Глава 19

В темноту, сгустившуюся настолько, что Таисса перестала видеть Дира уже через несколько шагов. Зрение более было ей неподвластно. Лишь темнота, камень вокруг и неровные ступени под ногами.

Когда из темноты выступили ряды бледно-зелёных огней, Таисса вздохнула с облегчением, выпуская руку Дира, и повернулась к нему.

– Наконец-то мы…

Её слова оборвались.

Дира и никого другого не было рядом. Огромный зал, в котором мертвенным светом горели лишь каменные пьедесталы, был пуст.

– Дир, – позвала она, начиная паниковать.

– Я здесь.

Его голос слышался совсем рядом. Но как тогда…

Незримые руки обхватили её, прижали к себе, и Таисса поняла.

Тьма Великого Тёмного сделала их всех невидимыми.

– Ага! – послышался довольный голос Вернона. – Я спорил на то, что вам потребуется минута, чтобы это понять, не меньше. Харон, ты должен мне два сокровища.

– Да хоть двести, – издевательским голосом отозвался издалека наёмник. – Ты попробуй утащи отсюда хоть одно!

– А почему этого нельзя сделать? – подала голос Таисса.

– Потому, Пирс, что мы всё ещё здесь.

Таисса высвободилась из объятий Дира и шагнула вперёд, к ближайшему пьедесталу. Там лежала тончайшая каменная скрижаль, символы на которой почти стёрлись. Ни стен, ни решёток, ни силового поля вокруг неё не было.

Таисса осторожно наклонилась и коснулась её пальцем. Ничего не произошло.

– Попробуй её поднять, – раздался голос Вернона. – Точнее, не пробуй.

Таисса пожала плечами и приподняла её на пару пальцев. И тут же отпрянула: табличка немедленно исчезла из её ладоней.

А над ними, прямо под уходящими во тьму сводами пещеры, угрожающе загрохотало, словно наверху собрались сойтись в битве две литосферные плиты. Таисса еле сдержала вскрик.

Пару секунд спустя каменная скрижаль снова появилась на пустом пьедестале. Таисса провела по ней пальцами: та казалась вполне реальной.

– Вот-вот, – язвительно сообщил Вернон. – Харон проверил эту красоту на себе раз пятьдесят. Пока ты не пробуешь оторвать артефакт от пьедестала, ты в безопасности, и даже тогда, когда ты пытаешься с ним поиграть, он всего лишь исчезает и неведомая сила сверху долго и громко кашляет с намёком. А вот что происходит, когда ты каким-то немыслимым способом умудряешься схватить его под мышку и сделать ноги, нам ещё предстоит узнать.

– Чем же могла быть эта табличка, что она так ценна? – задумчиво проговорила Таисса.

– Во времена Великого Тёмного-то? Уверен, там записан потрясающий рецепт жареных кабачков.

– Раджесс, – позвал Дир. – Ты знала, что мы станем здесь невидимыми?

Тихий низкий смех.

– Конечно, Светлый. Это же одна из любимых игр Великого.

– И что от нас требуется здесь, чтобы получить приз? – лениво поинтересовался Вернон. – Ты мне до сих пор не ответила.

– Потому что ты даже не дал мне расстегнуть на тебе рубашку, – томно произнесла Раджесс, и в её голосе словно сплелись две женщины: искушенная жрица и прежняя юная Хлоя. – Я теряю от тебя голову, и с каждой секундой моё нетерпение растёт, а ты продолжаешь говорить мне «нет».

– Чувствую себя полной сволочью, когда отказываюсь, – согласился Вернон. – Но, может быть, оставим сцены соблазнения до того долгожданного часа, когда мы наконец будем одни?

– Дай мне слово, что мы останемся одни.

– Забирай, – мгновенно сказал Вернон. – Так что здесь нужно сделать, чтобы обогатиться?

Послышались мягкие шаги.

– Любое сокровище, что вы пожелаете, ваше, – насмешливо сказала Хлоя. – Только за него надо заплатить. Принесите жертву, достойную Великого, – и вы не уйдёте отсюда с пустыми руками.

– И чем же надо заплатить? – поинтересовался наёмник. – Великий Тёмный принимает чеки?

