Глава 23

Вокруг снова клубился бесплотный туман, но в этот раз он не был бесцветным. Теперь её мучила темнота, сгущаясь, надвигаясь, предупреждая. На неё надвигалось что-то, Таисса это чувствовала. Что-то сродни беспощадному предчувствию катастрофы, которое на неё накатило, когда она встретила своего отца в маленьком домике в Вермонте и угадала в нём незнакомца ещё до его печального признания.

А потом туман рассеялся, и она почувствовала под ногами мокрую траву. Лунный свет упал ей на лицо, освещая близлежащие могильные плиты, и Таисса поняла, что стоит на давешнем кладбище.

Снова временная петля? Та ночь, когда наёмник захватил её врасплох, только сейчас случится что-то куда хуже?

– Что ж, – произнесла она вслух, и сама изумилась твёрдости в своём голосе. – Я готова.

Ей не пришлось долго блуждать.

Ноги словно сами вынесли её на нужную тропу. Лунный свет стелился под ноги, кладбище было пустынно и тихо, и лишь букеты да потухшие после дождя свечи напоминали о том, что сюда приходили и живые.

Таисса вздрогнула, увидев дату на одной из свежих могил. С того дня, когда она побывала на этом кладбище в прошлый раз, прошло более двадцати лет. Где был тот молодой человек, с которым она говорила? Женился ли снова – или так и приходил каждый вечер к той же могиле, забыв обо всём на свете?

А потом Таисса остановилась. Механически, будто все шестерёнки, приводящие её тело в движение, разом пришли в негодность.

Имя, выбитое на расколотой пополам плите. Ни даты рождения, ни даты смерти. Те, кто устанавливал эту плиту, знали, что Таисса появится здесь.

На собственной могиле.

Всего лишь два слова, знакомые ей с детства. Два слова, которые были ей ближе всех других, даже имени отца.

«Таисса Пирс».

Таисса ошеломлённо смотрела на серый камень. Это розыгрыш? Шутка? Великий Тёмный решил, что она слишком уж небрежно отвергла его царский дар, и решил её проучить? Да?

Нет.

– Ох, чёрт, – прошептала она. – Вы же всё это видите.

Внезапно и одиночество Дира, и безнадёжный взгляд Вернона получили самое простое объяснение.

Она не выйдет из Храма живой.

То есть, конечно, Таисса могла погибнуть и через полгода, и через год после путешествия в Храм. Явно до встречи с умирающим Верноном: он уже пережил её смерть. Но Таисса была абсолютно уверена, что это случится в Храме и нигде ещё. Иначе Великий Тёмный просто не стал бы беспокоиться.

– Всё, – негромко сказала Таисса. – Это моя могила и моё горе. Не нужно мучить моих спутников, Великий. Я твоя кровь, и я прошу оставить меня здесь одну.

Сначала ничего не изменилось. Но медленно, исподволь Таисса почувствовала, как наступает перемена. Как становится легче дышать и невидимая тяжесть, давящая на виски, исчезает. Она снова была одна в своей голове.

А затем она услышала шаги.

Таисса едва успела укрыться между колонн склепа, как показался светлый плащ, мягко стелющийся по траве.

Дир.

Он остановился и долго стоял перед могилой. Какие бы чувства он ни испытывал, какие бы слова ни хотел произнести, он держал это в себе.

Наконец он заговорил, и Таиссу мороз пробрал по коже.

– Где бы ты ни была, – тихо сказал он, – я пришёл напомнить, что сегодня утром ты сказала мне, что любишь меня. Мне нетрудно было бы напоминать каждый день, но я не хотел бы тебе надоесть.

– Ты и глухому паралитику надоешь, Светлый.

Вернон стоял в глубокой тени, надвинув капюшон. На руках его были перчатки, фигура была сгорблена, и голос звучал глухо и хрипло.

Но не узнать его было невозможно.

– Я видел её сегодня, – сказал Дир. – Я решил, что ты должен знать. В конце концов, ты рассказал мне, когда это случилось с тобой.

– И это было достойной причиной прервать мой криосон, – кивнул Вернон. – В конце концов, я просыпаюсь в последний раз. Признаться, мне настолько надоела эта морока, что я думал было устроить себе вечный сон прямо здесь, но это было бы дурным тоном.

– Мне пришлось бы тебя разбудить.

– Ещё кто кого разбудил бы, Светлый. Мои силы всё ещё при мне.

Они замолчали.

