всех источниках, которые Алиса читала, увлёкшись декабристской темой.

Нужно выбраться из толпы, чтобы попасть к Зимнему, решила Алиса. Где-то там Николаша. Если у них не получилось, взять императорскую семью, придётся умолять Николая не стрелять по людям. Единственное, что ещё можно сделать.

– Барышня, а вы тут зачем? – схватил её кто-то за локоть. Алиса возмущённо обернулась и увидела Якубовича. – Княгиня Репнина, – его глаза блеснули азартом. – Какая женщина. Вы всё время в горячих местах. Я по-прежнему готов на вас…

– Ох, не мелите чушь! – возмутилась Алиса, когда толпа замедлилась. – Лучше помогите мне выбраться.

– С удовольствием, как только представиться возможность. Держитесь меня, – Алиса вдруг вспомнила, что муж Мари говорил: не доверять Якубовичу. Но у неё не было выхода.

– А ну расступись! – звучно скомандовал Якубович, орудуя прикладом и вытаскивая Алису ближе к домам, где толпились зеваки.

Толпа неслась мимо. Ура, Константин!

– Не ведают что творят, – не выдержала Алиса.

– А вот вы правильно говорите. На кой чёрт этот Константин им сдался. Идёмте, может, где-нибудь сядем. Вы устали, замёрзли.

– Постойте, но разве вы не с ними? Вы ведь герой. Как вы можете быть в стороне?

– Милая Мари, кажется, так вас называл Рылеев. – Я не питаю зла к Николаю. Вот, если бы тут был Александр, который лишил меня карьеры, я был бы готов отомстить. А что Николай, что Константин мне всё равно. Рылеев хотел, чтобы я привёл Измайловский полк к Сенату, и я могу его привести. Солдаты пойдут за мной. Но дальше то, что? Привести их туда, где даже некому руководить? Рылеев сбился с ног, ищет Трубецкого. А тому не хочется быть диктатором.

Алиса чувствовала, что его цинизм действует на неё разрушающе, убивая последние силы. Кому-нибудь нужно это восстание? А где-то там, у Зимнего, Николаша.

– Мне нужно к Зимнему, вы поможете?

– Ого! – сверкнул глазами Якубович. – Уж не собираетесь ли вы сами…

– А где Каховский?

– Этот щенок? На площади. Точит шпагу об памятник Петру. Сражаться собирается. Неужели вы думаете: он сможет убить императора? Тогда он был бы в Зимнем.

Толпа двинулась быстрее, Алису оттеснили ещё больше к дому. Она прижалась к стене, вглядываясь в горевшие яростной решимостью лица проходивших солдат. Солдаты верят тем, кто их ведёт. Им легче. У них нет сомнения: для них это шанс изменить свою жизнь. Почувствовать себя сильнее тех, кому родились подчиняться. Сгореть как спичка в один день, чтобы не влачить жалкое существование.

Алиса поискала глазами Якубовича, но того уже не было. Людская река неслась по Гороховой улице, мимо грязновато жёлтеньких домиков, которые, казалось, ещё больше вросли в землю от страха. Низко нагнувшись и выставив вперёд ружья, быстро шли солдаты московского полка. Не отставая от них, бежали, восприняв как игру, мальчишки. Рядом с Алисой плохо одетая женщина неистово крестилась.

– Ура, конституция! – послышались крики из толпы, и эта женщин вдруг повернулась к Алисе.

– Это же вроде жену императора Константина так зовут? – Алиса чуть не схватилась за голову. Женщина, между тем, продолжала: – Непонятно, как жить теперь будем. Императора нашего, говорят, где-то держут, чтобы к престолу не допустить. Вы не знаете?

– Нет, – выбрав момент, Алиса смешалась с толпой. С Гороховой повернули налево, но Алисе чудом удалось повернуть направо, к Зимнему. Тут было потише. И вдруг она столкнулась нос к носу с Рылеевым.

– Кондратий, – Алиса схватила его за рукав. – Что там происходит?

Кондратий вовсе не удивился появлению Алисы.

– Происходит как раз то, что ты говорила. Трубецкого нигде нет.