– Сердцем врага, если хватит сил его прикончить. Собственной жизнью, если хочешь отдать сокровище кому-то. Любовью, если достанет воли сломать свою душу.

– Но это же невозможно, – потрясённо произнесла Таисса.

– Всё возможно. Великий исполняет желания. Загадай своё – и увидишь свою суть.

Жрица мягким шагом подошла к Таиссе, и та почувствовала, как женские пальцы поднимают её подбородок.

– Кровь Великого Тёмного – тоже цена, – сказала она, и в её голосе Таиссе послышалось что-то далёкое, хищное, жадное. – Но только одна. Второй меч ты не получишь, даже если отсечёшь себе голову первым.

– Меч?

Жрица выпустила лицо Таиссы и отошла.

– Поверни голову, Тёмная.

Таисса не сразу заметила последний ряд артефактов. Все пьедесталы в нём были пусты и темны, и их можно было различить лишь благодаря свету в соседнем ряду.

Но один из пьедесталов был разрублен надвое. Камень, который, похоже, нельзя было поцарапать даже объёмным взрывом, осыпался обломками.

И сделал это обычный меч.

Клинок с простой рукоятью, даже без оплётки, был воткнут в остатки пьедестала остриём вниз. И он светился почти невидимым светом. Как у давешней чаши с кровью, у него было подобие ауры, и даже отсюда Таисса чувствовала, что оно не было Тёмным.

– Дай угадаю, – внезапно сказал Дир. – Этот меч не лежит на пьедестале, но он не исчез. Значит, цена за него уже уплачена?

– Ты умён, – в голосе жрицы мелькнуло уважение. – Светлый, доставший его, заплатил своей жизнью, чтобы тот, кто пришёл следом, разбил…

Её голос резко оборвался, и она вдруг захрипела.

– Хлоя!

Раздались шаги, переходящие в бег, и кто-то рухнул на пол.

– Я ничего не сказала вам, – задыхаясь, произнесла жрица. – Не раскрыла… тайну.

– Не раскрыла, – раздался успокаивающий голос Вернона. – Держи, попей невидимой водички, страшный демон. Только не расплескай, ладно? И постарайся больше не убивать себя страшными тайнами. Нам будет тебя не хватать.

Почему-то Таиссе было куда больнее от этих простых и ехидных фразочек, чем от страстных поцелуев у неё на глазах. Потому что именно так Вернон раньше разговаривал с ней самой, пока не узнал о своём грядущем браке. Именно из-за предложения Марка Кинни Вернон стал избегать Таиссу на яхте, а потом воспользовался первым же предлогом, чтобы порвать с ней окончательно.

Им нужно было просто оказаться друг от друга подальше. Увы, так сложились звёзды, что пока что Таисса была слишком нужна Вернону в Храме.

Пока она не предаст его в конце пути.

Источник должен достаться Светлым.

Источник…

Таисса мотнула головой. Не думать об этом.

А потом раздался звон, и меч, скованный в пьедестале, вновь взлетел в воздух, яростно сияя и ясно видимый в темноте.

Таисса знала, чья рука держала его. И ошибиться не могла.

– Ишь, а Светлый-то уже разжился блестящей штучкой, – присвистнул наёмник. – Горазда эта публика на чужих смертях выезжать, ничего не скажу.

А потом меч вдруг зазвенел, прокатившись по полу, и раздался грохот падения.

– Знаешь, Светлый, – раздался насмешливый голос Вернона, – что-то мне кажется, этот меч тебе не по руке. Уж больно стильная шту…

От крика, раздавшегося вслед за этими словами, у Таиссы волосы встали дыбом. И снова звон стали на камнях: что бы ни обожгло Вернона так сильно, когда он попытался поднять меч, он не смог удержать рукоять.

– Это прекрасный меч, – раздался бесстрастный голос Дира. – Но не для твоей руки. Эксперимент со Светлым ключом должен был тебя научить.

Твёрдые шаги Дира разнеслись по залу. Меч блеснул в неверном свете пьедесталов – и занял место на невидимом поясе.

Оружие Светлых признало своего хозяина.

– Боюсь, его аура исчезнет, когда я покину Храм, – проронил Дир. – Но это отличное оружие. Где взял его Великий Тёмный, хотел бы я знать?

