Глава 26

Таисса спустилась к лестнице первой. Привычным жестом резанула палец, и каменная плита с грохотом отошла в сторону.

Ловушки и загадки Великого Тёмного казались простыми и будничными. Храм сделался привычен ей, и Таиссе уже почти хотелось остаться. Сдаться, лечь щекой на тёплый камень и дождаться, пока костяные гиганты перенесут её тело в саркофаг и закроют плитой на веки вечные. А она будет сидеть на траве, жмуриться под солнцем, пугать бабочек и совершенно забудет, что выбрал для неё самый близкий ей Светлый.

– Ты всегда был против насилия, – с горечью сказала она, спускаясь в абсолютной темноте. – Особенно такого насилия.

– Источник, Таисса.

– Что ещё ты сделал бы ради Источника, Дир? Принёс бы в жертву Тёмного младенца? Десять? Сто? Может, распял бы парочку девственниц?

– Тихо!

Далеко внизу, куда уходили в кромешной тьме невидимые ступени, слышалось пение. И мерцали ровные огоньки зажжённых свечей, образовывая часть ритуального круга.

Таисса споткнулась. Но Вернон и говорил о некоем ритуале, не так ли? И вряд ли это действо включало в себя только соитие по обоюдному согласию.

Но почему-то ей вдруг стало страшно.

Хлоя была частью Храма, вдруг пронзила её догадка. Когда Таисса коснулась губ Дира после битвы, Хлоя знала, что между ними произошло. А теперь знала и об их с Диром разрыве, который был куда как далёк от обычной размолвки. И наверняка ждала, что они долго ещё будут выяснять отношения наверху – и дадут ей время сделать с Верноном то, о чём она так долго мечтала.

«Ей давно уже хотелось получить новую игрушку. На месте твоего друга я бы очень поостерёгся».

Таисса бросилась бежать.

– Ты свернёшь себе шею! – послышался вслед ей крик Дира. – Таисса, стой!

Он с таким же успехом мог мечтать остановить сверхзвуковой самолёт. Таисса не бежала уже – летела, едва касаясь ступеней, хрипло проталкивая в себя обжигающий лёгкие воздух.

И рухнула, когда перед ней с лязгом опустилась железная чёрная решётка.

– Ни шагу вперёд, кровь Великого, – послышался голос Раджесс. – Впрочем, я и забыла: ты и не можешь шагнуть вперёд, не так ли?

Таисса вскочила и приникла к решётке.

В центре круга из горящих свечей возвышался цельный саркофаг из тёмного камня. Таисса не видела знакомых бледно-зелёных линий, но от саркофага шла та же тёмная сила, которую она так недавно ощутила, лёжа прикованной к похожему алтарю, когда дух Раджесс пытался занять её тело.

Вернон лежал навзничь на алтаре, обнажённый и без кровинки в лице. В его груди торчал кинжал.

Таисса до боли в пальцах сжала прутья. Вряд ли Раджесс предупредила его об этой детали.

Но он дышал. Кинжал скользнул по рёбрам: на живот Вернона натекла кровь, но ранение, похоже, не было опасным. Хотя встать он не мог всё равно: разведённые в стороны запястья и лодыжки перехватывали тяжёлые металлические скобы.

Раджесс стояла над ним в сложном одеянии из тончайших золотых пластин, скрывающем грудь, низ живота и бёдра.

– Потерпи совсем немного, – нежно сказала она. – Скоро дух Великого снизойдёт на тебя, мы соединимся на алтаре, и его гробница сделается твоим якорем, как мой алтарь стал моим. Ты ведь хотел жить вечно?

Таисса выдохнула: между ним и Раджесс ещё ничего не произошло.

А потом до неё дошли слова жрицы, и Таисса в возмущении открыла рот. Что?!

– Да ты совсем с ума спятила, – выдохнул Вернон. Его губы кривились, но он был в полном сознании. – Кто снизойдёт? Сумасшедший дух? Или кости из этого гроба спляшут джигу?

Дир оказался рядом с Таиссой. Вцепился в решётку, попытался её раскачать.

– Кровь, – отрывисто приказал он.

Таисса снова провела измазанным в крови пальцем по решётке.

– Не работает.

– Дьявол!

– Так что? – подал голос Вернон. – Будем ждать, пока Великий Тёмный сделает из меня такое же бессмертное чудище, как и ты? Знаешь, в рекламном буклете оно звучало как-то по-другому.

– Только не говори, что не предвкушал эту минуту.

– Часть с кинжалом в груди была неповторимой, – согласился Вернон. – В том смысле, что повторять её почему-то не хочется совершенно.