– И не будет, он испугался.

– А кто же командовать будет? – в глазах Рылеева стояли слёзы. – Якубович исчез с Сенатской площади. Говорят, пошёл к царю переговоры вести вместо того, чтобы… – Рылеев с досады махнул рукой. – Мы ведь могли взять Зимний. Панов и ещё там был один, фамилию не помню, вывели полк на Зимний, им даже удалось прорваться через караул. Зимний мог быть нашим, если бы там был хоть кто-нибудь. Хотя бы Якубович туда свой полк привёл. А так всё бесполезно.

– Где они сейчас? – дрожащим голосом спросила Алиса. Когда услышала фамилию Панов, поняла, что тот второй и был Николаша.

– Он жив? Тот второй, что с Пановым был? Николай его зовут, – вцепилась в Рылеева Алиса.

– Николай? – Рылеев взглянул на Алису. – Они вместе с Пановым полк привели. – Ладно, идти мне надо, – он побежал по направлению к Сенатской площади.

Некоторое время Алиса смотрела ему вслед. Может, ей отправиться на Сенатскую? Но в этом не было смысла. Пройдёт ещё немного времени, и Николай прикажет стрелять по бунтовщикам. Всё будет, как написано в учебнике истории. Ничего-то они не смогли изменить. Но ведь, наверное, что-то можно сделать. Надо пробиться к императору, решила она и, поглубже надвинув шляпку, не обращая внимания на ветер, побежала к Зимнему.

Тут тоже была толпа, но Алиса упрямо, расталкивая её, сама удивляясь, откуда взялись силы, пробилась вперёд. Отсюда было видно государя в мундире Измайловского полка, в голубой Андреевской ленте. Словно, принимая парад, Николай сидел верхом на белой великолепной лошади. Алису от государя отделял ряд солдат, преграждавший путь толпе. Приблизиться ближе, не представлялось возможным. И тут она опять увидела высокую фигуру Якубовича, который, покрикивая, миновал толпу, шепнул что-то солдату и направился к государю, от которого его отделяло не больше ста метров. И тут Алиса закричала:

– Александр! Якубович! Александр! – воспользовавшись тем, что солдат повернулся, посмотреть на неё, она оттолкнула его и быстро пробежала разделявшие их метры и вцепилась в руку Якубовича.

– Отведите меня к государю. У меня важное сообщение. Он меня выслушает.

Чёрные глаза Якубовича сверкнули.

– Княгиня Репнина, воистину вы неутомимы. Ну что вы можете сказать государю?

– Умоляю вас. Я знаю, как всё спасти. Я буду просить его не стрелять.

Лицо Якубовича смягчилось. Он взял её под руку.

– Вы необыкновенная женщина. Я хочу верить, что он вас послушается.

– Скажите, а вы пойдёте на Сенатскую? – спросила Алиса.

– Меня уже считают за предателя и не подпускают близко. Так что идёмте к государю. Я буду каяться, а вы просить за мятежников. Нам повезёт, если государь даст нам подойти. Видите, за ним стоит наготове батальон лейб-гвардии Преображенского полка. И каждый может выпустить в нас пулю.

Мне всё равно, подумала Алиса. Она словно впала в какое-то оцепенение и вовсе не была уверена, что сможет сказать Николаю то, что собиралась. От бесконечной беготни ноги у неё болели, но она старалась успевать за быстро шагавшим Якубовичем.

Якубович подошёл совсем близко к императору и почтительно встал, ожидая, когда тот обратит на него внимание.

– Что вам угодно? – спросил государь у Якубовича.

– Я был с мятежниками, но оставил их и решил явиться с повинной головой к вашему величеству, – спокойно сказал Якубович.

– Ваше имя?

– Александр Якубович.

– Спасибо, что вспомнили о своём долге, господин Якубович. А теперь идите к ним и скажите: если они сложат оружие, я их прощаю.

Алиса встрепенулась. Неужели такое возможно? Но вглядевшись в презрительное лицо и хитро прищуренные глаза государя, поняла: это уловка.

Якубович вынул из ножен саблю, надел на неё белый платок.