– У неё, – хрипло сказала Раджесс. – У Светлой, ставшей матерью его сына.

– У той самой Светлой наложницы, которую он взял в Храм? – вырвалось у Таиссы. – Что с ней стало?

– Она погибла.

– Как?

Хриплый смех в темноте.

– Хочешь, чтобы сила Храма снова наказала меня, Тёмная?

– Нет, – тихо сказала Таисса. – Я понимаю, ты не можешь ответить. Прости.

Повисла долгая тишина.

– Я так полагаю, – нарушил молчание наёмник, – что от меня, как от самого бесцеремонного из всех, ожидается львиная доля глупых вопросов. Что тут вообще есть? И что я могу за это отдать?

– Не сердце врага. Светлый не враг тебе, Тёмный тоже, Тёмную ты недолюбливаешь, но не ненавидишь. Меня же ты хочешь, но боишься, что я не оценю тебя как мужчину. Других привязанностей у тебя нет, а значит, любовью тебе тоже не пожертвовать. Ты не найдёшь в этом зале свою награду, наёмник.

Голос жрицы изменился, став мягче.

– Но ты будешь сильным Тёмным, когда дойдёшь до Источника. Только не споткнись.

– Ладно, я понял, – сказал наёмник, и в этот раз его голос, весёлый прежде, был настолько мрачен, что Таисса поёжилась. – Ты хочешь сказать, я зря сюда потащился, раз получу только Тёмную ауру, которой лишусь, едва меня пару раз заграбастают Светлые. А поймать меня теперь будет легче лёгкого: вон идёт Тёмный! Вон он летит, лови!

Он издал сухой смешок.

– Тогда что ты можешь предложить тому, кому есть что отдать?

– Здесь есть… разные вещи, – помолчав, сказала женщина. – Но Таисса Пирс знает правду: почти все эти сокровища будут бесполезными, едва их вынесут из Храма.

По камню прозвучали удаляющиеся шаги.

– Кроме вот этого.

Две сферы из незнакомого Таиссе материала поднялись над пьедесталами в двух невидимых ладонях. По их поверхностям бежали, пересекаясь под прямыми углами, тонкие нити такого же бледно-зелёного света, как и тот, что мерцал в зале.

– Что это? – голос Вернона вдруг стал хриплым.

– То, о чём ты и думаешь. Средство, продлевающее жизнь. Дарующее здоровье. Восполняющее силы. Оглянись.

Таисса оглянулась снова и сразу поняла, о чём говорила Хлоя. Зал был куда больше, чем казалось на первый взгляд. Глаза привыкли к темноте и теперь вычленяли из неё новые и новые ряды погасших пьедесталов. Пустых.

Возможно, на каждом из них когда-то стояла такая сфера. Но теперь их осталось лишь две.

– Это последние, – насмешливо сказала Хлоя. – Что ты за них отдашь?

– И на сколько лет, – медленно сказал Вернон, – это средство продлевает жизнь?

– Может быть, на двадцать. Может быть, на тридцать. Я никогда не спрашивала. Великий не поделился им со мной, даже когда я умирала. К чему мне было это знать?

В голосе жрицы не было даже горечи.

– Тридцать лет. Но не дольше?

– Нет. Отлучки Великого никогда не длились дольше. Ему нужны были новые и новые… глотки. Он брал меня сюда. И брал меня здесь.

Её голос стал страстным, тягучим. Таисса почувствовала, как у неё горят щёки.

– Говорили, что в этих сферах души его врагов, – насмешливо сказала жрица. – Говорили, что это его будущие воплощения. Говорили, что это дары, оставленные пришельцами с небес. Я не знаю правды. Но я видела, как он приполз сюда уже умирающим, а вышел исцелённым. И так было, клянусь тебе его руками, прижимающими меня к алтарю. Так было.

Голос Вернона остался спокойным:

– Как ей пользоваться? Этой сферой?

– О, не бойся, Вернон Лютер. Просто возьми её в ладонь и держи, и с разрешения крови Великого Тёмного ты воспользуешься ей, – в её голосе снова прозвучала насмешка. – Как воспользовался бы мной, если бы не боялся.