Его голос вдруг сделался очень усталым.

– Выпусти меня, жрица. Ты прекрасно понимаешь, что ничего хорошего из твоей затеи не выйдет. Мы всё равно дойдём до Источника, Таисса Пирс погибнет, а тебе…

– Останешься ты.

На руке у жрицы сверкнул чёрным перстень. В ободок из золота была закована та же сверкающая бриллиантовая тьма, что Таисса уже видела в ключе Вернона.

– Знаешь, что это такое? – прошептала Раджесс. – Кольцо с руки Великого. Единственный ключ к Источнику. Только я знала, где в этой гробнице он был спрятан. Великий доверял мне и только мне. Даже не своей крови. Мне.

– Хм. Я возьму два.

– Молчи. Когда эта ночь окончится и наши тела наконец соединятся, мы будем вместе. Вечно.

– Кажется, я понимаю, почему Великий Тёмный от тебя сбежал, – пробормотал Вернон и тут же закричал: Раджесс шагнула к нему и схватилась за рукоять кинжала, торчащего в его груди.

– Ты ненавидишь меня, – спокойно сказала она. – Но всё изменится. Изменится, когда я призову дух Великого в твоё тело и напомню ему о своей любви и преданности.

Жрица резким движением вытащила кинжал из груди Вернона. Полилась кровь.

– Великий, я призываю тебя!

Таисса застыла в ужасе. Её предок говорил, что не властен над силой Храма. А значит, Вернон и впрямь вполне мог стать вместилищем духа Великого Тёмного, прикованного к саркофагу на веки вечные.

Было ли это очередным испытанием? Что ей делать?

Жрица пела. Слова было невозможно разобрать, но пение с каждой секундой делалось громче, поднимаясь неумолимым крещендо к пиковой точке.

Вернон с трудом повернул голову. Нашёл взглядом её глаза.

– Таисса, – шевельнулись его губы. – Прощай.

Таисса с диким криком вцепилась в решётку.

– Страж! Если ты помнишь об услуге, если хочешь свободы – ты меня услышишь!

Слабый, еле слышный ветер пробежал по залу, колебля пламя свечей. Решётка не сдвинулась с места.

Совсем обычная решётка. От неё не шли эманации тьмы, и оковы на ногах Вернона также не имели ауры. Раджесс не могла зачаровать ни железо, ни огни, обойдясь свечами. Даже водоворот в бассейне устроила не жрица: она лишь позволила воде расступиться, повинуясь воле Храма Великого Тёмного.

Но в том, что она делала сейчас с Верноном, не было воли её господина. Только её собственная.

Порыв ветра повторился. А в следующую секунду Таисса услышала знакомый шелестящий голос.

– С-свободы, кровь Великого?

– Да! – отчаянно крикнула Таисса. – Твой отец разрешил нам освободить тебя, я не знаю как, но хочу придумать, и мне нужна твоя помощь! Лучше тебя Храм не знает никто! Но сначала услуга. Я…

– С-стой. Прос-си об ус-слуге ос-сторожно.

– Что? Почему?

– Знай: получиш-шь только одно. Такова час-сть ис-спытания. Попрос-сиш-шь с-свободы Вернону-вору – потеряеш-шь ключ от Ис-сточника и девуш-шку. Попросиш-шь ключ – потеряешь девуш-шку и юнош-шу. Попросиш-шь свободы девуш-шке – потеряеш-шь ос-стальное.

– И если я спасу Вернона, я никогда не получу ключ? А Хлоя умрёт?

– Да.

– А если у меня в запасе не было бы услуги?

Шелестящий смех.

– Ты бы не дош-шла, ес-сли бы я этого не хотел. Ты нравиш-шьс-ся мне. Жаль, что ты умрёш-шь.

– Хотя бы скажи, как…

– И других вопрос-сов ты мне тоже больш-ше не задаш-шь. Время кончаетс-ся, кровь Великого. Выбирай.

– Но твоя свобода…

– Мы поговорим об этом у Ис-сточника. С-сейчас-с не время.

Пение Раджесс делалось всё громче. Жрица не останавливалась, она двигалась прямо к намеченной цели – и у Таиссы оставались секунды.

Мёртвый Вернон, мёртвая Хлоя, навеки недоступный Источник…

Который нужно было отдать Светлым. Но пока у Таиссы его не было, её это не волновало.

Решётка. Простая железная решётка, простые оковы, кинжал в груди парня, который был ей дороже всех остальных Тёмных.

Решение было простым и ясным, как день. Тем более что Таисса совсем недавно обращалась к Стражу с точно такой же просьбой.

– Верни нам способности!

