Глава 20

Таисса огляделась. Они оказались не в очередном туннеле, а в коридоре с ровными стенами и полом, покрытыми ровными полосами затейливой узорчатой вязи, выбитой в камне. Неяркий свет лился спереди, оттуда, где ждали замкнутые створки кружевных ворот фигурной ковки. Но в эту минуту Таиссу совершенно не интересовало, куда они вели.

– Как Харон выберется из Храма? – хрипло сказала она. – Ворота закрыты.

– Закрыты на вход, – глухо отозвался Вернон. – Выйти мы даже не пробовали.

Его зрачки были расширены на всю радужку, на лице бледнел ожог от прикосновения меча: он явно был в шоке.

Но рассуждал здраво. Таисса прикусила губу.

– В сокровищницу мы вернуться больше не можем, – сказала она. – Тогда как мы выберемся?

– Камнепад вам не помеха, – безразлично сказала Раджесс. – Это лишь защита от воров. Он закончится, и вы сможете вернуться.

– Вряд ли нас ещё заинтересуют сокровища. – Дир встал. – Пора идти дальше.

– Ты идиот? – огрызнулся Вернон. – Посмотри на Таиссу и Хлою. Им открутит голову первая же мумия. Дай им хотя бы час.

– Идиот как раз ты, – очень спокойно сказал Дир. – Я понимаю твоё состояние, но в рюкзаках было альпинистское снаряжение, а у Харона наверняка была связь. И теперь, когда он покинет Храм, она заработает. Ты представляешь, что тут начнётся через сутки? Через двое?

– Боишься, что твой Харон передаст координаты вовсе не Светлым?

– Даже если он передаст их Совету, – утомлённо сказал Дир, – это сильно понижает наши шансы выбраться живыми. Что скажет Страж, увидев злейших врагов Великого Тёмного у ворот?

– В твоём Совете что, сидят одни дураки, чтобы потащиться прямо к воротам?

– Я беру в расчёт все варианты.

Вернон обхватил руками голову.

– Нет, ты точно идиот, – процедил он. – На что ты вообще рассчитывал, разрешая Совету следить за нами с помощью ключа? Зная, что они могут тут устроить?

– Думаешь, у меня был выбор? – устало спросил Дир. – Лучше подумай о том, что времени не осталось совершенно. Едва Харон расскажет им, что мы все лишены способностей, что нас может убить любой ядовитый дротик или банальный камнепад… Едва Совет узнает, что костяные твари чуть не растёрли их единственного Светлого посланника в порошок и спасло меня лишь чудо, первое, что сделает Александр – снарядит свою экспедицию! Они взорвут ворота, начнут бурить скважины и вгрызаться в камень, и кто знает, что это сотворит с Храмом? С нами? С Источником? Мы можем вообще до него не добраться!

Источник должен достаться Светлым.

Таисса недоумённо моргнула. В очередной раз. Каждый раз, когда она думала об Источнике, её мысль словно делала кульбит и растворялась в воздухе. И она откуда-то знала, что говорить об этом не нужно.

– У нас в запасе день, максимум – два, – уронил Дир, пристально глядя на Таиссу. – Если мы не выйдем отсюда через несколько дней, Александр даже в самой терпеливой своей ипостаси ждать не будет.

Вернон вздохнул:

– И возразить нечего. Что ж, отдых откладывается. Но давайте хотя бы поедим, дамы, господа и древние жрицы. Пять минут.

Таисса вгрызлась в тонкий сандвич с ветчиной, едва замечая, что ест. Все её мысли были об уничтоженной сфере. И о второй сфере, которую украл наёмник.

Вернон получил совсем небольшую часть силы. Надолго ли её хватит? На полгода? На год? На пару месяцев?

Таисса бросила взгляд на него. Он сидел, прислонившись к стене и откинув голову. Из-под полуопущенных век блестели серые глаза.

Таиссе так хотелось оказаться рядом с ним. Коснуться его руки, прижаться к плечу. Но, едва она подумала об этом, Раджесс опустилась на колени рядом с Верноном и обняла его за плечи.

– Любимый, – шепнула она. – Я ждала тебя столько лет. Я не дам тебе умереть.

– Про овсянку и её целебные свойства я тоже знаю, – вяло отшутился Вернон. – Не бери в голову, детка. Просто веди нас по тайнам Храма и постарайся ненароком не убить.

– Ты не понял меня, милый. Ты умираешь, правда? Этого не знает твоя Хлоя, но от жрицы Великого это скрыть невозможно.

– Я не подтверждаю и не опровергаю эти сведения, – сухо произнёс Вернон.

– Ты будешь жить дальше. Много-много лет. – Раджесс торжествующе улыбнулась. – Не только сферы даруют жизнь. Я знаю другой способ.