– Во имя Великого Тёмного, найдите себе уже тёмный угол, – с отвращением произнёс наёмник. – Или валяйте, целуйтесь прямо здесь, раз уж вы всё равно невидимы. Думаю, хозяин Храма не стал бы возражать.

– Так откуда эти сферы всё-таки взялись? – подал голос Дир.

– Я не знаю правды. Но я чувствую под моими пальцами, что они живы до сих пор.

Таисса первой шагнула к невидимой жрице, чтобы коснуться сфер. Но, едва она сделала шаг, Раджесс подкинула обе сферы в воздух, и те исчезли, вновь появившись на пьедесталах.

– Настоящая магия, – тихо-тихо сказала Таисса. – То, о чём мы читали только в легендах. Бессмертные демоны и духи, исчезающие артефакты, нежить, сотканная из костей, сферы, продлевающие жизнь…

– И Источник, – глухо сказал Дир.

Источник…

– Да, – подтвердила Таисса, морщась. – Источник.

Она услышала за спиной шаги, и в следующую секунду Вернон взъерошил ей волосы.

– Думаешь, какую из этих сфер прикупить, Пирс? Одна по праву твоя.

– Я бы взяла для тебя обе, – тихо сказала Таисса. – Но мне хватит крови только на одну, если Раджесс права.

– Проверь, – невозмутимо сказала жрица.

– Проверю. Но сначала нам надо понять, чем заплатить за другую сферу.

– Убить наёмника, – хмыкнул Вернон. – Хотя не подойдёт, он же нам не враг. Умирать, как я понимаю, никто из вас ради меня не собирается?

Повисла тишина.

– Не собирается, – подытожил Вернон. – Злые вы люди. И Светлые. И ты, Пирс, тоже та ещё зараза.

– Конечно, – покладисто согласилась Таисса. – Но нам нужна вторая сфера.

– Вам нечем за неё заплатить и нечего пожертвовать, – уронила жрица. – Значит, вы её не получите.

– А услуга? – с надеждой спросила Таисса. – Услуга, которую я выпросила у Стража?

Женский смешок.

– Нет. Ведь сфера нужна не тебе.

– Я вот не очень понял, – подал голос наёмник, – а какого чёрта сферу не можем выкупить мы со Светлым?

– Выкупай, – спокойно сказал Дир. – Ты можешь отдать жизнь, чтобы сфера досталась кому-то ещё. Больше, извини, у тебя ничего нет.

– А у тебя, Светлый?

– Ничего, что я хотел бы отдать.

Голос Дира был очень ровным, но Таисса ощутила в нём напряжение, словно каждое слово было нитью, на которой висела тонна стали. Он не захотел жертвовать ничем, даже любовью к ней. Стоила ли эта любовь тридцати лет жизни?

Но Дир принял решение, и переубедить самого молодого члена Совета, Таисса знала, не сможет никто.

А ей самой пора было платить.

Таисса на ощупь достала небольшой нож.

– Погоди, – медленно произнёс Вернон. – Мне есть чем пожертвовать.

– Да, есть. – Жрица засмеялась. – А ты пожертвуешь?

– Ради того, чтобы жить? Да.

– Тогда произнеси слова, – просто сказала жрица. – Скажи вслух, от чего ты отказываешься, и возьми сферу, Вернон Лютер.

– Дай мне пару минут. И… отойди. Все отойдите. Подальше. В другой конец зала, – в голосе Вернона не было ни боли, ни печали, только пустота. – Оставьте меня здесь.

Таисса шагнула прочь первой, нечаянно коснувшись его плеча.

– Не ты, Пирс, – шепнул он ей в ухо. – Ты останься.

Его губы лихорадочно подрагивали у её виска, и Таисса зажмурилась.

Она знала, что он будет делать и какие слова говорить. Смерти он не боялся, но Вернон и не пойдёт на смерть. А значит, оставалось только одно.

Любовь к ней.

– Тебе будет хорошо без меня, правда? – прошептал он. – У тебя будет счастливая жизнь Светлой, твой Дир и много красивых детишек на берегу моря. Я даже отдам вам свою яхту.