– Мне очень жаль, что у наших лабораторий ничего не вышло, – наконец сказал Дир. – Ты летишь отсюда прямо в криоцентр? Подбросить?

– Пожалуй. Не хотелось бы умереть прямо тут.

– Рассказать тебе о деталях нашей с ней сегодняшней встречи?

– Зачем? Я видел всё своими глазами когда-то. К чему освежать воспоминания?

Снова наступило молчание.

Вернон сухо засмеялся:

– Мы здесь по одной и той же причине, верно? Ждём, что она выйдет к нам в последний раз и скажет, кого из нас любит больше?

– Таисса не будет настолько жестока.

– Конечно. Она скажет правду. Что первый из нас, кто перестанет морочить ей голову и требовать от неё Источников, детей, крови Великого Тёмного, генную линию, а также не будет морщиться от её ауры, пытаться её перевоспитывать, использовать вслепую в своих планах, мучить её недоверием, обманывать, влиять на её сознание и спать с другими женщинами, получит её руку и сердце моментально. Точнее, получил бы, если бы она осталась жива.

– Как я умерла?

Таисса не двинулась с места, но её голос разнёсся по кладбищу.

Дир стремительно обернулся. Вернон тяжело сел на землю.

– Я могу это предотвратить?

– Мы полные идиоты, – хрипло сказал Вернон. – Несём какую-то эгоистичную чушь о соперничестве и брачных танцах, когда девочка просто хочет жить.

Таисса выступила вперёд.

– Я действительно хочу жить, – ясно и чётко сказала она. – Смерть меня не устраивает, и я хочу переписать это будущее. Вы мне поможете или нет?

– Это убьёт наши версии в настоящем, что да, то да, – насмешливо протянул Вернон. – Я согласен. А ты, Светлый?

Дир помедлил.

– Нет.

– Ты свихнулся? Это Таисса!

– Я Светлый, Лютер. Если мы изменим её настоящее и Таисса будет жить, она оставит след в нашем прошлом. Сетевая трансляция, которую будут слушать миллионы, торжественная церемония, которая продлится чуть дольше из-за её выступления на сцене. Сотни тысяч родителей зачнут своих детей на секунду раньше или на секунду позже. Родятся совершенно другие люди, а прежние исчезнут. Ты готов стереть их из реальности?

– Но этого будущего может и не существовать, – неуверенно сказала Таисса. – Мы всё ещё в Храме. Что, если вы лишь иллюзия? Если Диру всё ещё двадцать три? Если все эти люди ещё не родились? Если Великий Тёмный настолько могущественен, что предсказывает будущее почти наверняка и использует вас как марионеток, чтобы показать мне, что должно произойти?

Дир смотрел на неё, и его взгляд менялся.

– Это… вполне может быть правдой. Я не помню, как летел сюда и… – Он потёр лоб. – Тогда нельзя терять времени.

– Ты погибла у Источника, – прервал его Вернон. – Это самое главное. Знай, что…

В следующий миг ветер свистнул в ушах у Таиссы со злой силой, и за ветром навалилась темнота.

Туман сгустился вокруг неё – и мгновенно рассеялся.

Она снова стояла у могилы. Но на этот раз было раннее утро, и длинные тени от каменных плит ложились на траву.

– Кто-то в ярости и отчаянии расколол твою могильную плиту, – раздался сзади знакомый задумчивый голос. – Думаю, ты бы поставила на Вернона. Подскажу: этот штрих наложил я.

Голос Эйвена Пирса.

Который никогда бы не сказал этих слов. Который никогда бы так кощунственно не обошёлся с её последним пристанищем и уж точно не стал бы шутить по этому поводу.

Таисса обернулась.

– Здравствуй, Великий.

Он был не просто похож на её отца. Он и был её отцом, призрак в тёмной хламиде с холодным высокомерным взглядом, в котором таилась обычная человеческая грусть. Только бледно-зелёные линии, скользившие по его кистям рук и лицу так же, как те, что текли по сферам в сокровищнице, выдавали то, что под призрачной оболочкой он давно уже не был ни человеком, ни Тёмным.

– Язык, на котором вы говорите, содержит много понятий, которые не были мне доступны в моё время, – насмешливо сказал он. – Но даже тогда знали, что такое дифференциальное исчисление.

– И то хлеб, – вздохнула Таисса. – Впрочем, раз уж ты можешь воссоздавать в своём сне библиотеки, кладбища и небоскрёбы, ты наверняка знаешь о нашем времени более чем достаточно.

– Разумеется.

– Поэтому мы понимали речь Раджесс и Стража, – тихо сказала Таисса. – Почему ты так поступил с ними?