В глазах Вернона зажёгся далёкий огонь.

– И почему же, – протянул он лениво и небрежно, – ты молчала до сих пор?

Раджесс уткнулась лицом ему в волосы.

– Потому что это опасно, милый. Куда страшнее, чем глоток силы из сферы, которой ты едва коснулся. Но ты не боишься опасности, правда?

– Не боюсь, – со вздохом согласился Вернон. – Ладно, веди, горе-соблазнительница. Соблазнишь ведь.

Жрица покачала головой:

– Не здесь и не сейчас. Пока тебе достаточно знать, что средство существует. И путь к нему, – она коснулась его щеки, – лежит через меня. Помни это.

Сердце Таиссы кольнула тупая боль. Она надеялась, что жрица не врала. Но представлять, чем Вернон будет расплачиваться за это средство, Таиссе не хотелось совершенно.

Чтобы не смотреть на Вернона с Раджесс, Таисса встала и подошла к воротам. И совершенно не удивилась, когда, легко толкнув створки, убедилась, что они закрыты.

Сзади послышались шаги, и рядом с ней оказался Дир. Он примерился и ударил в створки куда сильнее. Те не дрогнули.

– Здесь нужна не кровь, – промурлыкала Хлоя. – Здесь нужна тайна.

– Тайна?

Хлоя прижалась к Вернону. Её руки жили своей жизнью, легко касаясь его груди, живота, словно невзначай ложась на бедро.

– У каждого из вас есть тайна. Та, которая не даёт вам дышать. Которую вы не раскрыли бы никому и никогда. За которую вы бы убили и умерли.

Хлоя обвела их взглядом.

– Каждый из вас должен открыть эту тайну перед всеми. Каждый из нас четверых, потому что Хлоя Кинни всё ещё во мне. Хотя её с каждым шагом становится всё меньше. – Она засмеялась тихим, звенящим смехом. – Она засыпает, оставляя нас вдвоём, милый. Хотя без её любви – кто знает, воспылала ли бы я к тебе такой неутолимой страстью?

Вернон мягко отвёл от себя её руки.

– Хорошо, – сказал он. – Я расскажу тайну этим любознательным воротам, пусть подавятся. От меня требуется что-нибудь ещё, кроме громогласного сотрясения воздуха и трубного сморкания?

Хлоя покачала головой:

– Нет. Всего лишь скажи то, что важнее всего для тебя и о чём не знает ни Храм, ни кто-то ещё из нас четверых.

Повисло молчание.

Наконец Вернон откашлялся.

– Я расскажу, как отец выгнал меня из дома перед войной, – негромко произнёс он. – Не самая приятная история, но когда-то она всё-таки должна быть рассказана.

Он вздохнул.

– Мой отец привёл домой очередную юную человеческую подружку, копию Таиссы. Точнее, Элен Пирс, красавицы, пропавшей без вести много лет назад. Отец вообще был помешан на ней, если кто вдруг не знает.

– Знаем, – проронила Таисса.

– Девочка, увы, не очень-то хотела составить моему отцу компанию и даже вырывалась, когда он тащил её из автомобиля в замок. Не знаю, почему он не сломал её волю сразу: видимо, надеялся на что-то. Важно то, что когда я увидел её за ужином, её сознание было выжжено начисто: она едва помнила, как держать в руке вилку.

Таисса закусила губу. От Майлза Лютера можно было ожидать и не этого. Во всяком случае, когда до него дошёл ложный слух о том, как бесчестно поступил с ней его сын, пока она лежала без сознания, отец Вернона не повёл и бровью.

– А вот тут начинается самая неприятная часть тайны, – промолвил Вернон. – Я несколько…

Он замолчал.

– Нет, расскажу-ка я вам другую тайну. Вот как-то раз мы…

Он снова замолчал. Устало закрыл лицо руками, вздохнул, покачал головой, опуская ладони.

– Сам не знаю, какого чёрта я начал это рассказывать. Особенно вам. Особенно здесь. Но меня всё сильнее гложет чувство, что любую другую басню Храм просто не примет.

– Мы можем уйти, чтобы оставить тебя наедине с твоей тайной, если ты хочешь, – тихо сказала Таисса. – Расскажи только Храму.

– Не получится. Тайну должны услышать все.

Голос жрицы был мягок и вкрадчив, как всегда.

– Кроме того, – снова прижимаясь к Вернону, сообщила она, – я тоже не прочь её узнать. Что же ты натворил, негодник?

– Если ты не прекратишь, – ровным голосом сказал Вернон, – мне придётся быть резким. Я бы этого не хотел.

Хлоя отстранилась.