– Вернон…

– Ты ведь никогда не повзрослеешь, Таисса-ребёнок. Не перестанешь быть той перепуганной девочкой, что большими глазами смотрела на своего куратора, который вдруг вздумал обратить своё романтическое внимание на подопечную вместо того, чтобы уволиться за профессиональной непригодностью.

Таисса не сдержалась и тихо засмеялась. Вернон хмыкнул.

– Ты меня любишь. Я тебя люблю. Но моё чёртово умирание, прекрасная невеста и день, когда ты станешь Светлой… – Он запнулся. – Малышка, мы слишком хорошо знаем, что между Светлыми и Тёмными постоянных пар не возникает. Ничто не вечно. И теперь, когда я возьму эти сферы и стану жить долго и счастливо, будет только лучше, если мы расстанемся.

Он притянул её к себе, прижавшись губами к её левой брови.

– Так жалею, что не обнял тебя тогда в мотеле.

– Не чувствуй себя виноватым, – тихо сказала Таисса. – Я отдала бы тридцать лет своей жизни за то, чтобы ты забыл меня и жил долго и счастливо. А тут нам подвернулся вариант куда лучше, где ни ты, ни я ничем не жертвуем. Всего лишь нужно произнести несколько слов.

– Угу, – согласился Вернон. – Хороший вариант. Практически два в одном.

Таисса пошатнулась, ощущая, как всё сильнее кружится голова. Знакомое действие нанораствора объяло её как пламя, едва она искренне произнесла, что отдала бы свои годы Вернону. Её аура не менялась, ведь сейчас у Таиссы её не было. Но она словно наяву чувствовала, как шагнула на самую грань, на кромку тонкого льда.

Последний шаг перед тем, чтобы стать Светлой. Что сделает с ней Страж, если это случится до того, как она найдёт Источник?

Вернон вздрогнул, тоже что-то почувствовав, но не отстранился.

Его губы скользнули вниз по её лицу.

– Прощай, Таисса Пирс.

– Прощай, Л., – прошептала она.

Тихий смех.

– Я тоже скучаю по нашей переписке. Так жаль, правда?

Он коснулся её щеки краешком губ. И приник к её рту в темноте, обвив её руками.

Не было ни его, ни её: лишь прикосновения, лишь отчаянные, долгожданные касания губ. Словно та ночь на яхте продолжалась, словно Вернон отнёс её в кровать на руках и теперь опускал её в темноту, где сливалось их дыхание.

Как они когда-то могли расстаться? Таисса сама не верила своим воспоминаниям, яростно, страстно, горячо отвечая на его поцелуи. Зачем им было расставаться? Почему они не могли…

Не могли. Вернон должен был отдать Храму свою любовь к ней, чтобы сохранить себе жизнь. Не было ничего более драгоценного, чем жизни тех, кого она любила. Даже чёртов Источник не шёл ни в какое сравнение с этими скулами, длинными ресницами на серых глазах, губами, которые она мечтала поцеловать каждый день…

Таисса прижалась к нему грудью, бёдрами, запрокинула голову, пока он целовал её горло и изгиб подбородка, его горячие руки мгновенно оказались у неё под футболкой, и ещё немного, и они вдвоём оказались бы на каменном полу, одежда, разделявшая их тела, полетела бы в стороны и…

…Он забыл бы её, едва успев одеться.

Нет.

Вернон отстранился от неё первым, всё ещё держа её за плечи.

– Всё, – шепнула Таисса. – Пора.

Она надрезала ножом палец быстро и привычно, но её рука задрожала, когда она коснулась левого пьедестала. У Великого Тёмного этот трюк получался бесчисленное количество раз, но сработает ли у неё?

Таисса закусила губу и с нажимом провела прямую линию, оставляя на белом камне кровавый след. И бережно, словно новорождённого, укутала сферу ладонями, поднимая её в воздух.

И та не исчезла.

Вернон шагнул к Таиссе, накрыл её руки своими невидимыми ладонями, коснулся лбом её лба, и несколько секунд они стояли неподвижно. Почему он всё ещё молчал, почему не просил у сокровищницы вторую сферу, которая принадлежала ему по праву, едва он отказался бы от одного-единственного чувства?

А потом Вернон глубоко вздохнул.

– Нет, – хрипло сказал он. – Я не откажусь от неё.

– Вернон!