– Исполню, ваше величество, но живым не ждите.

– Неужели боитесь, капитан?

– Никак нет, ваше величество. Разрешите идти?

– Исполняйте, – Якубович повернулся через плечо и бодро зашагал строевым шагом.

Взгляд императора обратился на Алису. Она присела в реверансе.

– А вы оказались правы: зуб у меня действительно разболелся, – государь дотронулся до щеки и скривился. – Мне вот даже интересно, чем вы думаете, это всё закончится.

– От вас зависит, ваше величество, – Алисе приходилось говорить громко, новоиспечённый государь на белой лошади, казался недостижимым, словно статуя Петра на Сенатской. Алиса чувствовала себя ничтожно маленькой и замёрзшей. – Вы можете явить народу милость царскую, после чего они вас полюбят, а можете начать царствование, пролив невинную кровь.

– Плохо вас слышу, – нахмурился государь. Оглянулся назад, подозвав кого-то из свиты, наклонился и что-то зашептал на ухо, указывая на Алису.

– Сейчас прогонит, – подумала она, но вместо этого ей дали в руки стакан горячего пунша.

– Останетесь здесь, княгиня Репнина, – сказал государь. – Сейчас вам подадут лошадь, поедем к Адмиралтейству. Отчего-то я верю вашим предсказаниям, – он снова коснулся щеки и поморщился.

После стакана пунша, Алиса почувствовала, как по телу разлилось тепло, даже ноги согрелись. Потом ей помогли сесть на белоснежную лошадь, чуть ниже ростом, чем у самого императора в дамское седло. Бог мой, я же свалюсь, запаниковала Алиса, пока молодой мужчина, видимо, конюший, подтягивал подпругу и подгонял стремя. Лошадь, вероятно, была отлично выезжена, стояла совершенно спокойно. Алиса послушно приняла в правую руку хлыст, который, вероятно, служил для управления вместо правой ноги, которая была не задействована. Отчего-то Алиса вспомнила, как в прежней жизни заглядывалась на лошадей и мечтала, что когда-нибудь будет на них ездить. Мечта исполнилась. Алиса осмелилась выпрямиться, ослабив повод, погладила лошадь по шее. Только не убей меня, милая. Надеюсь, что тело Мари, подскажет, как скакать нужно. Алиса попробовала слегка нажала левой ногой, и лошадка послушно сделала несколько маленьких шажков. Алиса чуть натянула поводья, та остановилась. Но тут же чуть испугалась от топота подъехавшей лошади и попятилась назад так, что Алиса оказалась прямо рядом с государем.

– Ваше величество, граф Милорадович ранен, – взволнованно сообщил генерал.

– Жив? – равнодушно спросил государь.

– Рана очень тяжёлая.

– Что ж сам виноват, – спокойно государь и повернулся к другому подскакавшему генералу, который быстро, но чётко печатал слова.

– Ваше величество! Бунт разрастается! Присягнувшие войска ненадёжны, могут перейти на сторону мятежников. Извольте послать за артиллерией.

– Нет, пожалуйста! – выкрикнула Алиса. Испугавшись крика, лошадь поднесла её ещё ближе к государю, развернув прямо напротив него, словно они два противника, собирающиеся сражаться. Алиса натянула поводья и постаралась успокоить лошадь, похлопав по шее. Снова выпрямилась и вдруг увидела, что у государя прыгает от страха нижняя челюсть. А его величество и не старается успокоиться, смотрит куда-то прямо перед собой, сквозь Алису. Губы шевелятся.

– Ваше величество, не проливайте кровь ваших подданных. Будьте милосердны.

Государь опомнился, потряс головой, уставился на Алису.

– Что, если все они перейдут на сторону мятежников? Тогда и артиллерия не поможет.

К государю подскакал ещё один человек.

– Государь, нужно усмирить бунт. Расстрелять картечью мятежников.

– Прекрасное начало царствования – престол, обагрённый кровью, – отрешённо сказал император и поехал вдоль выстроившейся колонны.

– Готовы ли вы идти за мной?