В следующий миг решётка вылетела под её руками.

Вернон отбросил кинжал, но взмах руки жрицы отшвырнул его самого к противоположной стене. Хлоя была человеком, но Раджесс когда-то была Тёмной – и теперь, после неосторожных слов Таиссы, могла проявить свои способности в полной мере.

И способности любимой наложницы Великого не уступали силе Вернона. Иначе тот бы даже не пошатнулся.

Дир взлетел на сверхскорости, отшвыривая рюкзак, и меч в его руке сверкнул, разрезая тьму гробницы, ослепляя куда вернее, чем неверные огоньки свечей.

Таисса вдруг поняла, что Дир собирается сделать со слишком сильной Тёмной, захватившей ключ от Источника.

– Нет! – закричала она. – Прочь от Хлои! Не смей её убивать!

Она бросилась между Диром и девушкой, вынимая из ножен катану, которую не вытаскивала с часа памятной битвы с армией костяных монстров. Но Дир был быстрее: острая боль в запястье, боль в вывернутой руке, и Таисса полетела в одну сторону, а катана, зазвенев по полу, – в другую.

– Давно мечтала сразиться со Светлым, – прошипела Раджесс. Кинжал, который она вонзила в грудь Вернона, снова был в её руке. – Сила Великого со мной.

– Я бы тоже убил этого парня не без удовольствия, – сообщил сзади Вернон, – но древние свитки и прочие скрижали гласят, что живого Светлого нужно держать при себе до самого конца. Так что извини, детка, кровавая резня отменяется.

Он, спотыкаясь, подошёл к жрице и обнял её сзади за плечи.

– Всё, – успокаивающе сказал он. – Я не буду твоим Великим Тёмным, прости. Но мы вполне можем решить дело миром. В конце концов, есть же варианты. Наверняка этот твой дух можно призвать и другим путём.

– Я обречена остаться здесь и снова уснуть, – прошептала Раджесс. – Я не уйду отсюда.

– Ну, извини. Издержки профессии. Жрице всё-таки трудновато уйти в бессрочную командировку.

Вернон поцеловал её в ухо.

– Видишь, я вовсе на тебя не сержусь. Подумаешь, приковала и хотела убить. Сущие мелочи, с кем не бывает? Но сейчас я хочу, чтобы ты положила кинжал и отдала мне ключ. Какой смысл тебе с нами драться, если мы победим всё равно? А у Источника, я слышал, каждый исполняет свою мечту. Возможно, мы уговорим Великого взять тебя в свой сон.

– Он… – Плечи жрицы тряслись. – Он никогда… не заговаривал со мной… в своём сне.

– За сотни-то лет? – Вернон тихо засмеялся. – Уверяю, детка, ты его достанешь.

– Ты умеешь уговаривать, – прошептала жрица, поворачиваясь к нему. Обнимая. Притягивая к себе. Дир стоял неподвижно, выставив меч – но пока не атакуя.

А потом каждая золотая пластинка на коже Раджесс зазвенела тёмным таинственным звоном – и кинжал жрицы Великого Тёмного раскроил Вернона от груди до бедра.

Фонтан крови щедро оросил гробницу. Даже Дир отшатнулся.

Вернон рухнул на залитый кровью пол, не издав ни звука. Забыв о жрице и Дире, Таисса бросилась к нему.

Мигом позже клинки Дира и Раджесс скрестились, и две фигуры сошлись в смертельном бою, то и дело ныряя в сверхскорость. Таисса подняла на них отчаянный взгляд – и встретилась с глазами, из которых на неё глядела живая тьма.

– Я убью его, – тяжело дыша, обронила жрица. – Убью тебя, слабая девчонка. А потом дождусь, когда Вернон придёт в себя, и завершу ритуал. Дух Великого наконец снизойдёт на него, и наши тела сольются. А вы будете мертвы.

Таисса похолодела. Раджесс вполне была способна это сделать. Просьба Таиссы порвала в клочья все правила игры, и даже сила Стража не спасла бы их сейчас. Ведь услугу Таисса уже потратила.

Но у них ещё был шанс. Великий Тёмный говорил ей: единственным способом спасти Хлою было изгнать Раджесс из тела. Например, внушением.

И она знала кого-то, кто прекрасно умел именно это.

– Дир, – прошептала она. – Пожалуйста. Не убивай её. Сделай с ней… твою штуку.

Каждое слово давалось Таиссе с неимоверным трудом. Внушение разрешало ей упоминать об особых способностях Дира, но очень неохотно.