– Нет, – повторил он тише. – Нет, Пирс. Иначе это буду уже не я. Если со мной когда-нибудь такое произойдёт… это будет худший мой кошмар. Я буду глядеть на тебя, видеть нежность в твоих глазах и не чувствовать ничего. Я этого не вынесу.

– Тебе не будет больно, – тихо сказала Таисса. – Тебе будет всё равно.

– В том-то и дело.

Вернон вскинул голову.

– Мне не нужна вторая сфера, – спокойно сказал он. – Благодарю за щедрое предложение, но я решил обойтись одной.

– Поздно.

В голосе наёмника было дерзкое, холодное торжество.

А потом пьедестал справа от них взорвался каменными осколками, и Таисса, холодея, узнала сверкающую сталь, занявшую место на поясе Дира. Вот что за тайну едва не поведала им жрица: Светлый меч мог разбить любой пьедестал – и сокровище, лежащее на нём, упало бы его владельцу прямо в руки. Как вторая сфера упала прямо в руки наёмнику.

Невидимость слетела с них, как послеобеденный сон. Сверху загрохотало, и Таисса с ужасом почувствовала, как начинает вибрировать пол. Вернон рыбкой бросился на наёмника, но тот обманным движением уклонился. Швырнул в лицо Вернону меч – тот зашёлся в крике, едва кромка коснулась обнажённой кожи. А секунду спустя Таисса, скорчившаяся, чтобы защитить бесценную сферу, получила неимоверный силы пинок по позвоночнику – и сфера, выпав из её ослабевших рук, покатилась по полу.

Таисса расширенными глазами смотрела, как наёмник подхватывает обе сферы. Как бежит к ним Дир, заметивший кражу слишком поздно, как падает Хлоя, споткнувшись о пьедестал, и на ходу пытается подняться…

Неважно. Таисса была ближе всех к наёмнику, и больше ничего не имело значения.

Даже гигантские, невозможные глыбы, начавшие падать на них с потолка.

Таисса прыгнула на наёмника тигрицей, готовой драться насмерть. Вцепилась в одежду, разворачивая к себе, но он даже не обернулся до конца. Просто пнул её ногой в лицо, отшвыривая в сторону. Таисса впечаталась в пьедестал, едва не ударившись виском: удар выбил из неё дыхание, она закашлялась, глядя, как Вернон и наёмник сходятся в схватке, как Вернон бросается на руку, которая разжимается…

Время замедлило ход. Сфера из правой руки наёмника падала, падала, падала…

…И разбилась.

Таисса не могла даже закричать: её рот раскрылся в немом ужасе. Всё, чего она могла пожелать, – чтобы Вернону досталось хоть немного силы.

Внезапно заломило в висках, и Таисса ощутила, как с её ауры срывается сгусток тьмы, летя к обломкам сферы, передавая её желание.

Желание наследницы Великого Тёмного.

Она увидела высверк, и по руке Вернона, коснувшейся разломленной сферы, убежал вверх бледно-зелёный росчерк. Один-единственный.

Сфера, которая могла подарить ему годы жизни, была мертва.

А вторую прижимал к себе наёмник, бегущий назад, к алтарному залу, к выходу из Храма. Прямо перед ним рухнул здоровенный камень, но Харон перепрыгнул через него и бросился дальше.

Таисса попыталась подняться, но она едва соображала, удар наёмника выбил из неё воздух, она не могла бежать, а вокруг глыбы и булыжники падали всё чаще, с потолка сыпались струйки песка и мелких камней, и сокровищница, кажется, была обречена вместе со всеми, кто находился внутри.

– Быстро! – раздался крик Вернона.

В следующий миг взявшийся из ниоткуда Дир, у которого на поясе снова был меч, перекинул её через плечо и потащил вперёд, к выходу. Туда, где ждал Источник. Хлоя бежала впереди, Вернон нёсся за ними, и у них были все шансы выжить.

Вот только сферы у них больше не было.

Таиссе очень хотелось забыть лицо Вернона, каким оно предстало перед ней, когда Дир наконец опустил её на пол и она повернула голову. Забыть злые слёзы, заливавшие его щёки, искажённые черты и отчаянные глаза.

Но она знала, что не забудет.