– Рады стараться, ваше величество! – нестройно, словно сомневаясь, ответили солдаты. – Дивизион вперёд! – зычно командовал государь. – Левым плечом, вполоборота! Марш!

Всё вокруг Алисы пришло в движение, и она, успев только крепко вцепиться в поводья и переместив центр тяжести в седле, чтобы удержаться, понеслась вслед за ними. Народ, запрудивший улицы, жался к стенам, чтобы пропустить их. Лошадь, на которой ехала Алиса держалась за свитой императора.

На Петровской площади был страшный шум. Народ, опьянённый идеей свободы, вопил и размахивал палками. Когда появился император на коне, в него и его свиту полетели камни и палки. Алисе повезло, ей лишь попали по плечу куском льда. Алиса могла лишь видеть верхнюю часть скульптуры Петра I. Там, построившись в каре, стояли те, кого сегодня называли мятежниками, а позже назовут декабристами. Здесь было холодно, с Невы задувал ледяной ветер, пронизывая насквозь казавшееся тёплым, пальто. Где то там Николаша. Если бы можно пробиться сквозь толпу и встать рядом с ним. Умереть рядом с ним, если так нужно. Но Алиса была совершенно одна, причудой судьбы затесавшаяся в свиту императора. В спину Алисы ещё раз ударили камнем, и она, испугавшись, чуть не упала с лошади. От обиды на глаза выступили слёзы. Её, которая всей душой была на противоположной стороне, сейчас принимали за врага.

Ура, Константин! – слышалось со всех сторон. Народ, которого только и могла видеть Алиса, был явно на стороне мятежников. Алисе каким-то чудом удалось встать рядом с императором, который отдал команду Алексею Орлову атаковать мятежников конным эскадроном.

– Ваше величество, пожалуйста, не надо! – закричала Алиса. – Не губите людей!

Император бросил на неё взгляд и лишь покачал головой.

– Слишком поздно. Вы видите, что творится?! Их уже не остановить. Или, – император прищурился, – может быть, вы попробуете?

Ответ Алисы потонул в гуле толпы, и ей только осталось наблюдать, как ринулись в атаку конники. Но тут, к её радости, против них встали безоружные люди. С криками «ура» они бросали шапки в воздух и хватали лошадей под уздцы. Может быть, мы всё-таки победим? – осмелилась подумать Алиса, привстав, чтобы лучше видеть. Там, у подножия скалы Петра, происходило какое-то движение. Силы восставших явно увеличивались. Из разговоров свиты Николая Алиса услышала: к мятежникам присоединился Гвардейский морской экипаж и Гренадёрский полк.

Николаша здесь, – забилось сердце у Алисы. Если бы он мог увидеть её или хотя бы знать, что она здесь. Если бы им только удалось последний раз увидеться…. Додумать она не успела, лошадкой вдруг овладело стадное чувство, и она понеслась следом за конной гвардией. Кто-то из толпы попал в неё камнем, и лошадь понеслась ещё быстрее, Алиса еле держалась в седле, не помня себя от страха. Неожиданно лошадь заржала от резкого движения и остановилась. Алиса чуть не свалилась на рыжего здорового парня с голубыми глазами и круглым лицом в веснушках.

– А вы-то куда лезете, дамочка? – осведомился он. – Тоже решили против народа?

– Да нет же, я к своим, к мятежникам.

– Как это к своим? Я вас видел рядом с этим самозванцем.

– Это для маскировки, – нашлась Алиса. – Уговаривала Николая не стрелять. Просила помиловать мятежников. А он вот конницу выпустил.

Внезапно лицо парня изменилось, он посмотрел назад.

– Слушайте, стреляют. Не ровен час, забьют до смерти, – отпустив лошадь, парень, прикрывая голову, побежал в самую толпу.

Тут Алиса услышала прямо над головой свист пролетавших мимо пуль. Кто-то закричал и упал с лошади. Справа от неё сражался солдат с мужиком с рыжей бородой в рваном тулупе. Алиса беспомощно огляделась. К императору уже было не прорваться, да и вряд ли ей удастся уговорить его не использовать пушки. Но ещё можно успеть предупредить декабристов, чтобы не строились на Неве.