– С моей наложницей? Раджесс развлекала меня больше, чем остальные, поэтому я решил сделать ей этот маленький подарок. К тому же она умирала и умоляла меня о помощи, а я не хотел её терять: её ловкие пальцы, её острый ум… она была хороша. И она понимала меня, а мне в те дни было особенно одиноко. Вечная юность в разных телах снова и снова… это казалось забавной идеей, но, признаться, быстро мне надоело. Ей, впрочем, давно уже хотелось получить новую игрушку. На месте твоего друга я бы очень поостерёгся.

– Она правда может подарить Вернону долгую жизнь? – голос Таиссы дрогнул. – И исцелить его?

– Правда. Но всё имеет свою цену.

– А твой сын? За что? Я понимаю, он пытался тебя убить, но вечность, вечность мук – это же бесчеловечно!

– Я не человек.

– Недостойно Тёмного.

– Я давно уже не просто Тёмный.

Таисса в отчаянии сжала кулаки.

– Даже призрак бы постеснялся!

Великий Тёмный расхохотался.

Потом выражение его лица стало задумчивым, и даже призрачные линии, казалось, замедлили свой ход по его телу.

– Освободить моего сына ты не сумеешь, – сказал он. – Я бы и сам хотел его свободы. Но Храм не должен оставаться без Стража.

– Тебе совершенно безразлична его судьба?

– Я любил его больше всех на свете.

– Тогда почему?

Мужчина, стоявший перед ней, изогнул губы в кривой усмешке.

– Я солгал бы, если бы сказал, что сделал это в приступе ярости. Да, мною двигал холодный расчёт, но не спеши меня осуждать. Я должен был защитить Источник, и, если для этого было достаточно одной-единственной жертвы, кто посмеет меня осуждать? Даже твой Светлый, уверен, не погнушался бы подобный мерой. Что там, он сам бы взошёл на алтарь.

Таисса невесело усмехнулась. Дир? О да, он взошёл бы. Конечно же.

Её вдруг пронзило холодное и страшное предчувствие. Может быть, он туда ещё взойдёт. Таисса с усилием его отогнала.

– Кроме того, мой сын был единственным, кому я доверял безоговорочно, – заключил Великий Тёмный. – Поверь мне, доверие – редкость, которую тебе познать не дано.

Таисса вздрогнула.

– Почему? Я доверяю Диру, своему отцу и…

– Твоего отца больше нет. Что касается Светлого … – Её собеседник тихо засмеялся. – Хотел бы я увидеть твоё лицо в тот день. Впрочем, я же знаю будущее. Я уже его видел.

– Дир пообещал, что никогда не попробует влезть в моё сознание, – твёрдо сказала Таисса. – Я ему верю.

– Он был искренен с тобой, – кивнул призрак. – Но моих слов это не отменяет.

– Просить тебя пояснить, как я понимаю, бесполезно?

– Разумеется. И расспрашивать о моём сыне – тоже. Я любил его, доверял ему и ненавидел его, и он испытывал те же чувства ко мне. Но это останется между нами двумя.

– Ты любил его и доверял ему? Даже после того, как он пытался тебя убить?

– Даже тогда. Это был честный поединок, и он принял свою судьбу достойно.

– Тогда освободи его, – прошептала Таисса. – Пожалуйста. Он страдал достаточно.

– Я более не способен это сделать. Сила Храма не властна надо мной, но и я не властен над Храмом. Только в мире своего сна я забрал полную волю.

– А мне казалось, ты действительно потерялся.

– Нет, моя кровь. Это мой дом вдали от вашего настоящего мира. Я вижу бег галактик и шум древних морей, и мельтешение строк и чисел в вашей сети по сравнению с древними тайнами кажется мне незначительной мелочью.

– Но ты одинок. Вечно.

– А ты предпочла, чтобы я был мёртв?

Таисса опустила взгляд.

– Я не смогла бы так жить.

– Скоро ты не будешь жить вообще. – Великий Тёмный указал на могильный камень. – Думаешь, я тебя обманываю?

– Нет, – тихо сказала Таисса. – Не обманываешь.

– Я вижу будущее до малейших деталей. Вижу прошлое, словно оно случилось секунду назад. Но вижу, что переубеждать тебя бессмысленно.

– Но это не настоящее будущее, – медленно сказала Таисса, прозревая. – Это иллюзии, правда? Это всё ненастоящее?