Лицо Дира было каменной маской: Таисса даже не знала, услышал ли он её слова. Сейчас они с Раджесс не просто дрались: они сражались насмерть, они убивали друг друга каждым взглядом, тянулись перерубить линию жизни противника каждым взмахом клинка, и Таисса не была уверена, сражался ли Дир за неё – или за перстень на руке жрицы.

Она склонилась над Верноном. Его сердце билось, и страшные раны стягивались на глазах с поразительной скоростью, словно её спутников в последнем испытании оберегал сам Храм. Казалось, ещё немного, и Вернон откроет глаза и спросит, что случилось. Но Таисса не знала, останется ли кто-нибудь в живых, чтобы ему ответить.

А потом хлёсткая, невозможная волна силы ударила по вискам Таиссы, Хлоя закричала, и кинжал выпал из её руки. Из носа Дира шла кровь, по вискам лился пот, но, судя по искажённому лицу жрицы, удар по её сознанию достиг цели.

– Вон из моей головы, Светлый! – Она упала на колени, слепо шаря по полу в поисках кинжала. – Я изгоняю тебя силой Великого!

Дир, стоящий над ней, покачал головой:

– Нет.

Таисса слишком поздно увидела в её глазах ядовитый блеск.

Раджесс холодно улыбнулась, и кинжал в её руке метнулся молнией.

– Да.

Лезвие вошло Диру прямо в сердце. Жрица Великого Тёмного не промахивалась.

Она встала, резким жестом вытаскивая кинжал из тела упавшего Светлого, и медленно, словно сытая кошка, двинулась к Таиссе.

– Так просто, правда? – заметила она. – Я убила вас всех. А всё твои глупые слова. Спасибо тебе, кровь Великого. Давно я не чувствовала своих способностей. Много, много, много сотен лет.

Пальцы Вернона вдруг шевельнулись. Таисса сдвинулась, закрывая его собой.

– Как ты отбила внушение? – спросила Таисса севшим голосом. Тянуть, тянуть время…

Жрица засмеялась:

– Мне не нужно было его отбивать. Мальчишка неопытен и не знал, что делает. Грубой силы недостаточно, кровь Великого. Чтобы покорить и подчинить сознание, нужно владеть не дубиной, а словом. Исподволь прокрасться, нашептать, покорить. Полюбить, пусть даже на мгновение. Познать потаённое, в мыслях поцеловать каждую родинку, обогреть, чтобы ты сама к нему потянулась. В моё время это знал каждый.

По позвоночнику Таиссы пополз озноб. Словно наяву она видела, как Дир утешал её, успокаивал её…

Вот почему он так легко вломился в её сознание. Вот почему у него не получилось в тот давний первый раз, но получилось в этот. Она сама пустила его. Доверчиво и просто, будто странника, пришедшего погреться у очага.

Словно читая её мысли, жрица презрительно засмеялась. Знала ли она?

Знала.

За её спиной Вернон глухо застонал.

– А ведь Хлоя осталась совсем невинным ребёнком, – задумчиво сказала жрица. – И ты такая же, кровь Великого. И та, на которую променял меня Великий, тоже не знала мужчины: лишь его она впустила в свои объятья. Светлая.

– Что её убило? – тихо-тихо спросила Таисса.

Раджесс помедлила.

– Её выбор не становиться Тёмной.

– То есть Источнику можно сопротивляться?

Жрица покачала головой:

– Я всё ещё связана клятвой, кровь Великого. Всё, что случается у Источника, навеки закрыто для всякого, кто там не побывал.

Она подняла кинжал. Глаза Таиссы расширились.

Один взмах – и с нею всё будет кончено.

Жив ли ещё был Дир после страшного удара? Его грудь не шевелилась, глаза были закрыты, тело недвижно – очнётся ли он? Или они оба так и сгинут здесь?

– Ты так очаровательна, – послышался слабый голос Вернона. – Так умна. И так хорошо всё подготовила.

Слабая рука ткнулась в спину Таиссы, сдвигая её, и она догадалась отползти.

Вернон полулежал, опираясь о стену и протягивая руку к жрице.

– И так хорошо, – процедил он сквозь зубы, – всё объяснила.

А потом Таисса не поверила своим глазам.

Израненный, едва остающийся в сознании, Вернон сжал зубы и начал вставать. Словно ему помогала сила самого Храма.

А Раджесс отшатнулась.

– Ты…

Она застонала, отступая назад.

– Именно, – оскалил окровавленные зубы Вернон. – Я ещё… не пробовал… контроль сознания… ни на одной Тёмной. Но, бьюсь об заклад… тебе понравится. Ведь мы так хорошо знаем друг друга, верно?