– Я проникся к девице состраданием – и чем-то большим, наверное. Коснулся её сознания, чтобы помочь, починить, обратить его вмешательство вспять – так я говорил себе. Но мы с ней разговаривали ночь за ночью, и я не спешил помогать ей бежать. Дело было не в страхе перед отцом, просто я… не устоял перед своими начинающимися чувствами. Первыми в жизни, наверное. Я…

Царило молчание. Ногти Таиссы впились в ладони до крови.

– Я сломал её волю и влюбил в себя, пока мой отец был в отъезде, – резко, будто бросаясь в ледяную воду, произнёс Вернон. – Увёз её и почти присвоил. Насколько «почти», я уточнять не буду, оставляя это вашей фантазии. Я остановился сам, но меня это не оправдывает.

Таиссу пронзила ледяная дрожь. Если бы она родилась человеком, она могла оказаться на месте этой девушки.

– Ты снял внушение? – произнёс её голос.

– Я не знаю. Я пытался, кажется. Но когда твой отец выкидывает твое полубесчувственное тело из пентхауса через стекло, предварительно раз двадцать огрев по голове бутылкой, сложно следить за обратным контролем сознания.

– Что с ней потом произошло?

– Уверен, Светлые знают это прекрасно. – Вернон кивнул на Дира. – Мне, в отличие от них, мой отец так и не ответил. Я до сих пор не знаю, и вряд ли твой куратор решит облегчить или усугубить мои угрызения совести. Мой отец выкинул её из особняка, не очень-то беспокоясь о её дальнейшей судьбе? Выделил щедрое содержание, забыв о ней навсегда? Продал её следующему желающему?

Вернон посмотрел на Дира холодным, долгим взглядом и покачал головой.

– Нет, ты об этом не знаешь, иначе тебе вложили бы эту информацию в моё досье. Впрочем, думаю, она жива и здорова. Отражение единственной женщины, которую ты любил, сложно прикопать где-нибудь в подлеске.

Вернон бросил взгляд на руки Таиссы.

– Выдыхай, Пирс, – устало сказал он. – Я закончил.

Он сломал сознание девочки, похожей на неё, Таиссу. Влюбил эту девочку в себя, почти уложил в постель – и даже не думал о том, чтобы вернуть ей свободу воли.

Таисса не смотрела на него. Не могла.

Но Храм услышал его тайну вместе с ней.

С коротким звоном ворота едва заметно приоткрылись. В щель можно было просунуть палец, но не руку.

Таисса подошла вплотную, пытаясь заглянуть вперёд. Но не смогла: кроме размытого источника света, теряющегося в мареве, нельзя было рассмотреть ни единой детали.

– Тебе очень плохо, Таисса-откровение? – тихо спросил Вернон. Он стоял совсем рядом с ней, и в следующий миг Таисса ощутила, как его палец рисует круги по её ладони. – Я помню, Л. не рассказывал тебе подобных историй.

– Той девочке пришлось хуже, – едва слышно прошептала Таисса.

– Может быть, поэтому я и умираю, – с тихой горечью произнёс Вернон. – Я был таким идиотом, Пирс.

– Мы выберемся, и ты спасёшь кого-нибудь, – произнесла Таисса. – И будешь надеяться, что кто-то ещё поможет той девочке.

– Может быть.

Подушечка его пальца в последний раз коснулась её ладони мимолётной лаской. И Вернон шагнул назад, сливаясь со стеной.

– Чья очередь? – язвительно спросила Раджесс-Хлоя. – Что ж, пусть будет моя.

Таисса обернулась к ней, подняв брови. Какие у Хлои Кинни могли быть тайны? О её влюблённости в Вернона теперь знали все. Тяга к власти? Ненависть к конкурентам, первые корпоративные интриги? Для них это не было секретом. Тогда что?

– У меня никогда не было мужчины.

Это был голос Хлои, хрупкий и ломкий, из которого начисто ушла густая тьма и страсть.

Она не добавила ничего к этим словам. Но ворота, услышав её, приоткрылись чуть шире, и теперь меж створок совсем легко было просунуть руку.

– Видите, это было совсем несложно, – ласково проговорила Раджесс прежним тоном, низким и чувственным. – Хлоя открыла свой секрет и свой маленький недостаток: совершенно необходимо помочь ей его исправить, не так ли? Но сперва ворота должны открыться.

Таисса и Дир молча смотрели друг на друга.

– Так кто из нас выступит первым? – наконец спросил Дир.

Таисса отступила к стене.

– Я предоставляю эту честь тебе.

– А я всё ещё думаю. – Дир потёр лоб. – Проклятье, у меня, кажется, нет выбора.

– Храм его и не даёт, – произнесла жрица. – Ты так этого и не понял, Светлый?

Дир подошёл к воротам и оперся на них лбом.