Великий Тёмный засмеялся:

– Кто знает? Возможно, ты права и создать каждый день этого мира на много лет вперёд было бы не под силу даже мне. Возможно, я рисую будущее, извлекая образы из твоей же памяти, и каждый штрих на этом рисунке – правда.

Он помолчал.

– А возможно, я и впрямь отправлял тебя в прошлое и в будущее. И это то, что было, и то, что должно будет произойти, когда ты вернёшься из моего сна на свободу.

– В моих силах это изменить.

– Ты правда в это веришь?

Таисса помедлила с ответом:

– Не до конца. Но я попробую.

– Смелая девочка. Но как? Думаешь, я чего-то о тебе не знаю? Не замечаю тайного козыря в твоём рукаве? Я вижу в твоём сознании всё. Даже то единственное, о чём ты не знаешь сама.

– Что?

Призрак Великого Тёмного глядел на неё с жалостью:

– Этого я тебе не скажу. Я вообще не буду вмешиваться.

– Ты мог бы спасти мне жизнь.

– Уже пробовал. Но ты отказалась от моего дара.

Они молчали, глядя друг на друга. Великий Тёмный отнёсся к ней как к своей крови, Таисса видела это и знала. И сейчас ему не хотелось отпускать её в смерть.

Но дарить ей жизнь он не стал. Впрочем, мог ли он это вообще? Похоже, при всех своих знаниях и возможностях он искренне верил, что будущее нельзя изменить.

– Ты ведь можешь дать мне подсказку.

– Нет. Это тоже испытание, которое ты должна пройти сама. Ты ведь не думала, что я откажусь от шанса испытать твоё упрямство, твою волю к жизни? Храм был создан именно для этого, в конце концов.

– То есть, искушая меня долгим сном-фантазией с Верноном, ты тоже меня проверял?

– А как ты думаешь?

Таисса невесело улыбнулась:

– И тебе безразлично, что происходит в мире? Что Светлые, возможно, заполучат твой Источник?

– Что мне до них?

– Что тебе до Светлых, которые завладеют твоим главным сокровищем? Серьёзно?

Великий Тёмный коротко рассмеялся:

– Этого не может произойти. Увидишь сама.

Он шагнул вперёд. Его мантия трепетала на ветру, и Таисса поняла, что её время в мире его сна истекало.

– Ты прошла мои испытания с честью, – спокойно сказал он. – Осталось последнее, и после него, как ты уже поняла, Источник тебя убьёт. Пути назад нет. Нам осталось только попрощаться.

– Я бы хотела показать тебе наш мир и узнать тебя, – тихо сказала Таисса. – Как человека, как моего предка, как Тёмного. Познакомить с отцом, налить хорошего вина, услышать твои легенды о Храме и рассказать что-нибудь лишь для того, чтобы услышать, как ты смеёшься. И, что куда важнее, освободить твоего сына – и Раджесс тоже.

– С Раджесс всё просто, – голос Великого смягчился. – Её дух вечно прикован к телу, даже к разбросанным костям. Изгони её, и она исчезнет, развеется. А твоя спутница будет свободна.

– Ты говоришь мне об этом, потому что я уже видела Хлою в будущем живой и здоровой?

Великий Тёмный усмехнулся:

– Совсем забыл предупредить. Ты – стержень моего видения, моя кровь, которую я успел приблизить к своему сердцу. Но твоих друзей я вижу хуже и слабее. Если бы твоя спутница выжила, между ней и твоим другом всё произошло бы именно так. Но выйдет ли она из Храма живой? Спасутся ли другие твои друзья? Увы, я знаю лишь твою судьбу.

– Всё-таки это видения, – прошептала Таисса. – Ты не отправлял меня в будущее, раз не знаешь, что станет с Хлоей.

– Этого я тебе не скажу. Но время и впрямь мне подвластно. Время, а не только видения. Впрочем, убедиться в этом тебе не суждено.

– Тогда просто отпусти меня, – решительно сказала Таисса. – И я спасу их всех.

– Но не себя.

– И себя. Я попробую.

Его губы тронула улыбка:

– Я хотел бы, чтобы у меня была такая дочь, как ты. Пусть и ненадолго.

– Ты совсем-совсем мне не поможешь?

– Совсем. Но могу помешать, как и собирался.

– Как?

Вместо ответа на неё тяжёлой плитой рухнул порыв ледяного ветра, пригибая к земле. И, задыхаясь, Таисса успела увидеть, как губы Великого Тёмного складываются в холодную усмешку:

– Например, сделать так, что до Источника ты просто не дойдёшь.