Вернон стоял, покачиваясь, как осина на ветру, с виду беззащитный и слабый, но вокруг него закручивалась в тугую спираль невероятная сила, готовая сломать любую волю. И эта сила не собиралась проигрывать.

Таисса подползла к лежащему неподвижно Диру, готовая с усилием нажать на грудь, склониться надо ртом, впуская в лёгкие воздух. Но когда её ладонь скользнула по его груди, она услышала глухой стук сердца – и не сдержала вздоха облегчения.

Вернон сделал крошечный шаг вперёд. Ещё один.

– Внутри тебя, – хрипло сказал он, протягивая руку к жрице, – сидит маленькая Хлоя. Которую мы оба заставили участвовать в непрошеных поцелуях, лишили свободы воли и заставили шагнуть с обрыва. Но разбиться о камни я ей не дам.

Раджесс прижалась к стене. Её дрожащие пальцы всё ещё сжимали кинжал, но в глазах был написан дикий ужас.

– Ты не знаешь меня, – хрипло сказала она. – Не покоришь меня, не получишь моё доверие, я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу…

– Дурочка, – почти ласково сказал Вернон. – Хлоя меня обожает.

Жрица упала на колени. Рука с кинжалом ей уже не повиновалась: обе руки повисли плетьми, голова тряслась, но ей хватило власти над собой, чтобы в последнем рывке ускользающих сил взглянуть Вернону в лицо.

– Я прокляну тебя, – выдохнула она. – Тебя и твою девку: вы оба умрёте у Источника, и все, кого вы любите, тоже умрут!

– А вот этого, – совершенно равнодушным тоном произнёс Вернон, – тебе говорить совершенно не стоило.

Он сжал губы и закрыл глаза, и жрица закричала криком, в котором не осталось ничего человеческого.

– Прости, маленькая, – едва слышно прошептал Вернон. – Сейчас.

Его лицо было искажено в сосредоточении, какого Таисса не видела с того дня, когда он убивал себя, останавливая сердце. Его сознание, она знала, сейчас нашёптывало, уговаривало, успокаивало. Любило.

И Хлоя, настоящая душа Хлои, упрятанная далеко под сияющее, страшное чёрное пламя, которым горела аура жрицы, услышала его зов. Тихий голос Вернона, уговаривающий её вернуться.

Что чувствовала Раджесс, которую раздирало на части холодное бешенство Вернона и сила, которую он обрёл, Таисса не хотела даже и представлять.

Возможно, ей стало бы даже жаль жрицу, если бы Дир не начал кашлять кровью под её руками. Потом он судорожно нашарил пальцами рукоять меча – и выдохнул, словно прикосновение клинка облегчило его муку.

Таиссу вдруг кольнула внезапная догадка.

Больше не обращая внимания на Вернона и Раджесс, замерших в немом противостоянии, Таисса сорвала с себя футболку и обвила рукоять меча через ткань.

Таисса ожидала дикой боли вроде той, что скрутила Вернона, когда наёмник бросил клинок ему в лицо, но ей лишь обожгло руки далёким огнём.

«Почти Светлая, – напомнила ей незримая аура меча, – ты почти Светлая, девочка…»

Таисса подняла меч и мягко положила его Диру на грудь, словно древнему рыцарю. Секунду спустя его щёки порозовели, и Таисса снова обернулась.

Схватка по другую сторону алтаря была почти завершена. Вернон, опершись на стену, нависал над скорчившейся жрицей, вытянув над ней руку, и что-то в его позе напомнило Таиссе чудовищной величины камень, зависший над пропастью настолько неотвратимо, что, чтобы сдвинуть его, достаточно было бы тычка пальцем.

– Остановись, – прошипела Раджесс. – Отдай мне это тело, и я верну тебе твою любимую. Она не умрёт у Источника. Я скажу тебе, как её спасти.

Таисса сглотнула. Вернон…

Он остановится. Она это знала. Он остановится, он выслушает Раджесс, он пойдёт на всё, чтобы спасти её, Таиссу.

Но Вернон с усмешкой покачал головой. Он уже твёрдо стоял на ногах, и лишь искажённое болью лицо и кровь, заливающая обнажённое тело, напоминали о чудовищных ранах, полученных им от жрицы.

– У меня есть уши, Раджесс. Твои уста запечатаны: всё, что происходит у Источника, остаётся у Источника. Прощай.

– А как же долгая жизнь, что дал бы тебе ритуал? – прошептала Раджесс. – Наше единение на алтаре, наша кровь, окропившая его? Наш союз, освящённый мощью Великого?

Короткая усмешка. И беспощадный взгляд серых глаз.

– Твоя цена не устроила бы меня даже со скидкой. Я разрываю наш контракт.