– Тогда, – глухо сказал он, – мы никуда не пойдём, пока я не придумаю устраивающий меня ответ. В конце концов, формулировки могут быть самыми неясными, не так ли?

– Тайны Совета, – дразнящим тоном протянул Вернон. – Как хорошо, что меня это не коснулось, правда? Уверен, ты был бы рад послушать о моих планах.

– Безусловно, – спокойно подтвердил Дир. – Ты легко отделался, всего лишь навсегда потеряв уважение Таиссы.

– Зато теперь она знает историю изгнания Лютера-младшего из рая. Разве это того не стоило?

Вернон поймал её взгляд. Отвернулся.

– Паясничаю. Прости, Пирс. Это всё… тяжело.

Таисса устало вздохнула:

– Хорошо, Дир. Я буду следующей. В конце концов, у меня нет настолько важных секретов, как у члена Совета, правда?

Дир внимательно смотрел на неё. Вернон отвернулся, барабаня пальцами по воротам, но он ловил каждое её слово, она знала.

А в глазах Хлои-Раджесс была насмешка. Словно в глазах у сильной, уверенной в себе хищницы, которая глядит на растерянную, перепуганную лань…

…Только что осознавшую, что она попала в капкан.

Таисса ощутила, будто падает, падает, падает в бездну, хотя пол под её ногами был прочным и надёжным. Что же она наделала? Зачем согласилась выдать эту чёртову тайну?

Ведь у неё была тайна. Тайна, которую не знали ни её спутники, ни наёмник, ни Совет, ни кто-либо ещё.

Её отец потерял память.

Их с Диром взгляды встретились, и он кивнул:

– Ты тоже поняла.

– Поняла, как себя чувствуешь, когда у тебя есть тайна, которую ты не можешь выдать, но и не выдать её тоже не можешь? – с дрожью в голосе сказала Таисса. – О да.

Они глядели друг на друга и молчали.

– Не торопитесь, – язвительно сказала жрица. – Сколько у вас там времени? День? Уверена, его хватит на всё с лихвой.

– Я применил внушение, – внезапно сказал Дир.

– И этот Светлый укоризненно глядит на меня за то, что я влюбил в себя девушку, будучи совсем мальчишкой, – фыркнул Вернон. – Что, настолько тебе не везёт с подружками?

Дир не отвёл спокойного взгляда, и Вернон вдруг подобрался, хищно глядя на Дира.

– Это и есть твоя тайна, – утвердительно сказал он. – Но не вся.

– Не вся. Потому что я применил внушение не к человеку.

Применил внушение к Тёмному или Светлому? Глаза Таиссы расширились. У Дира получилось? На самом деле получилось, в отличие от Лары, которая так и не смогла добиться своего?

Вернон презрительно засмеялся, глядя на ворота, створки которых так и не шевельнулись.

– Увы, не сработало твоё откровение. Пирс мне всё рассказала.

– Она рассказала тебе, что кто-то уже совершил подобное успешно? Или что это всего лишь возможно?

Вернон прикусил язык.

– Выкрутился, – с досадой сказал он. – Ну хорошо, у тебя получилось, мы рады за тебя. Только калитку нам приоткрой, а то так и будем торчать тут, как дураки.

– И это имеет прямое отношение к происходящему здесь, – ровным голосом произнёс Дир. – Вот теперь всё.

Ворота со звоном распахнулись – и начали медленно сходиться.

– Что… – начал Вернон.

Хлоя отрывисто, сухо засмеялась.

– Забыла предупредить. Тот, кто идёт последним, должен раскрыть свою тайну, пока врата не сойдутся. Иначе они закроются навсегда.

Дир и Вернон кинулось было вперёд, но их пригвоздило к месту. Едва могла шевельнуться и сама Таисса: воздух сделался вязким, упругим, как тогда у ворот, когда у Вернона в рюкзаке взорвался пистолет…

Створки были всё ближе к тому, чтобы сомкнуться. Таисса медлила.

– Ты с ума сошла? – заорал Вернон. – К чёрту твои дурацкие тайны, говори!

– Таисса, – прозвучал негромкий приказ Дира. – Ты должна. Нам нужен Источник.

Источник…

Источник должен достаться Светлым.

– Мой отец потерял память, – бесцветным голосом сказала Таисса.

Створки резко остановились.

Вернон резко выдохнул.

– Пирс, клянусь, если ты провернёшь подобное ещё раз, я сам искупаю тебя в том озере с древними хтоническими крокодилами. Ещё и полотенце отберу.

Дир, не обращая на них внимания, шагнул за ворота.

Таисса последовала за ним, и на миг ей показалось, что…

…Её тело валится на пол, и она ощущает щекой холодный камень.